Письмо
— Слуга будет каждый день доставлять тебе письма, — его руки коснулись моих неприкрытых колен, а губы легли на внутреннюю поверхность бедра, вновь возбуждая желание, — пока мы не свидимся вновь.
Безусловно мне были приятны подобные жесты, но наблюдать за движением его пальцев по моей коже оказалось невыносимым. Я не могла ни о чём думать, как о собственной увядающей красоте, и эти мысли угнетали и без того переполненную переживаниями голову. Даже наши жаркие ночи не могли восполнить этот пробел и ничуть не утешали мое самолюбие. При свете солнца кожа выглядела болезненно бледной и вовсе вводила в расстройство. Спасение нашла в различных смягчающих средствах. Ими я запаслась благодаря Кларе, все еще осуждающей меня за выбор столь юного любовника. Но испытать подобные ощущения, даже в юности, мне не приходилось, и поэтому, с усмешкой относясь к ее серьезному тону, продолжала твердить о возвышенных чувствах.— Я думала, ты сильная, — удивилась Клара, наблюдая, как я кружусь по залу с пышным новым платьем в руках. — Любовь — не признак слабости. Это самое прекрасное чувство! — И чем же он тебя пленил? — Ты бы видела его кожу, — проведя тыльной стороной ладони по своей щеке, я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в объятья любимого, — такая мягкая. — Ты увлеклась им или мягкостью его кожи? — усмехнулась Клара, все еще сомневаясь в моей откровенности. — Не будь такой ведьмой! — разозлилась я.
О моем положении можно было говорить бесконечно, как и о нравственном поведении. Что я могла предпринять? Выйти замуж за Иштвана — безрассудная и невыполнимая затея, а вот иметь его любовником никто не мог мне запретить. Но и время могло расставить все по местам. Я каждый день выходила на балкон и подолгу вглядывалась в лица приезжих, надеясь узнать в них гонца. Писем от Иштвана не было уже целую неделю — это вводило в уныние. Руки опускались и ничего не хотелось делать. Я могла надеяться только на волшебство. Навещая Клару, молила ее наколдовать мне любимого во снах и приблизить день нашей встречи. Она не противилась моей воле, но продолжала настаивать на своем: отказывалась от щедрого вознаграждения, принимая в оплату только мое тело. Мы проводили долгие ночи вместе. Быть с женщиной не доставляло неудобство, наоборот — заглушало боль в сердце и ненадолго делало меня счастливой. Вскоре это сработало и я получила долгожданное письмо. Его содержимое приятно обрадовало: Иштван просил о встрече в имении Фон Варада через неделю. Я собралась уже на следующий день. К тому же, это была прекрасная возможность не только побыть с любимым, но и навестить детей у своей тетки.***
Как только я прибыла на месте, меня разыскал слуга Иштвана, намекнул о месте встречи и передал письмо. В нем Иштван извинялся, что не смог самолично встретить и заставил так долго ждать, ссылался на неотложные дела. Предвкушая свидание, я забыла о собственных терзаний из-за разлуки и нисколечко не расстроилась, снова и снова пробегая по написанным строчкам. В них Иштван горел желанием уехать в Вену, в мой замок, чтобы остаться там со мной до конца наших дней. Я не верила своим глаза. Безудержная радость наполняла мое сердце и я была готова взлететь на небеса. В этот же день меня навестил граф Доминик Византино, небрежно спутав задуманные планы, так как ему пришлось уделять и личное время и внимание.— Графиня Эржебет Бароти, Вы еще прекрасней, чем на портретах, — он не скупился на комплименты, и каждый раз, произнося слащавые любезности, специально касался моего локтя. — Говорят, Вы льстец. Соблазнение — это Ваше увлечение или главное занятие? — я открыто насмехалась над незваным гостем, намекая, что это разговор совершенно бессодержательный и не доставляет мне удовольствия. — Простите, мне показалось, что Вы опечалены, — он, словно специально не замечал моих колкостей, продолжал «красоваться». — Я не умею скрывать свои чувства, — вспомнив об Иштване, изменилась в лице. — Корни моей грусти слишком глубоки. — Стало быть, имя Вашей болезни — Любовь? Этот человек на заслуживает Вашего внимания, ранив настолько сильно, — даже под моим испепеляющим взглядом граф продолжал разглагольствовать. — Дорогая графиня, он не достоин Вашей любви. — Вы заблужда… — Позвольте прийти к Вам этой ночью? — его прямолинейность была невыносима. — Разве ответ не очевиден? У меня нет времени, — разгневавшись, я покинула гостя, чувствуя его пристальный взгляд на спине.
