Эржебет

      Я отчетливо помню прожитые годы до замужества, казавшиеся мне обыденными и скучными, за исключением приобретенных знаний. Думая о том, что для получения определенной власти, когда руки чешутся от неистового предвкушения, нужно подождать совсем немного, я не позволяла себе лишнего. Не из собственного желания, а из-за настояния родни и законного мужа. Единственное, чем я обходилась в "общении" с прислугой, так это безобидные шлепки и незаметные пинки. Согласитесь, слишком уж милосердно?       В пятнадцать лет, почувствовав, что ограничения, наконец-то, спали как навьюченный баул, я смогла окончательно расправить плечи. Больше всего, даже не знаю почему, я любила наказывать провинившихся плетью. Непрестанно любовалась, как они, в основном молодые девушки, падали от наносимых побоев в обмороки и подолгу лежали на холодном каменном полу. А кровь, вытекающая из свежих ран, ввергала меня в состояние наивысшей эйфории. Ощущая в своих руках непоколебимую власть над "паршивыми овцами", я начала вести дневник, и в нем описывала все происходящее до мельчайших подробностей, безустанно перечитывая собственные записи, чтобы в следующий раз подвергнуть виновных более суровым пыткам.       Готова поспорить, что Вам, дорогие господа, услышанное кажется излишне жестоким. Но хочу Вас уверить, что это не более чем норма. В этом мире для каждого отведено определенное место, в соответствии с которым мы и расставляем приоритеты. Поначалу все казалось безобидным и никто не умирал от моей руки.       В силу возложенных на него обязательств, мой муж подолгу отсутствовал, и дни, проведенные в одиночестве, я скрашивала в нашем огромном замке, как могла. Надашдем был назначен командующим венгерскими войсками в войне против турок, и в своем полку носил прозвище «Черный витязь Венгрии» за неимоверно-жестокое обращение с пленными. Больше всего я боялась не его внезапной кончины от клинка противника, это маловероятно, ведь в бою ему не было равных, и своим безрассудством он мог напугать даже самого дьявола, а, как бы смешно это не звучало - венерических болезней, подаренных ему тамошними продажными женщинами.       Но никто не безгрешен. Я, несмотря на открытые высказывания по поводу моей персоны, как о верной и послушной жене, польстилась и, не устояла от соблазна, ступила на тропу змея-искусителя. Через два года после свадьбы, когда муж в очередной раз отсутствовал, я забеременела от слуги из замка Шарвар Лазло Бенде. В отличии от Надашдем, он был приятной наружности и молод не только душой, но и телом.       В стенах замка ничего не утаишь и мой проступок незамедлительно вылез наружу. Лазло подвергся тяжелому наказанию, и я лично слышала его истошные крики. Бедного парня кастрировали и бросили на растерзание своре собак. На следующий день я переехала в другое владение Надашдей, где родила дочь. Ее назвали Анастасией. Но кровь, что текла в её венах, была недостойна нашей семьи. Чтобы избежать нависшего позора, нас разлучили. О её дальнейшей судьбе мне ничего не известно. Скорее всего, малышку убили.       Но судьба уготовила для меня немало подобных испытаний. Я родила своему мужу шестерых детей.