Чудеса на виражах

Обдумывание того, как устроить их первую сессию, как вообще поставить Илиана перед фактом того, что теперь Вольфрам возьмет на себя и такую роль, занимало много времени. Отвлекало Вольфрама на работе, так что он сначала отбросил приглашение на премию для телеканалов. Их, кстати, был даже номинирован на премию прорыва года, нового взгляда на телешоу. Мероприятие, возможно, не серьезное в общем киномасштабе, но для начинающего телеканала важное. Грант думал послать Джима, но потом у него щелкнуло: это была отличная возможность. Так что поцеловав Илиана, которого «спас» от скучного банкета тем, что оставил дома, Вольфрам укатил в Лос-Анджелес на шесть дней. По его прикидкам муж как раз должен был дойти до особого раздражения в его отсутствие и до огромного желания потрахаться, наконец, со своей парой. Сам Вольфрам так был сосредоточен на своих мыслях, что даже не ощущал огорчения от их расставания. Вместо этого он посетил элитный сексшоп, купив первые игрушки. Послушавшись совета Амодея, взял немного, но необходимых для сцены. И даже сходил в бдсм-клуб посмотреть на разные пары, напитаться атмосферой жесткой дисциплины. Все-таки в комнате Амодея – это одно, там урок. А вот в обычном клубе, когда никто не оглядывается на других, а концентрируется именно на партнере – совсем другое. Перед вылетом домой созвонился с Джимом и попросил свалить с Кареном куда-нибудь на денек. Мало ли что произойдет, свидетели или раздражители – в зависимости от ситуации – им не нужны. Вернулся Вольфрам на три часа раньше того времени, которое озвучил своему альфе. Ему нужно было, чтобы они увиделись на его условиях, а не трогательно целовались в аэропорту. Пока он был настроен решительно, стоило действовать. Дома Илиана не было: сейчас по плану он подготавливал одно из вечерних еженедельных шоу. Это была очень популярная программа, так что Илиан не уйдет из студии, пока съемка не закончится. На это и был расчет. Вольфрам быстро сполоснулся после поездки, разобрал чемодан, а затем стал колдовать над спальней. Их тяжелые плотные шторы закрыл, ещё и зажимами на всякий случай закрепил. Расставил по периметру свечи, пока что не зажигая. Белье на постели сменил на красное. К высокому кованому изножью кровати прицепил цепями кожаные наручи. Игрушки разложил на прикроватной тумбочке. Последним штрихом был собственный образ. Нет, конечно, нормальный доминант оставался доминантом, как бы не оделся, но у Вольфрама задача была сложнее. Заставить Илиан увидеть в нем доминанта, признать. Не привычного ему омегу Вольфи, а жесткого и строго верхнего. Так что, как бы он их ненавидел, Вольфрам залез в кожаные штаны, надел красную рубашку, а поверх кожаный жилет на завязках. На запястья легли широкие кожаные браслеты, а на лицо полумаска. Волосы зачесал назад и залил гелем. Он сам себя с трудом узнал в зеркале, так что был доволен. Ди услышал Илиана, когда тот ещё подъезжал на своем монстре. Время на то, чтобы поставить мотоцикл в гараж, затем Илиан обязательно заглянет на кухню, чтоб перехватить чего-нибудь вкусненького из холодильника. Наверняка подъедает улики – остатки гамбургеров, которые Вольфрам терпеть не может. А они там были, Вольфи проверил. Дальше Илиан забудет про еду, потому что учует свежий запах своего супруга у холодильника и рванет, конечно же, в спальню. - Стой на месте, - приказал Вольфрам, стоило открыться двери. Он стоял к нему спиной, обманчиво расслабленный и в то же время недоступный. Зажигал свечи, неторопливо переходя от одной к другой, будто наслаждаясь каждым появляющимся лепестком огня. - Вольфи? – вопросительно протянул Илиан. - Молчи, - приказ не звучал жестко, но все равно был твердым. Он услышал, как резко выдохнул альфа, недовольный тем, что им командуют. Недовольный ситуацией в целом. Только после этого Вольфрам развернулся и оглядел Илиана. В атласных бежевых бриджах и сиреневой тунике тот был такой миленький, доступный. Как такому жестко приказывать, ругать, пороть? А надо. - Я давал тебе время, Илиан. Надеялся, что ты сам придешь ко мне с этой проблемой. Но ты не пришел… – мрачно, недовольно протянул Вольфрам. Альфа дрогнул и растерянно посмотрел на мужа. Не понимая, не до конца понимая, но уже чувствуя, к чему все идет. Ди подошел к нему и ухватил жестко за подбородок. - Я надеялся, что ты больше мне доверяешь. - Я доверяю… - Молчи, - обрубил оправдания Вольфрам. – Когда у тебя был шанс все рассказать, ты его не использовал. Теперь буду говорить я. Понял меня? Илиан помедлил и кивнул. - Я надеялся, что ты больше мне доверяешь, - ещё раз повторил Вольфрам. – Но ты предпочел запустить проблему, которую прекрасно осознаешь. Ты сам уверял меня, что нуждаешься в контроле. И что, где он? – он выжидательно посмотрел на Илиана, но тот, уяснив правила, сумел удержаться и промолчать. – Раз ты не способен справиться с этим сам, то теперь справляться буду я. Твой муж и твой партнер. Стоп-слово. - Что? – еле шевеля губами, переспросил Илиан, наконец, полностью осознав, что происходит. - Скажи мне свое стоп-слово. - Отец, - пробормотал Илиан. Блядский Амодей. У Вольфрама аж перед глазами все качнулось. Может, когда-то идея с таким словом и была хорошей, возможно, только оно приводило этих двоих в себя, но сейчас это был самый худший вариант из возможных. - Я не хочу слышать стоп-слово для твоего бывшего мастера. Скажи мне новое стоп-слово. Подумай хорошенько. Илиан замер, глядя на Вольфрама напряженно, зрачки были расширены, а по левому виску катилась капля пота. Альфа был в панике и сам ещё не понимал отчего. - Морг. Вот уж выбрал так выбрал. Вольфрам читал, чем проще стоп-слово, тем лучше. Не в плане длины: тут уж морг мало что обгонит, а в плане повседневности. Поэтому и пользовались популярностью всякие фрукты и цвета. Но зато это слово точно отрезвит Вольфрама, если он переборщит: Илиан и морг довольно стойкая ассоциация, ушат холодной воды просто. - Хорошо. Подойди к кровати и разденься. Илиан пошел и даже стянул тунику, а затем замер, комкая её в руках и глядя на выделяющиеся на фоне простыни цепи наручей, и спросил: - Вольфи, ты уверен? Нам необязательно... Я… - Не продолжай, - прервал его Вольфрам, прекрасно осознавая, что тот сейчас начнет говорить. – И хватит уже думать. Выполняй приказ. Илиан глянул на него ещё раз неуверенно, а затем опустил руки, медленно расстегнул ширинку и стащил бриджи вместе с трусами, безразлично позволяя одежде упасть на пол. - На кровать, руки на спинку. Не ту, лицом ко мне давай. Устроившись, как задумывал Вольфрам, Илиан склонил голову и разглядывал его теперь сквозь свесившиеся волосы. Вольфрам не торопясь приблизился и застегнул на кистях у того наручи, нежно проводя кончиками пальцев по коже. Откинул с лица своего альфы волосы, зачесывая их пальцами назад, будто массаж головы решил сделать, но взгляд был холодным. - Наш брак очень много для меня, значит, дорогой. И я зол оттого, что своим безответственным неконтролируемым поведением ты ставишь его под удар, - он ухватился за белые пряди и жестко оттянул голову назад. – Я не собираюсь ждать тебя из тюрьмы или бросать землю на твой гроб. Если ты не понимаешь, то я вобью это в тебя, - Ди убрал руки и отступил. – Опусти голову и смотри только вниз. Промедление перед тем, как подчиниться, подняло в Вольфраме темную волну. Если Илиан не способен на подчинение в мелочах, то как можно ждать от него большего. Вольфрам подошел к тумбочке и взял флоггер. С плетьми вышла засада при выборе. Он не знал точно, что нравится Илиану, кроме рассказа Амодея о «точечно и побольнее». Брать кнут он не хотел, да и не управлял им в нужной степени – везти Илиана после в больницу не было никакого желания. Просматривая в сексшопе варианты, он долго выбирал между плетьми и флоггерами. Флогерры были слишком мягкими, на его взгляд, но зато охватывали больше площади и их советовали для разогрева. Но сразу набирать игрушки отдельно для разогрева, отдельно для порки, ещё что-то для жесткой порки не хотелось. Все-таки к засранцу Амодею стоило иногда прислушаться, поэтому выбрать девайсы хотелось с Илианом, ведь это тому же на своей шкуре все пробовать. Выручил продавец, предложив жесткий флоггер. Хвостов было меньше, чем обычно – всего десять штук, но зато они были из жесткой прямоугольной кожи, ещё и с узелками. Флоггер сулил быть болезненным, но не жестоким – в самый раз. Именно с него Вольфрам и начал, сначала был легкий удар, пробный, для того, чтобы понять, как лучше направлять руку. Собственно, волей-неволей, но Вольфрам повторял Амодея, на легкие удары рука шла не прямо, а как бы от груди с поворотом кисти. Такие удары были звучными, мягкими да и со стороны это смотрелось красиво. Он ударил всего восемь раз, прежде чем Илиан взбунтовался. - Фигня какая-то. Не работает, я не могу так, с тобой. Давай остановимся и забудем, - Илиан нарушил приказ и обернулся посмотреть на Вольфрама. Вольфрам долго глядел ему в глаза, затем кивнул, отложил в сторону флоггер. Илиан выдохнул, расслабился всем телом и явно не был готов, что ему в рот засунут резиновый шарик, ловко и быстро застегивая ремешки на затылке, пока альфа не начал сопротивляться. Вольфрам положил руку на чужую голову и надавил, принуждая Илиана её опять опустить. Пусть он и спрашивал стоп-слово, но свободу выбора Илиану в этот раз он не даст. Да, это было против правил. Он не обсудил это с сабом, но ему было плевать на правила. Он – муж, истинная пара, он никогда не причинит своей паре не нужного вреда, только необходимый. - Мне нравится, когда ты молчишь. Твоя болтовня раздражает, - холодно и жестко прокомментировал Вольфрам, не отрывая взгляда от Илиана, от того, как дрогнула его спина на этих словах. – Ты постоянно треплешься, говоришь-говоришь-говоришь, и нихрена не делаешь. Жалкое зрелище. Вольфрам погладил Илиана по выпяченной голой заднице, а затем резко и жестко ударил – так, что у него самого заныла ладонь. Илиан дернулся и отчетливо рыкнул из-под кляпа. - Что, не нравится? Мне тоже много чего не нравится из того, что ты творишь, - насмешливо произнес Вольфрам, беря с тумбочки свечку. Свечка была обычной, не как маленькие кругленькие романтичные свечечки по периметру, а высокая, достаточно толстая свеча из оранжевого воска. Ею Вольфрам медленно повел над спиной Илиана. - Мое терпение истончается, дорогуша, – кап меж лопатками, а в ответ мычание из-под кляпа. – Во мне накопилось много подавленных эмоций, как и в тебе. И они медленно просачиваются вот так… - оранжевое пятно расплылось и застыло на левом плече. – Обжигает, не правда ли? – Вольфрам вел свечу низко, чтоб капли не успели остыть в полете. – Мы с тобой оба, как это свечка, - длинная полоса от копчика до поясницы. – Вот только я сорвусь на тебя и ты меня простишь, а ты выпустишь весь яд на других, - череда капель образующая большую W, метка Вольфрама. – Ты ненадежен. Это было красиво, несмотря на многочисленные шрамы Илиана, воск ложился ровно, ярко выделялся на белой коже. Можно было залюбоваться, Вольфрам бы и рад любоваться, но он больше отслеживал реакцию Илиана на свои слова. Как тот напрягался, как рычал сквозь кляп, как ходили мышцы под кожей от напряжения. Что может быть хуже, чем омега, называющий своего альфу жалким и ненадежным? Ох, Ди заготовил кое-что похуже. Резко выдохнув, затушил свечу и взялся за оплетенную твердую рукоять, чтоб затем опустить хвосты флоггера прямо на застывший на спине воск, которые частично полетел из-под места удара, частично просто потрескался. И снова туда же, чтобы кожаные полосы больно ударили по чувствительно покрасневшей коже. - Ты разочаровываешь меня, альфа. Теперь Вольфрам бил жестко, не щадя своего супруга. - Ты не справляешься со своей ролью. Илиан дергался, рвался из пут. - Ты ничего не решаешь. Красивая кованая спинка угрожающе поскрипывала, но пока не давала Илиану вырваться. - Ты слабый, ни на что неспособный, жалкий альфа… В этот момент одна из цепей звонко лопнула. Илиан сорвал кляп и громко зарычал, скалясь, как дикий зверь. Махнул освобожденной рукой, пытаясь зацепить Вольфрама. Ди замер, глядя на это с упавшим в пятки сердцем, Илиан действительно пугал. В зеленых глазах была такая ярость, что Вольфрам так и представил свое разорванное тело на полу. Альфа был разъярен, он был не в себе и в нем говорили только инстинкты. Им посмели командовать, в его силе усомнились и его унизили. Да, сейчас он мог разорвать даже свою пару. Но заминка была недолгой, и вот уже Грант хлестанул плетью по протянутой руке. Та отдернулась. Вольфрам ударил повторно практически по локтю, рассчитывая на то, что после такого удара та если не онемеет, то хотя бы Илиан перестанет её тянуть. - Что решил показать папочкин характер? Построить из себя злого сильного альфу. Илиана словно в ледяную воду макнули. Поза была ещё напряженной, но в выражении лица что-то надломилось, вскрывая сплошную ярость альфы. Вольфрам еле слышно выдохнул, понимая, что сегодня его не разорвут на части. Он вновь поднял флоггер, но следующий удар был мягким, лег на ягодицы. Как и следующий. Теперь это больше напоминало классическую порку, чем то издевательство над натурой альфы ранее. - Этому тебя отец учил? Кидаться на омег? Илиан дернул головой, нервно, несколько растерянно. Вольфрам как-то видел такое движение у психически больного омеги. - Чувствуешь себя униженным, да, маленький? Будто твой отец опять рядом и издевается над тобой. Все тело Илиана было натянуто, выгнуто, но от ударов не дергалось. Илиан их вообще навряд ли чувствовал, он больше слушал родной голос, который сейчас говорил неприятные болезненные вещи. - Ты снова беспомощный. Тебя снова обижают. А тебе лишь остается жалко огрызаться в ответ. Илиан закрыл глаза и опустил голову, не желая смотреть на Вольфрама, он бы и уши закрыл, если бы мог. - Недоальфа, - именно так в воспоминаниях Илиана его звал отец. – Позор семьи. Слабак. Каждое слово, как удар. Хуже, чем удар. Вольфрам неожиданно тонко почувствовал, что вот она грань, что Илиана он довел. И что тот сорвется сейчас снова, но все будет гораздо хуже. Тогда он ухватил альфу и перевернул на спину: теперь, только с одной связанной рукой, это было легко и просто. Супруг, худой, белокожий с зажмуренными глазами предстал в полной красе. Он полулежал, опираясь лопатками на спинку. Член его был вялым, без малейшего намека на возбуждение. - Но это не так, - Вольфрам наклонился и крепко сжал пальцами подбородок альфы, это было опасно, так Илиан легко до него дотягивался свободной рукой, мог и придушить. – Смотри на меня, Илиан! - приказал громко, почти крича, и когда зеленые глаза открылись и посмотрели прямо на него, продолжил в том же тоне: - Это не так, Илиан. Тут нет твоего отца. Нет никого, кто бы тебя унижал, ясно? Здесь я. Я твой омега. Я не твой отец. Я помогаю тебе, ясно? Потому что ты мой альфа. Настоящий альфа, понял? - рука разжалась, огладила по щеке нежно. – Просто чувствуй, хорошо? Илиан медленно кивнул, а Вольфрам ещё чуть качнулся к нему и поцеловал. Легко, мягко, поцелуй любви, не страсти. - Ты молодец, – он вновь погладил его по щеке, и альфа дрогнул. – Чувствуй, и тебе понравится. Вольфрам распрямился и мягко провел кожаными хвостами от груди до паха Илиана. - Легкое ощущение, нежное, словно это я целую тебя, правда? - и снова мягкое скольжение от груди к паху. - Приятно, да? Ответ он прочитал в глазах Илиана, и тут же ударил, слабо, с еле слышным шлепком. Вновь, как в начале, он только разогревал зажатое пока тело. Даже следов не оставлял, так легкое покраснение. Илиан заерзал, задышал чаще, когда хвосты легли совсем близко к члену. Вольфрам улыбнулся, альфа понемногу расслаблялся. Ди ещё несколько раз положил удары провокационно близко к самому чувствительному месту Илиана. - Вольфи-и-и… - протяжным выдохом взмолился тот. Наверное, стоило его одернуть, наказать за то, как тот посмел его назвать. Но, во-первых, Вольфрам и не оговаривал таких правил. А во-вторых, он и не хотел, чтобы Илиан называл его Мастером или Господином. Это ни в коей мере не было правдой. Вольфрам был его мужем, истинным и другом, и прав творить такое с телом Илиана у него было больше, чем у любого возможного Мастера. - Хочешь большего, да? Вольфрам провел ладонью по покрасневшему животу, добрался до уже не такого вялого члена, слегка пожамкал в кулаке, огладил по всей длине. - Хорошо. Если тебе нравится, то продолжим. Тебе нравится, дорогой? - Да-а-а, - застонал Илиан, пока Вольфрам легонько надрачивал его член. – Нравится. - Молодец, - Вольфрам оставил член в покое. – Ты должен озвучивать свои желания. Говорить мне, в чем нуждаешься. Илиан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Вольфрам его прервал: - Не сегодня. В следующий раз. Считай это домашним заданием. А сейчас смотри на меня. Покорно замолчавшего Илиана омега покровительственно погладил по бедру, а затем, как тот и хотел, ударил флогерром по члену. Теперь он был ещё аккуратнее, чем до этого, ему надо было поддержать возбуждение Илиана, а не лишить, да и не хотелось физически повредить своему мужу. Эта длинная толстая штучка Вольфраму ещё пригодится, он её очень любил. Илиан выгибался навстречу, стонал и пытался уйти из-под плетки на особенно сильных ударах, но то, как сильно стоял его член, гордо указывая в потолок побагровевшей головкой, говорило о том, что того все устраивает. В какой-то момент Илиана выгнуло резко, сильно, даже позвонки хрустнули, а затем он кончил, хрипя от удовольствия, забрызгивая семенем свои бедра и живот. Вольфрам тут же убрал флоггер, расстегнул оба наруча и, усевшись рядом на постели, принялся ласково поглаживать Илиана по груди. - Молодец. Ты справился, - похвалил он, когда переживший до конца оргазм альфа смог сфокусироваться на нем и его прикосновениях. – Я тобой горжусь, - искренне выразил мысль Вольфрам. Илиан напрягся, а затем согнулся, обхватывая Вольфрама за пояс и пряча лицо в его коленях. И заскулил, как раненное животное. Растерявшись Ди не сразу сообразил, что тот плачет. Слишком невероятным и ошеломляющим это было. Хоть и закономерным. Сессия вышла тяжелой для них обоих, но, конечно, Илиан пережил гораздо больший стресс. Муж все скулил и хныкал, а Вольфрам сидел и молча гладил его по голове и спине, просто давая знать, что рядом. Что очень сильно его любит. Они провели ещё две сессии, вышедшие уже куда менее эмоционально тяжелыми и более сексуально насыщенными. Хотя альфа в Илиане все ещё срывался с поводка. Джим одобрительно отметил, что Илиан стал спокойнее. Да и Вольфрам был доволен вроде бы, но не до конца… была у него одна мыслишка… А затем они узнали, что Вольфрам беременный. Причем, судя по сроку, забеременел он ещё до свадьбы, черт побери! Илиан тут же наложил вето на сессии, чтобы даже малейшей вероятности навредить ребенку не было, и носился вокруг живота Вольфрама так интенсивно, будто вон он прям сейчас родить собирался. Заботливость альфы вышла на новый уровень, Вольфрам был не против, особенно после того, как обозначил предел собственного терпения, кинув в альфу пару тяжелых предметов. Тот сообразительно уменьшил пыл до приемлемого, и теперь Вольфрам наслаждался всеми радостями беременного омеги. Он не хотел капризничать, сколько делал это специально, загоняв всех на работе и играя на нервах мужа, которому доставалось за всех и сразу. Единственное, что раздражало Вольфрама, это проблема с выбором имени. Он уже несколько раз послал Илиана с вариантами, кривился на предложения Джима и чуть не сломал язык от варианта Карена. В итоге плюнув на всех, он позвонил единственному разумному человеку. Амодею. Амодей заявился с банкой соленых помидорок и шоколадными конфетами. - С каждым днем ты все страшнее, - поприветствовал он Вольфрама. Ну да, тот как раз плохо выспался от того, что кто-то устроил в нем танцы, а затем ещё с утра и тошнило сильно. - Я тоже рад тебя видеть, говнюк, - мрачно ответил Ди и отобрал помидорки. – Что, Джим подсказал? - Да, - усмехнулся Амодей, проходя вслед за Вольфи в гостиную. – Правда, ещё он сказал, что ты сейчас не выносишь даже запаха рыбы. Я даже задумался на полчасика, но потом решил, что это низкая месть. А ещё вдруг бы тебя сначала стошнило на меня? Бееее… Он уселись на диванчик, Вольфрам тут же открыл банку и полез в нее рукой. - И что, мне в этом доме даже чаю не предложат? - Ты знаешь, где кухня, - Вольфрам надкусил аккуратно помидор, чтоб сок не брызнул. Решив, что с беременными спорить нельзя: у них мозги набекрень, и не докажешь ничего, и себя идиотом выставишь, - Амодей сходил на кухню и налил им обоим чай, ещё салфетки для Гранта захватил. Его каждый раз радовало, что Вольфрам оставил свою фамилию, пусть это было мелочью, но Стелио тот не стал. - Итак, зачем ты меня позвал? – пронаблюдав гибель ещё двух помидоров, наконец, спросил альфа. Вольфрам отвлекся, вытер цивильно пальцы и губы салфеткой, отставил банку и сделал вид, что это не он так жадно сейчас набрасывался на солененькое. Даже ручки сложил на своем большом уже животе. - Тебе выпала честь выбрать со мной имя для ребенка. Амодей почти подавился чаем. - Мне? С чего это? Он действительно не ждал такого. В его понимании Вольфрам мог обратиться к нему, чтобы кого-нибудь закопать, но не для выбора имени их первенцу. - У остальных ужасный вкус на имена, - поделился наболевшим омега, уводя из коробки первую конфету. - Хм… а я думал, это великая честь выпала мне за то, что я наладил вашу сексуальную жизнь. Кстати, как Илиан тебя не стукнул ни разу? - Все у нас отлично, - не реагируя на ехидный тон, ответил Вольфрам. – Он кончает, иногда, конечно, бесится. Иногда плачет. Но в итоге ему хорошо, и всем вокруг тоже хорошо. Так вот, насчет имени, под столом справочники – достань-ка, а то мне тяжеловато. Амодей беспрекословно выудил из-под стола справочники имен. И никак не прокомментировал то, что услышал. Слишком был ошеломлен тем, что Илиан может плакать во время сессий. Ни разу сам не видел. Сердце кольнуло болью. - Меня достали дурацкие несуразные идеи Илиана. Он предлагал Иисуса, и Ланселота, и даже Карло, - Вольфрам всплеснул руками и ухватился за самый тонкий справочник. - Соломон? – со смешком предложил Амодей. - Восточными именами уже задолбал Карен, так что нет, ни за что. - Ну, а Джим? – теперь уж альфе было любопытно. - А Джим заваливает банальностями типа Джек, Билл, Том, Пол. Скука смертная. А мой ребенок будет уникальным. - Тем более что это не только твой ребенок, - хмыкнул согласно Амодей, открыл большой справочник. – Ну, начали. Как насчет Генриха? Через два часа, заказанную пиццу и три чайничка чая они, наконец, остановились. - Мне нравится твой вариант с Ульриком. - Да, неплохо, если ребенок альфа, то это будет жестким сильным именем. И можно сокращать до Рика, - согласился Амодей, который в тайне наслаждался тем, что это он имя выбрал и даже без справочника! - А если омега, то будет Улли, - улыбнулся Вольфрам и погладил нежно живот. – Судя по тому, что он затих и не пинается, его все устраивает. Так что дядюшка Дей выбрал имя. - Дядюшка Дей? – скривился альфа. - Ты что, думаешь, ребенок тебя полным именем звать будет – ха! Поначалу вообще будешь Амом и не иначе, - фыркнул Вольфрам. – Если родится омега, то крестным будет Джим. Но вот если альфа, то думаю, ты не откажешься быть крестным? Амодей замер. Крестный – это ответственная роль. Лучше никакого крестного, чем хреновый. Потому что по закону крестный мог забрать ребенка в случае чего, претендовать на воспитание. - А что на этот счет думает Илиан? Сам Амодей считал себя плохой кандидатурой. Ужасной. Как Вольфрам вообще додумался до такого, когда имеет на руках весомое досье грязных делишек на него? - Ты его друг и, по его мнению, спаситель. Так что он полностью «за». - Почему не Карен? – да, это было бы гораздо логичнее, чем он крестный. - Потому что Карен мне не очень нравится, у него другой менталитет. И лучше спросить не почему не он, а почему ты. Мне это неприятно говорить, но вы с Илианом похожи. Да и неплохо иметь крестного, который в случае чего устроит взрыв газа в ресторане. Вот теперь Амодей расслабился, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, довольно ухмыляясь. Вот это было понятно. Вольфрам нашел крестного, который любого порвет за ребенка Илиана. - Разве Илиан тебе не сказал, что это был несчастный случай? - Конечно, сказал. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Хотя улыбки были несколько зловещи и тянули на оскалы. - Дядюшка Дей согласен. Через четыре месяца на свет появился Ульрик Грант. И пусть Амодей так и не стал крестным их первенца. Но глядя на гору игрушек, которую тот притащил, потому что «это все ребенку понадобится», Вольфрам по-настоящему уверился, что из того выйдет отличный «дядюшка Дей». PS А когда ребенку было три месяца и его можно было ненадолго оставлять с кем-то из омег, Вольфрам протянул Илиану плеть и опустился перед ним на колени. Он нашел свое лекарство для мужа. Илиану не нужно было помогать выпускать агрессию, как думал Амодей. Илиану надо было дать полную свободу в этой агрессии, но так, чтоб он сам железно держал её в тисках. Трепетное отношение к Вольфраму и страх ему повредить стали лучшим самоконтролем, чем любые наказания. К тому же Вольфраму неожиданно понравились порка, асфиксия и жесткая дисциплина в постели. И жили они долго и счастливо… Ну, до момента, когда Ульрик нашел своего истинного и забеременел.