Чудеса на виражах

На следующий день он пригласил Ульрика на ужин, но тот ему отказал. Впрочем, причиной были назначенные занятия с группой учеников, а не просто вредность. Куппер вполне понимал такое «нет», да и сам Улли, вероятно, огорчился, что не было повода нормально подразнить, а затем все-таки пойти на свидание. Вот только когда почти в десять вечера от Ульрика пришла смс-ка с коротким содержанием «Ненавижу тебя», Ганс подумал, что Ульрик ждал от него, возможно, чего-то иного. Звонок тот сбросил, и майор решил, что поговорит с ним завтра. Но он не успел вновь пригласить своего омегу куда-нибудь, потому что уже в обед пришла вторая смс-ка: «Просто ужасно тебя ненавижу», и сразу третья: «Где ты шляешься и с кем?» Испытав опять то ощущение неправильности происходящего, Ганс извинился перед семьей и вышел из-за стола, чтоб позвонить Улли. Тот ответил сразу. - Крошка, ты там с ума сходишь? – поинтересовался Ганс. - Где ты? – голос звучал хрипло и как-то… измученно. - На семейном обеде. А ты где? – нахмурился альфа, прислушиваясь к тяжелому прерывистому дыханию в трубке. - У твоей двери. Приезжай, пожалуйста, - попросил Ульрик и как-то задушенно всхлипнул. - Улли, ты там плачешь, что ли? – чувствуя подступающую панику, сопровождающуюся страшными предположениями, Ганс практически впрыгнул в кроссовки, схватил куртку и, не обращая внимания на выскочившего в коридор отца, вылетел из дома. - Нет. Я так на тебя зол. Убью просто. Ты приедешь? - Уже выехал, крошка, - отозвался Ганс. - Я сглупил. Просто не смог выдержать и приехал. Думал, ты дома, а ты… - омега тяжело задышал, как будто боролся то ли с истерикой, то ли с паникой. – Это все из-за тебя. - Что из-за меня, Улли? – кажется, Ганс нарушил уже немало правил, но сейчас его единственной целью было побыстрее оказаться рядом со своей парой. - Тут ещё и эти… как на мясо глядят. Того и смотри, сожрут. И их уже трое. Ганс, ты скоро? - Пять минут, крошка, - пообещал он, но на красный все-таки остановился, не хотелось нарушить обещание из-за того, что влетел в кого-то. - Куртка пахнет тобой. Это невыносимо, но помогает. На заднем фоне послышались голоса. - Приезжай, - бросил Ульрик и отключился. Стоило зажечься зеленому, как Ганс вдарил по газам. Если кто-то хоть пальцем тронет Ульрика, он… Альфа так сжал руки на руле, что заскрипела кожа. Он не хочет вновь проходить через то же самое, что и с Юлем. Выйдя из лифта, Ганс тут же столкнулся с соседом-альфой. От того сейчас несло возбуждением и раздражением. Куппер бесцеремонно сдвинул его в сторону, а когда тот попытался что-то вякнуть, просто рыкнул на него: - Пшел отсюда. По пути к своей двери Ганс обнаружил даже не двух, а трех незнакомых альф, на лице одного из которых багровели царапины, вероятно, оставленные Ульриком. Итого с соседом – четыре. И вот теперь Ганс понял, что случилось. Немало этому и способствовал запах. Запах течного омеги, кружащий голову и подавляющий все разумное. В таких ситуациях нет смысла пытаться достучаться до возбужденных альф, особенно, если те даже преследовали омегу досюда. Одного Криспин просто впечатал ударом в стену, а второго повалил на пол подсечкой. Третий попытался кинуться, но Ганс выхватил пистолет, с которым практически никогда не расставался, и направил тому в лоб. - Если сейчас же не уберешься отсюда, то получишь пулю в голову, - пообещал Куппер. Единственный оставшийся стоять альфа бочком обошел Ганса и быстрым шагом ушел к лифтам. Под своей дверью Ганс, как и думал, обнаружил Ульрика. Тот сидел прямо на полу, завернувшись в куртку альфы, и трясся. Куппер еле успел убрать оружие, когда омега подорвался и вжался в него всем телом, практически хныча и касаясь губами подбородка. - Га-а-анс, - застонал Улли, глядя пьяными от эмоций и возбуждения глазами. – Мне так плохо. Помоги мне. Грязно выругавшись, Криспин быстро отпер дверь и, схватив Ульрика в охапку, практически внес в квартиру. Нести своего жаждущего секса омегу в спальню было не лучшим выбором, но того надо было уложить, а затем уже сгонять за подавителями. Кстати, блокиратор для альф, который принимал Ганс, чтобы подобные ситуации не влияли на его работу, тоже почему-то не справлялся. Вынув Ульрика из куртки, Ганс попытался запихнуть его под одеяло, но тот начал сопротивляться. - Мне жарко. Нет. Мне так жарко, Ганс. Лучше раздень. А вот этого Куппер точно не собирался делать, если затем не хотел жалеть о своих поступках. - Какого черта ты вышел из дома в течку?! Если хотел провести её со мной, то надо было позвонить ещё вчера, - он пытался придумать, как осторожно зафиксировать пока омегу, чтобы тот ничего не натворил. – Ты понимаешь, идиот, что тебя могли изнасиловать? Почему ты не принял гребанные подавители? - Это ты идиот! - хрипло с рыдающими нотами в голосе гаркнул Ульрик. – Они не действуют! Из-за тебя таблетки не действуют. Такого не должно было быть. Я не ждал. Отец рассказывал, а я забыл. Это из-за тебя. Ловко прижав Улли к постели, когда тот попытался подскочить, видимо, чтобы уйти, Ганс уточнил: - Ты принял таблетки, но течка все равно началась? - Да! На идеальную пару не действуют подавители. То-то и сам Ганс уже еле держал себя в руках, когда под ним метался его красивый, сладко пахнущий омега. И вот что его тревожило! Запах Ульрика стал меняться ещё в ту ночь в тюрьме, подсказывая, что течка вот-вот начнется, но никто из них так и не понял. А теперь… Господи, дай ему сил не наброситься на Улли. - Так, ясно, - Куппер поднялся с постели и сдернул оттуда Ульрика. – Сейчас ты идешь в душ, охладишься немного и станет полегче. А я звоню твоему отцу. - Я хочу, чтоб ты мне вставил. Чтоб сунул в меня свой узел. Никогда не трахался с узлом, - зашептал ему в ухо Улли, повиснув на шее. Слова Ульрика, разумеется, обеспечили Гансу болезненный, просто каменный стояк. - Помолчи, крошка, пока я не решил, что совесть позволит мне трахнуть ничего не соображающего омегу, - процедил альфа сквозь зубы, опуская Ульрика на ноги в ванной. - Я соображаю достаточно, чтоб прийти к тебе, а не запрыгнуть на первый попавшийся член, - ядовито отозвался Улли, на миг становясь обычным собой, но затем он поднял затуманенные желанием глаза на Ганса и облизнулся: - Поможешь мне раздеться? -Нет, - твердо отказал Купер, пытаясь подавить инстинкты, сводящие его с ума ревностью, когда Улли подкинул ему вероятность, в которой бы уже скакал на каком-нибудь другом альфе. Ульрик зло стукнул его кулаком в грудь за отказ, а затем сдернул с себя рубашку, не расстегивая. - Все ещё нет? Завороженно проведя рукой по белой груди, на которой выделялись несколько капелек-родинок, Ганс отступил, сжимая кулаки. - Прими душ, Улли. Альфа вылетел из ванной, будто за ним гнались. Только выхлестав почти кружку ледяной воды прямо из-под крана на кухне, Ганс вновь смог хоть как-то соображать. Улли его ненавидел? Нет, это Ганс ненавидел этого гаденыша, который сначала не подпускал его, а затем сам приперся в течку. Если бы они все сделали правильно, то сейчас Ганс уже втрахивал бы его в матрас. От одной мысли об этом, альфу вновь бросило в жар – и ему пришлось засунуть голову под кран, чтоб немного остудиться. С намокшими у корней волосами, с побелевшей от холода кожей Куппер вернулся в собственную спальню. Телефон Улли нашелся там, где и предполагалось: в кармане куртки. Отыскав в контактах «отец», Ганс позвонил. - Улли, что-то срочное? Я занят. - Это не Улли, это Ганс, - пока Вольфрам не сбросил вызов, быстро сказал Куппер. – У Улли началась течка. Он у меня. Вольфрам на секунду замолчал, а затем сказал явно не Гансу: - Так, совещание окончено. Быстро на выход. Если остались вопросы, к Джиму. Послышался скрип и стук отодвигаемых стульев, чьи-то голоса, а затем стало потише и Вольфрам вздохнул уже в трубку: - Этого следовало ожидать, но как-то у вас быстро все началось. Он рассказал тебе, что подавители не действуют? - Да, и я в первый раз о таком слышу. - Думаю, потому что обычно омеги перестают принимать подавители, когда находят свою идеальную пару. Зачем им таблетки, если они сами хотят провести течку со своим альфой? У меня с Илианом было так же. Я просто еле соображал и не мог двигаться, когда пришла течка. Не вовремя и просто адски сильная. Наверное, я бы сам прибежал к Илиану тогда, если бы мог просто выйти из квартиры. Во вторую легче. - Что мне-то сейчас делать? – шум воды из ванной стих, что заставило Ганса напрячься. - Дай ему то, чего он хочет. Все вопросы по вашему отсутствию на работе я улажу. Еда есть или отправить доставку? - Есть, достаточно, наверное… через три дня уточните, - ответил альфа, склоняясь и потирая лоб. – Я не думаю, что это правильно, это… - А ещё моя главная рекомендация тебе: поставь ему метку. - Что? – вскинув голову, шокировано выдохнул Ганс. – Вы предлагаете мне пометить его? В таком состоянии? Да он потом с вашим мужем меня сам убьет. - Не думал, что ты такой трус, - хмыкнул старший Грант. - Я не собираюсь делать это против его воли. - Он хочет этого. Нет ничего естественнее для омеги, чем желание принадлежать своей паре полностью, показать это всему миру. Ульрик и сам понимает, что вам необязательно повторять наш с мужем путь. Это лишь потеря времени, которое можно провести с гораздо большим удовольствием. Да и… в течку ему будет легче. У идеальных пар кроме вот таких вот неожиданностей есть ещё один минус: омеги тяжело переживают принятие метки. - Почему? - Ганс обернулся на дверь ванной, которая в этот момент открылась. Ульрик стоял полностью голый, а стекающая с влажных волос вода оставляла блестящие капли на нежном полотне персиковой кожи. - Потому что метка идеальной пары действует не год или два. В тело омеги попадает большое количество феромонов альфы, ещё и… как бы выразиться, концентрированных или усиленных. Организм начинает перестраиваться, чтобы сохранить в себе эту метку. Я не ученый, поэтому, если так интересно, почитаешь на эту тему статьи. Одно я могу сказать тебе точно: мой организм перестраивался почти сутки, это было кошмарно, но зато моей метке лет больше, чем Ульрику. - Пожалуйста, попросите Бишопа позвонить ещё моей семье, я не успел их предупредить, - быстро сказал Ганс, который практически не слушал, что ему говорят, так как был полностью сосредоточен на Ульрике, оседлавшем его колени и теперь водящим прохладными ладошками по шее и плечам. Понятливо хмыкнув, Вольфрам проговорил «удачи» и отключился. Ганс не глядя кинул телефон на прикроватную тумбочку и положил руки на бедра омеги, придерживая. - Душ не помог, - сказал Ульрик, потираясь о его щеку и ухо, словно ластящийся котенок. – Я все ещё тебя хочу. Это было заметно: член Улли упирался Гансу в живот, а запах смазки стал только гуще и обильнее. Ульрик вытащил тампон, сообразил альфа. Запах был не таким сильным, пока смазка не вытекала наружу, но теперь ей ничего не мешало… Ганс после обязательно подаст в суд на производителей подавителей и блокираторов, те просто обязаны были написать предупреждение, что их препараты бесполезны. - Га-а-анс, мне снова жарко, - Ульрик обхватил руками голову альфы и прижал к своей голой груди. – А ещё чувствуешь, как сердце быстро-быстро колотится? Ощущение прохладной, нежной кожи под губами стало последней каплей. Ганс повалил Ульрика на кровать, а сам взялся быстро стягивать штаны и рубашку. Когда он глянул на Улли в следующий раз, успев снять с себя уже все кроме трусов, то от увиденного забыл, как дышать. Разведя широко ноги и подложив под задницу подушку, омега трахал себя пальцами, второй рукой водя по члену. Пальцы блестели от смазки, так же смазка была на бедрах и ягодицах, впиталась темными пятнами в наволочку. Не отрывая взгляда от сводящего с ума зрелища, Ганс быстро избавился от трусов и залез на кровать с ногами, устраиваясь меж широко разведенных бедер. Положив ладонь поверх руки Ульрика, со следующим движением втолкнул в его дырочку ещё и свои два пальца. Улли громко застонал и попытался двинуться вниз, чтоб насадиться сильнее. Ганс прижал его бедро свободной рукой. Улли легко принимал четыре пальца, все-таки это был далеко не первый его раз, а обильно вытекающая смазка облегчала скольжение. Ульрик был расслаблен и податлив, он не просто трахал себя в одном ритме с Гансом, а переплетя их пальцы прямо внутри себя, согнул свои в костяшках, чтоб погладить пальцы альфы. Сначала Криспин решил, что они просто соскользнули по измазанной коже, но ласковое движение повторилось, не оставляя сомнений. Испытав сильнейший прилив нежности, от которой в груди закололо, Ганс притянул к себе руку Ульрика и покрыл поцелуями изящную мягонькую ладошку, пачкая губы и щеки в смазке. Никакой прелюдии. Потом, когда спадет первый безумный гон, когда омега получит свое хотя бы разок, Ганс точно будет нежить свою птичку, отметит поцелуями каждый кусочек кожи. Сейчас же только страсть – сильная и сжимающая в своей хватке их тела. Ганс улегся сверху на Ульрика, который сразу обхватил ногами его бедра, явно стараясь удержать своего альфу. - Улли, крошка, - он погладил порозовевшую щеку омеги. – Ты… Спрашивать «уверен ли?» – глупо. Ульрик сейчас сам готов его изнасиловать. Но вот была ещё одна тонкость, про которую вспомнил Ганс. - Пьешь противозачаточные? В вязку презервативы бесполезны, просто рвутся. - Господи, Ганс, трахни меня уже, - охватывая ладонями шею альфы, проскулил Ульрик, пытаясь потереться членом, зажатым сейчас меж их животами. - Так пьешь? – Криспин легонько поскреб ногтями за ушком Улли, будто котенка почесал. - Да. Пью. Но это как с подавителями – с тобой вряд ли сработает, - признался омега, а затем приподнял голову и стал целовать плечо Ганса и шею. – Какая разница? Ты – мой альфа. Мы в том возрасте, когда можно уже троих родить. Или… - Ульрик оторвался от Ганса и заглянул ему в лицо. – Ты не хочешь детей? Ну, не то чтобы Куппер не хотел… но ещё недавно он вообще не думал о собственной семье. - Ты понимаешь, что если забеременеешь, то никаких больше игр не будет? Никаких ломаний хочу-не хочу, да-или-нет. Жизнь без возможности отступить, Ульрик. - Не дашь мне уйти? - заинтересовался Улли, поглаживая Ганса по плечам. - Не дам, - согласился тот. – Запру, если потребуется. Ульрик хихикнул, расплылся в пьяной довольной улыбке и поцеловал альфу. - Я понимаю, - пробормотал он в чужие губы, когда собственные болезненно зажгло. – Постарайся, герой, и заделай нам чудесного малыша, - подмигнул омега. Рыкнув, Ганс довольно болезненно укусил Улли за губу, чтоб не провоцировал. А затем обхватил свой член в середине и втолкнулся через возбужденно сжимающееся кольцо мышц. Альфа трахал своего омегу быстро и жестко, выбивая из него громкие стоны, а в особо удачные толчки – крики. Ульрик метался под ним, пытаясь или прижаться сильнее или уйти от резких движений глубоко внутри. Ганс не мешал ему пытаться, просто крепко вжимал пальцы в задницу, подталкивая навстречу своим движениям. Чувствуя, что Улли близок к оргазму, Ганс согнулся так, чтобы суметь коснуться губами розового соска, а затем прихватил его зубами и оттянул. Просто с оглушающим криком, вцепившись ногтями в спину альфы, Ульрик кончил…. В первый раз. Дав своей крошке поплавать в волнах удовольствия полминутки, нежно сцеловав слезинки, выкатившиеся из-под крепко зажмуренных век, Ганс вытащил из него член и встал на колени. Перевернув Ульрика спиной, он ухватил его за локти и потянул на себя, поднимая в вертикальное положение. Альфа втолкнул в раскрытую дырку член резко и до корня, до звонкого шлепка мошонки по упругой попке. Так угол был лучше, чувствовалось полнее. Ульрик одобрительно застонал и начал подмахивать, выгибаясь дугой до такой степени, что казалось вот-вот сломается в больших и сильных руках своей пары. Член у Ульрика все ещё стоял, хотя скорее болтался вверх-вниз на каждый толчок, Ганс знал, что его омежка кончит ещё раз или два, но настоящее удовлетворение испытает, только ощутив, как разбухает внутри узел. После этого у них будет передышка на три-четыре часа, а затем все повторится вновь. Болтаясь в его руках, Ульрик поскуливал. Сквозь светлые волосы то и дело проглядывала покрытая едва заметными веснушками шея. Ганс замер, вызвав возмущение своего любовника, который попытался начать двигаться сам. Отпустив одну руку Ульрика, Ганс шлепнул его по заднице: - Не дергайся, - строго сказал он. После этого альфа аккуратно собрал волосы Улли в ладонь и отвел в сторону, чтобы прикоснуться к открывшемуся участку шеи губами и в следующий момент уже сжать на этом месте зубы. Оставалось надеяться, что отец его пары знал, что советовать. Улли не дернулся, как и просили, только тихонечко всхлипнул от боли, когда зубы впились так сильно, что проткнули кожу, оставляя кровавую окружность. Запах Ганса стал гуще, такой сильный, что ему самому показалось, будто он выпрыгнул из своего тела и нюхает его со стороны. Но это было хорошим признаком: его организм выпустил необходимые феромоны, помечая омегу. Разжав челюсти, Ганс слизнул выступившую кровь, погладил пальцами свежую метку и, аккуратно повернул голову Улли немного вбок, поцеловал свою пару. Своего идеального мальчика. Ульрик сжался на его члене и затем кончил во второй раз, безвольно сползая вниз.