Чудеса на виражах

Ганс вытащил из Улли член и улегся рядом, поглаживая своего омегу от шеи до поясницы успокаивающим покровительственным жестом. Собственное возбуждение почти сводило с ума, но контроль он ещё с трудом сохранял. Тем более сейчас происходило кое-что более важное, чем секс. - Улли, - позвал он тяжело дышащего и лежащего с закрытыми глазами омегу. – Ты как, крошка? - Ты поставил мне метку, - первое, что смог тихо пробормотать блондин. – Ты пометил меня. Оглаживающая идеальные изгибы рука замерла. - Да. Ты мой, - спокойно и уверенно произнес Ганс, а затем провел костяшками пальцев по щеке Ульрика. – Бедный детектив получил свой приз. Улли фыркнул, а затем подскочил. - Я должен её рассмотреть! Определенно что-то более важное, чем секс, раз на какое-то время даже жаждущий узла омега забыл обо всем. Ульрик остановился перед ростовым зеркалом, висящим рядом со шкафом, и отвел в сторону волосы. Ганс подождал минуту, но в комнате царило молчание, а Улли все так же вглядывался в зеркальную поверхность. Пришлось альфе подняться и подойти вплотную, вставая за спиной Ульрика и кладя ладони ему на бедра. - Нравится? Вот Купперу очень нравилось. След вышел ровный и четкий, такой можно скрыть только шарфом или уж сразу операцией. Капли крови вновь прочертили тоненькие дорожки до плеча. Ульрик посмотрел в глаза его отражению, взгляд его был каким-то беспомощным… пораженным. - Как у отца… Хмыкнув, Ганс наклонился и очистил языком от почти багрового светлую кожу. В его руках омега дрожал, но стоял, не пытаясь что-то изменить. - Ну, почти, - последний раз пройдясь языком по отметине, наконец, ответил Криспин. – У Вольфрама чуть выше и правее – под другим углом кусали, а я боялся тебе навредить. Коснувшись кончиками пальцев метки, Ульрик мягко и нежно улыбнулся. - Красиво вышло. Такое я сводить не буду. Ганс шлепнул Ульрика по правой ягодице, а затем оттянул ту в сторону и провел головкой члена по сфинктеру, не торопясь засовывать внутрь. - Думаешь, смог бы уничтожить метку, если бы она вышла не так идеально? – спросил, касаясь губами милого ушка. – Скажи-ка мне, крошка, смог бы лишить себя моего знака принадлежности? Раскрасневшийся от возбуждения Ульрик следил за Гансом в зеркале широко распахнутыми глазами, кажется, даже боясь моргнуть, чтобы не пропустить и секунды происходящего. Улли завел ладонь назад, явно собираясь самостоятельно вставить желанный член Ганса в себя, но альфа перехватил его руку и положил на зеркало: - Нет, моя птичка, твои руки будут здесь все время, пока я тебя трахаю. А трахать я тебя начну, как только ты соизволишь ответить на мой вопрос. Смог бы? Ульрик положил вторую ладонь на зеркало, прогнулся в пояснице, потираясь ягодицами о член своего альфы. Ганс выдохнул сквозь крепко сжатые зубы, ему приходилось цепляться за все имеющееся в нем терпение и силу воли, чтобы не вставить своему омежке прямо сейчас. Воспитательный момент был важнее. Но Улли уже чутко уловил его реакцию и расплылся в самодовольной ухмылке: - Нет, у меня бы не хватило глупости для того, чтобы отказаться от твоей метки. А ты, альфа, смог бы выйти из комнаты и оставить меня, если бы я ответил иначе? Медленно двинув бедрами вперед, толкаясь внутрь почти до самого основания, Ганс прижался грудью к спине Улли и накрыл его ладони своими. - Да ни за что, - искренне ответил Куппер и поцеловал голое в бледных веснушках плечо. – Я бы тебя отшлепал для начала, но все равно бы не оставил. Ульрик улыбнулся, повернул голову вбок – и Ганс понятливо поцеловал подставленный рот. - Один-один, - довольно и проказливо подвел итог Ульрик. – А теперь выеби меня уже. Пожалуйста. Дернув уголком губ в ухмылке, Куппер стал двигать бедрами, трахая омегу быстрыми, короткими толчками, не вытаскивая член до конца. Постанывающий практически на каждый толчок Ульрик расставил ноги ещё шире, делая проникновение глубже. Красные губы блестели от слюны, потому что этот жадный до члена провокатор то и дело их облизывал, не отпуская взгляд Ганса. Обычно голубые с каким-то ледяным оттенком глаза превратились в бушующее бирюзовое море, и Ганс просто захлебывался в нем. Он занимался сексом со своим омегой, с охренительно прекрасным и совершенно непохожим на других, с тем, кто был бы рад выносить и родить ему малыша. У альфы не было шансов сохранить контроль. Толчки стали жестче, резче, Ульрик практически вжался всем телом в зеркало, оставляя влажные следы там, где его член касался холодной поверхности. Последнее вызывало в нем раздраженное шипение, но и сделать он ничего не мог: Ганс прочно удерживал его ладони, не давая дернуться – будто в ловушку поймал. Возбуждение так сильно захлестнуло Ганса, что тот перестал управлять своим телом, то двигалось само, сжигаемое похотью. Альфа почти рычал, видя перед собой только белую шею с красными полукружиями своей метки. Наверное, факт того, что Улли теперь его, что это не просто утоление потребности очередной омеги в альфе, что у него, Ганса, есть пара – его маленькая птичка, толкнул Куппера к оргазму быстрее, чем тот планировал. Нет, чтобы провести вязку в постели. Узел принялся разбухать внутри Ульрика, и Ганс имел возможность увидеть, как лицо его крошки искажается от смеси боли и удовольствия, как открывается рот в беззвучном стоне, а по щекам бегут слезы. - Красивый, какой же ты красивый, - завороженно смог произнести Ганс, на секунды отвлекаясь от собственного наслаждения, заполнившего тело. Навряд ли Ульрик расслышал, он вытянулся в напряженную дрожащую струну и был погружен в ощущение заполняющей его спермы и давящего на нежные стенки мышц узла. Струи спермы, выстреливающие из члена омеги, расчертили их отражение быстро расплывающимися, медленно, очень медленно, скользящими вниз струями. - Ганс, я сейчас умру, - еле слышно пробормотал Улли. - Не волнуйся, крошка, немного осталось, - утешил его Криспин. – Почти все уже. - Я не могу вытерпеть даже немного, - захныкал Улли, выгибаясь, будто пытаясь уйти от распирающего ощущения внутри, но у него не получилось. – Никогда больше на это не соглашусь. Если ты не заделал ребенка сейчас, то все. Потерял свой шанс. Ганс фыркнул, а затем расхохотался, за что получил смазанный удар светлым затылком по носу. - Не смейся, он дергается внутри, - прошипел-простонал Ульрик и сразу же добавил, жалуясь: - Меня ноги не держат. На самом деле и альфа ощущал, как все его мышцы почти незаметно внешне подрагивают. - Только не дергайся, а то оставишь меня без члена, - предупредил Ганс, а затем сжал ладони под коленями Улли и поднял его ноги. Ульрик застонал, когда от смены позы узел сдвинулся внутри и будто сильнее надавил на простату, а ведь омега только-только немного привык к постоянному давлению на особо чувствительную свою часть. - Тшш… терпи, крошка. Каждый шаг Ганса был мягким, ровным, чтобы лишний раз не дернуться, причиняя дискомфорт им обоим. На кровать Ганс сначала уселся, вырывая из Ульрика новый недовольный стон, а затем медленно улегся на спину, утягивая омежку за собой. Впрочем, так тоже лежать было не очень удобно – пришлось с огромной осторожностью переворачиваться на бок. Осторожность не помогла, под конец Ульрик практически скатился на кровать. -Черт! Ты же мне сейчас член оторвешь! – зашипел сквозь зубы Ганс, быстро притягивая Улли ближе. - Поверь, сейчас я даже не вижу в этом большой трагедии, - в том же тоне огрызнулся Ульрик. – Да после твоей булавы в меня, наверное, рука по локоть влезет. - У булавы шар на самом конце, ты знаешь? – посмеиваясь, уточнил альфа, зарываясь во все ещё влажные, вкусно пахнущие волосы своей пары. - Знаю. И, по-моему, это единственная разница между ней и твоей дубинкой. В голосе Ульрика уже не было недовольных нот, скорее легкая насмешка и довольство, свойственное получившим свое людям. Так что Ганс мог собой гордиться: первая вязка прошла просто отлично. - Ты что там, спать собрался? – удивленно спросил Улли. – Нет-нет-нет, я хочу в душ и есть. И неплохо бы почистить твое зеркало и перестелить постель. - Крошка, ещё пятнадцать минут. Узел спадет – и делай, что хочешь, - недовольно проворчал Ганс, которому и правда после такого интенсивного раунда требовалась передышка. – Хочешь отмыть зеркало – тряпки в шкафчике в ванной. А простыни перестилать незачем. Раз в день и хватит, а то я на твою течку постельного белья не напасусь. Ульрик недовольно фыркнул, но затих. И уже через пять минут Ганс с удивлением понял, что это чудо заснуло раньше него.