Душа яблонь

Мужчина сладко потянулся, вслушиваясь в переливчатую мелодию, плавно текущую по воздуху, а потом вздрогнул, садясь на кровати и осознавая, что находится в доме один. По телу писателя прошла мелкая дрожь, вдоль позвоночника скользнуло несколько капель холодного пота. Он опустился головой обратно на подушки, пытаясь уверить себя в том, что ему всего лишь кажется, но получалось паршиво, потому что совершенно незнакомая ему мелодия все продолжала литься, растворяясь в ночи. А потом кончилась. Писатель услышал, как внизу опустилась крышка рояля, услышал, как кто-то придвинул табуретку к инструменту, скрипнув ножками по полу и вздрогнул, когда захлопнулась с сухим щелчком дверь рядом с комнатой, в которой обосновался Луи. Единственное, чего он не слышал – шаги. Раздался шелест воды, но быстро прекратился. В доме снова повисла звенящая тишина. Мужчина облегченно вздохнул, списывая все на то, что он слишком хотел, чтобы в особняке было что-то сверхъестественное, и теперь подсознание выдает ему несуществующие образы – чтобы жизнь не была такой скучной. И все же в привидений он не верил. Проснувшись с утра от солнечного света, скользящего из открытого окна, Луи решил, что все это ему только приснилось. Натянув старые джинсы, давно ставшие домашними, и темную футболку, он спустился в кухню, жалея, что не догадался заказать еды и теперь придется целый день перебиваться пустым чаем или ехать в город. Вышел с кружкой в гостиную. Посмотрел на часы, отбивающие полдень, но засомневавшись в их точности, взглянул на дисплей сотового. Убедившись все же, что, несмотря на прошедшие годы, часы исправны, мужчина заказал еду на дом, и присел на диван у камина. Сам он погасить огонь не догадался, но вопреки всем его ожиданиям, дрова не истлели, и были даже не тронуты языками пламени. Луи поднялся на ноги, взял с каминной полки пачку старых спичек и разжег огонь. А потом заметил, что фотография, которую он вчера оставил лежать на полке, сейчас исчезла совсем. Мужчина тряхнул головой, начиная сомневаться в собственной адекватности. Допил чай и решил открыть-таки вторую комнату. Вооружившись ключами, он подошел к двери и со вздохом попробовал первый ключ… Ключе на третьем, он услышал отчетливый смех, а четвертый и вовсе не вошел в замочную скважину, словно что-то мешало ему со внутренней стороны. Мужчина наклонился и увидел, что с той стороны двери в замочную скважину вставлен ключ. Одна из дверей в доме, в котором он находится один, закрыта изнутри. Писатель опустился на пол у стены. Либо он сходит с ума, либо в особняке живет кто-то еще. И почему-то второе предположение нравилось мужчине больше, чем первое. Решив не мешать своему сожителю (или больному воображению), он пошел за ноутбуком и спустился в гостиную, планируя сдать роман в срок. Но его муза так не думала. Образы ускользали буквально из-под пальцев. До тех пор, пока снова не раздалась мягкая мелодия рояля. Мужчина, стараясь ступать как можно тише, вошел в столовую и взглянул на пианиста. Юноша сидел, прикрыв глаза и мягко порхая пальцами по клавишам, едва их касаясь. Кудрявые локоны лежали на плечах, растрепанными волнами. Он слышал, как вошел писатель – тот был уверен в этом, потому что на мгновение мелодия прервалась, а потом потекла дальше. - Кто ты? – полушепотом спросил Луи. Юноша поднялся грациозно, закрыл крышку рояля и, ни слова не говоря, даже не глядя на писателя, бесшумно вышел в кухню, словно скользя по воздуху. Мужчина пошел за ним, но, как и ожидал, увидел только открытую дверь, выходящую во двор. Ошарашенно покачав головой, Луи вернулся в гостиную и сел за ноутбук, чувствуя необъяснимый прилив вдохновения. К вечеру привезли еду и мужчина, приготовив себе незамысловатый ужин, сел в столовой, в конце огромного стола, с обратной стороны от рояля, надеясь в душе, что юноша снова придет играть. Но тот не выходил. Вдохновение растаяло, как предрассветная дымка. Захотелось курить, но сигарет не было. На улице начиналась гроза и мужчина, не зная, чем себя занять, поднялся на второй этаж, сам не понимая, что ищет. В итоге ноги привели Луи к запертой спальне. Переведя дыхание, писатель поднял руку и негромко постучал в запертую створку. Ответом ему послужила тишина. В который раз засомневавшись в собственном душевном здравии, мужчина пошел дальше по коридору, распахивая двери одну за другой. Найдя еще пару спален, уборную, лестницу на чердак и чулан, мужчина дошел до библиотеки. В это помещение свет проведен не был – это Луи понял по горящей в дальнем конце огромного зала керосиновой лампе. Юноша, тот же, которого писатель видел на фото и за роялем, сидел, уткнувшись в какую-то старую книгу. Он не двигался, лишь пальцы скользили изредка по истертым страницам, и Луи мог наконец рассмотреть своего сожителя. Вьющиеся локоны, казавшиеся на фото едва ли не черными, в действительности оказались темно-русыми, контрастируя с белоснежной тонкой рубашкой, подвернутые рукава которой обнажали бледные руки и тонкие запястья. Не касающиеся страниц пальцы были длинными и тонкими, музыкальными, словно он всю свою жизнь провел за тем самым роялем. Совершенно прямая спина, выправленная осанка выдавали в юноше принадлежность высшему, аристократическому обществу. Пламя в лампе дрогнуло, и он поднял взгляд от книги, обернувшись на Луи. Мужчина, словно завороженный смотрел на взлетевшие над глазами тонкие брови, мигом сжавшиеся в тонкую линию губы, огромные глаза, в реальности оказавшиеся сочно-зелеными. Юноша поднялся изящно, отводя взгляд от незваного гостя, взял книгу и сделал несколько шагов в сторону от Луи. А потом, вероятно поняв, что с той стороны выхода из библиотеки нет, повел тонкими плечами, замерев на месте и глядя на писателя в упор. - Кто ты? – повторил свой вопрос мужчина. Юноша молчал. – Что ты здесь делаешь? - Живу, - негромким, чуть хриплым голосом ответил он. - Какого черта?! – вспылил Луи. – Почему ты здесь живешь? - Это мой дом, - с вызовом произнес юноша. А потом, не желая продолжать глупый разговор, прошел мимо писателя, обдав того ощутимой волной холода. Мужчина вздрогнул, чувствуя какую-то нечеловеческую энергетику, исходящую от юноши. И все же не смог совладать с любопытством и пошел следом, останавливаясь возле уже привычно закрытой двери в спальню. - Как тебя зовут? – спросил он, стуча в створку. – Я Луи… - Гарри, - спустя пару минут все-таки ответил ему юноша стоящий, видимо, возле самой двери. - Что ты здесь делаешь? – задал вопрос мужчина и одернул сам себя, вспомнив, что на этот вопрос ему уже ответили. Юноша молчал. – Не откроешь дверь? – предложил писатель. Ответа, естественно, не последовало. – Почему ты ничего не говоришь? – не унимался мужчина. – Кто ты такой? – Гарри продолжал молчать. – Ты вообще еще там?! – воскликнул писатель, понимая, насколько глупо звучит вопрос, учитывая, что выход из комнаты всего один, а потому не ожидая ответа. – Ты хорошо играешь на рояле, - решил зайти с другой стороны Луи. – Я люблю музыку, - тишина за дверью продолжалась. – Ясно, - вздохнул мужчина, - я тебе надоел, хорошо… Сухо щелкнул замок, и дверь приглашающе приоткрылась. Мужчина немного помедлил, а потом опасливо вошел. Юноша сидел на кровати, листая какую-то книгу, но даже не глядя на страницы. Его взгляд скользил по Луи. По растрепанным светло-русым волосам, по узкому лицу с заостренными скулами и тонкими губами, шее, не слишком широким плечам. Дойдя до темной футболки, Гарри снова взглянул на лицо. Писатель замялся. - Ты купил этот дом, - произнес юноша, грациозно поднявшись на ноги. – Молодец. Можешь собирать вещи снова. Луи опешил так, что не смог произнести даже банальное «Что?». - Потому что я никуда не денусь. И ты не можешь ничего с этим сделать, - он как-то судорожно рассмеялся. - Поч-чему? – запнувшись, переспросил мужчина. Острый взгляд пугал больше, чем угрозы. Юноша выгнул бровь, будто спрашивая «ты действительно хочешь знать?», растянул губы в усмешке и медленно, по слогам произнес: - Потому что я уже мертв.