Это все случайно ("It's all uncharted")

- Тебе снилось, что ты меня целовал?!!! – спросила Гермиона, с каждым словом все больше повышая тон. Драко уставился на нее, пытаясь понять, что вообще происходит. Она лежит на нем и при этом еще предъявляет ему претензии? Какая разница, черт возьми, что ему снилось – в своих снах он может делать, что ему заблагорассудится и целовать того, кого он хочет! Никто не виноват, что в этот раз ему приснилась Гермиона Грейнджер, а не какая-нибудь модель с третьим размером груди! Он затряс головой и посмотрел на нее с долей презрения. – Стоп-стоп-стоп, подожди-ка минутку! – сказал он, копируя ее интонацию. – Это не я на тебя набросился. - Это… это не важно, какого черта тебя снятся сны про меня? - Какого черта ты развалилась на мне? Она уперлась руками в его мускулистую грудь в попытке встать. Когда ей это удалось, она встала над ним, положив руки на бедра. – Я развалилась? – фыркнула она. – Я всего лишь решила позаботиться о твоей неблагодарной заднице и накрыть тебя одеялом…, - начала объяснять Гермиона, на мгновение замешкавшись, - а потом я оступилась и упала, совершенно, абсолютно случайно упала на тебя. Вот! Драко сел, пораженный тем, с какой наглостью она стоит и пытается втюхать ему эту чушь. Мерлин, она даже не смогла придумать достойной отговорки!! – Значит, ты упала, и пока падала, - уточнил он, - твои губы каким-то образом нашли мои и умудрились поцеловать меня в засос… Я ничего не упустил? - Я тебя умоляю! Вообще-то инициатором поцелуя был ты! – оскорбленно воскликнула Гермиона. - Но ты не отрицаешь, что ты первой коснулась моих губ. - Потому что я упала!! Драко самодовольно кивнул. – Ага, продолжай убеждать себя в этом, Грейнджер. - Мне не в чем себя убеждать – все так и было, Малфой. - О, мы снова вернулись к фамилиям! – закричал Драко, вскакивая с дивана. – Господи, ты делаешь шаг вперед, и тут же двадцать назад! - Ты не охренел? Это ты зовешь меня Грейнджер чаще, чем Гермионой! - Потому что мне непривычно звать тебя Гермионой! По крайней мере, когда я использую твою фамилию, это звучит по-дружески. – Он чувствовал, как все больше заводится, но уже не мог остановиться. – Ты же произносишь мою фамилию так, будто тебя кислоту заставляют глотать. Драко заметил, как ее ноздри раздулись от гнева, прежде чем она вскинула руки в воздух и выдала: «О чем я только думала, когда поцеловала тебя!» - Так ты же не целовала – ты просто упала, забыла? На меня. Своими губами. На мой рот. Она вскрикнула от ярости и вылетела из гостиной, направляясь в свою комнату. Он зарычал, когда услышал, как она топает по ступенькам и хлопает дверью с такой силой, что это слышали соседи из дома напротив. Когда Гарри советовал ему не профукать свой шанс, он определенно имел в виду именно это. Но что, блин, он должен был сделать?! Гермиона из его снов не должна была превратиться в реальную девушку, зарывшуюся пальцами в его волосы. Да уж, слово «сложная» не делает ей чести. Гермиона – настоящая заноза в его заднице! Ее можно сравнить с косточкой от винограда, застрявшей в зубах, которую можно вытащить только зубочисткой, промучившись несколько часов. Драко в голос простонал, заводя руки за голову и крепко сжимая их на затылке. Твою мать, это катастрофа!

***

Господи, какая она дура! - Ты всегда все рушишь, Гермиона, - ругала она себя, раздеваясь и вставая под горячий душ. Прислонившись спиной к стене душевой кабинки, она сползла на пол и прижала колени к груди. Она сказала, что упала на него. Серьезно?! Гермиона никогда не умела врать, но неужели нельзя было придумать что-то получше… Или просто сказать правду. Гермиона хотела поцеловать Драко, точнее, ее сердце жаждало этого. Голова же продолжала убеждать в обратном. Гермиона плакала до тех пор, пока не осталось слез. Она думала о Роне и том кошмаре, в который превратились их отношения перед тем, как она уехала в Нью-Йорк. - Поедем со мной, - воодушевленно говорила Гермиона. – Только представь, как нам будет весело! - В Америку? Ну уж нет, я лучше останусь здесь. Да и Джорджу нужна моя помощь. Ее сердце пропустило удар. Она знала, что Джордж пока не может смириться со смертью Фреда. Никто из них не мог. Но и Гермионе было тяжело переживать смерть родителей. Ей нужно было уехать отсюда. Все в этом городе напоминало ей о войне, а следы разрушения, оставшиеся после Волан-де-Морта, пробуждали чувство беспокойства и страха. – Пожалуйста, - умоляла она, - если нам не понравится, мы всегда сможем вернуться обратно. Мы же можем рискнуть? Правда? Рон потер лицо и потряс головой. – Мы никого не знаем в Нью-Йорке. - Это даже к лучшему, - сказала Гермиона. – Представь, что это очередное приключение. - Но все наши друзья живут здесь. Гарри и Джинни собираются пожениться. Если мы уедем, мы все пропустим. Гермионе хотелось кричать. Для Рона пропустить все значило лишиться возможности рассказать новым людям о том, какую роль они сыграли в борьбе с Темным Лордом. Она больше не хотела возвращаться к этому. Рон же проводил все вечера в Хогсмиде, вспоминая о поиске крестражей и других переделках, в которых им пришлось побывать. Такое ощущение, что шрамов на ее теле и душе было недостаточно, чтобы помнить об этом каждую секунду. Для Уизли война стала подарком, позволяя купаться в лучах славы и пользоваться всеми ее преимуществами. Если бы он тратил столько же времени на обучение в Аврорате, сколько он тратил на хвастовство, он бы уже давно закончил программу с отличием. - Мне нужно уехать, - призналась ему Гермиона несколько дней спустя, когда они вдвоем сидели за столом в Норе, а все остальные играли в квиддич за домом. Ей пришлось практически умолять его остаться с ней, а не бежать сломя голову за родней. - Куда? – спросил Рон с набитым ртом. - В Нью-Йорк, - обреченно ответила она. – Мне предложили там работу по восстановлению библиотеки. - Тебе что, нечем заняться здесь? Черт возьми, Миона, если тебе нужно что-нибудь отремонтировать, езжай в Хогвартс, лишние руки там сейчас не помешают. - Господи, Рональд! – закричала она. – Мне нужно уехать отсюда! Как ты не можешь этого понять?! Мои родители мертвы. Моей семьи больше нет! Я осталась одна! Рон скривился. – Ты не единственная, кто потерял близкого человека, Гермиона. Может тебе напомнить, что Джордж фактически лишился половины себя? - Я знаю! Но у него есть вы, я же постоянно одна. Везде, куда я не посмотрю, все напоминает мне о том, что я жива, а они умерли. Как я пыталась их защитить, но, оказалось, что все было напрасно! - У тебя есть моя семья! – воскликнул Рон. – У тебя есть я, в конце концов! - У меня есть ты? – Гермиона буквально выплевывала слова. – В какой момент? Когда ты сидишь в «Трех метлах» и вещаешь о своих подвигах? Я каждый вечер засыпаю одна, вся в слезах, и ни разу тебя не было рядом! Гарри был – он как-то умудряется находить на меня время с подготовкой к свадьбе и учебой в Аврорате! - Вот мы и подошли к моему любимому моменту: давай, расскажи, в чем еще Гарри лучше, чем я! – огрызнулся Рон. - Я никогда не говорила, что он лучше тебя. Но в тот момент, когда ты шатаешься Мерлин знает где, он всегда рядом. - Твою мать, Гермиона, а что ты хочешь, чтобы я делал? - Я хочу, чтобы ты просто был рядом! Я хочу, чтобы ты заботился обо мне! - Мне всего восемнадцать – я едва могу позаботиться о себе! – возразил Рон. Это была последняя капля. Не произнеся больше ни слова, Гермиона поднялась наверх и собрала свои вещи. Она послала сову Гарри, написав, что свяжется с ним, как только устроится в Нью-Йорке, и попросила не беспокоиться, в конце концов, она же самая талантливая ведьма их поколения. Она может сама позаботиться о себе. По сути, сделать это было больше некому. Спустя неделю после своего переезда в Нью-Йорк от Джинни она узнала, что Рон отправился в отпуск с Дином и Симусом. Лишь после того, как эти двое вернулись, Уизли выяснили, что Рон решил попутешествовать по Европе и насладиться своей славой сполна. Все волшебные газеты печатали его фото с различными женщинами, говоря о нем, как о новом плейбое послевоенного мира. Прошел целый год, прежде чем эти фотографии перестали причинять ей невыносимую боль. Гермиона позволила горячей воде смывать ее слезы. Может, она и была самой умной и самой талантливой ведьмой, но в вопросах любви она так и осталась идиоткой. Гермиона так хотела, чтобы у них с Роном все получилось. Она хотела того, что было у Гарри с Джинни – любви настолько безусловной, чтобы было наплевать на все недостатки друг друга. Спустя месяц после того, как они с Уизли начали встречаться, она поняла, что эти отношения нужны были только ей. Она продолжала надеяться на то, что Рон скоро повзрослеет и превратится в мужчину ее мечты. Он станет целеустремленным и серьезным, будет стремиться обеспечить свою семью всем необходимым, будет обожать свою жену. Гермиона считала себя наивной дурой, потому что простила мужчину, который оставил ее в тяжелом положении дважды – ей следовало задуматься еще в тот момент, когда он бросил их с Гарри в лесу. Но любовь ослепляет, и их отношения с Роном были тому прямым доказательством. В мыслях она то и дело возвращалась к поцелую с Драко. Она не должна была этого делать. Думать об этом – все равно, что вскрыть ящик Пандоры. Однако она никак не могла стереть из памяти, насколько чувственным было касание его губ, как крепко он сжимал ее в своих объятиях, словно стараясь защитить от целого мира. Рон никогда не целовал ее так. Если честно, их вообще нельзя было сравнивать. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что не хотела бы, чтобы ее целовали так, как это делал Драко. Ей хотелось, чтобы ее целовали так каждый день. Он касался ее, словно она была только его – жаль, что он думал, что это всего лишь сон. - Я ему снилась, - говорила она сама себе. Это определенно должно что-то значить. Правда, она отчитала его за это, как похотливого мальчишку. Гермиона из его сна никогда бы так не поступила – она, скорее, рассказала бы ему все и позволила успокоить себя, говоря, что все будет хорошо, что он будет любить и защищать ее. Ее копчик уже ничего не чувствовал, и она поморщилась, вставая с пола. Она яростно терла тело мочалкой, пытаясь смыть с себя все воспоминания о сегодняшнем дне. Возможно, Драко попросит ее съехать. Она бы не удивилась. У него было полное право считать ее ненормальной – никто не захочет жить с сумасшедшей под одной крышей. Завернувшись в голубой халат, Гермиона посмотрела на часы – было семь вечера. Ей хотелось есть, но она лучше умрет от голода, чем встретиться с Драко лицом к лицу после своей детской выходки. В тот момент, когда она намазывала руки увлажняющим кремом, она услышала стук в дверь.

***

Драко сидел под дверью Гермионы, ожидая, когда стихнет шум воды. Спустя полчаса он уже подумывал о том, чтобы открыть чертову дверь и убедиться, что она не утонула, но решил, что не хочет спугнуть ее еще больше. Но если вода не перестанет течь в ближайшее время, он передумает. Он с облегчением выдохнул, когда услышал, что через пятнадцать минут все стихло. Еще пятнадцать минут ему понадобилось на то, чтобы определиться, стоит ли беспокоить ее. Драко не хотел, чтобы она пряталась от него в своей комнате. Он хотел поговорить как адекватные взрослые люди. Причем поговорить серьезно, а не просто обсудить, надо ли брать с собой пальто на прогулку в парк на случай, если пойдет дождь. Он тихо постучал в дверь. – Гермиона, ты… там? – Она не ответила. Может, она до сих пор в ванной и не слышит, что он под дверью. Он подождал еще несколько минут, прежде чем постучать снова. – Гермиона? Я просто… хотел извиниться. – Это в любом случае не повредит, ведь он неслабо поиграл у нее на нервах внизу. – Я действительно хотел бы поговорить с тобой. – В ответ опять тишина. – Ладно, тогда я пойду вниз и приготовлю что-нибудь на ужин. Едва переставляя ноги, он медленно спустился на кухню по задней лестнице. Не имея особого желания изощряться, он нашел в морозилке готовую пиццу и поставил ее в духовку разогреваться. Пицца была его любимым маггловским блюдом. Хотя он был большим фанатом всего, что было залито расплавленным сыром. Драко достал пиво из холодильника и открутил крышку. Пока пицца разогревалась, он убрал то, что осталось от их пирушки с Гарри. Затем вынес мусор. Забавно, что простые домашние обязанности помогали ему чувствовать себя нормальным. Когда он купил этот дом несколько лет назад, его мать предложила ему отдать одного из своих домашних эльфов, но он вежливо отказался. Эльфы напоминали ему о том, насколько неправильной была его прошлая жизнь. Ему не нужен был кто-то, кто будет ходить за ним по пятам и убирать грязь. Он был взрослым самостоятельным мужчиной и вполне мог позаботиться о себе. Драко считал, что его будут больше уважать, если он будет делать все сам и не станет искать легких путей. Когда Кингсли предложил ему должность адвоката в Министерстве, он отказался, предпочтя сначала пройти практику наравне с другими волшебниками. Кингсли пытался убедить его, что его университетское образование было очень похоже на практику и нет никакой нужды обучаться еще раз, но Драко хотел все сделать правильно. Драко вернулся на кухню и проверил пиццу. Взяв пиво со стола, он запрыгнул на барную стойку. Мысленно он вернулся к тому моменту, когда Гарри сообщил ему, что Гермиона возвращается домой. - Обратно в Лондон? – переспросил он. – Серьезно? Гарри кивнул, сияя как начищенный самовар. – Это здорово. Я знал, что она вернется домой, когда будет готова. Я ужасно скучал по ней. Драко засмеялся: «Ты уверен, что женат на той девушке, приятель?» - Заткнись, Малфой, - ответил Гарри, закатив глаза. - Она для меня единственный родной человек, помимо Джинни и Джеймса. Мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо. – Он наклонился к Драко, сидящему на стуле. Убедившись, что Джинни занята приготовлением печенья, он сказал: «Гермиона понимает меня даже лучше, чем Джинни. Но если ты когда-нибудь повторишь это, я убью тебя, а тело спрячу в Запретном лесу!» Подавив смешок, Драко вздохнул. Было чертовски забавно наблюдать за тем, как Гарри боится своей жены. Он не понимал, как можно так сильно любить человека, но при этом чувствовать себя, как кролик перед удавом. Всем было известно, что Джинни, как и ее мать, была очень могущественной волшебницей, когда того требовала ситуация. Также все знали, что лучше не испытывать судьбу и не доводить ее до греха. - То есть она тебе как сестра, - задумчиво произнес Драко. – Я про Гермиону. - Думаю, да. – ответил Поттер. – Мы обнаружили в себе много общего, особенно после войны. Мы оба были детьми, оба остались без родителей, и я на сто процентов уверен, что не справился бы со своей задачей, если бы не она. Она чертовски умна. Некоторое время мы были только вдвоем, когда Рон бросил нас. Не думаю, что он до конца простил ее за то, что она предпочла остаться со мной, а не с ним. - Какой придурок! – фыркнул Драко. - Не буду спорить, - согласился Гарри. – Не пойми меня неправильно – Рон по-прежнему мой хороший друг, но Гермиона была сломлена, когда война закончилась. Боже, мне кажется, она и сейчас не до конца оправилась. Она работает целыми днями до изнеможения. Я знаю, что она плохо спит и думает, что если будет игнорировать все происходящее, то проблема решится сама собой. Она такая упертая! Драко попытался сесть поудобнее. – Мне это знакомо. Я делал все возможное, чтобы забыть прошлое и жить дальше, стремясь стать абсолютно другим человеком. Но каждый раз, когда я вижу это…, - он засучил рукав и показал на Темную метку, - это часть меня, которую я хотел бы изменить, но не могу. - Ничто не проходит бесследно, - пробормотал Гарри. – Нам просто нужно научиться жить в мире с нашим прошлым. Мы слишком многое видели для нашего возраста. А она… Гермионе досталось все самое плохое. Ничего удивительного – она всегда все брала на себя. У нее всегда был план, даже если он был изначально провальным. – Гарри запустил руку в волосы. – Она была связующим звеном между нами и заставляла нас идти вперед. Когда война закончилась, и они с Роном стали жить вместе, я подумал, что все решилось просто великолепно, понимаешь? - Я никогда не думал, что то, что связано с Уизли, может быть великолепным, - иронично заметил Драко. - Я все слышала! – крикнула Джинни с кухни. Драко оглянулся и посмотрел на нее. – Джин, ты же знаешь, в моем сердце есть место только для одного рыжего человечка. - Как же! – хмыкнула она. - Гермиона не могла любить за двоих, - сказал Гарри, возвращаясь к теме разговора. – Она заслуживала лучшего и все равно была готова остаться с ним. – Он наклонился и взял с кофейного столика фотографию с их последней поездки в Нью-Йорк. Гермиона с Джеймсом стояли на Таймс-сквер и улыбались в камеру. Гарри передал фото Драко. – Джинни только что поставила ее в рамку. Драко ошеломленно уставился на фотографию. Гермиона Грейнджер выросла. У нее была короткая стрижка. Он не мог поверить, что она может так стильно выглядеть. Но даже с новой прической он видел, что в глазах ее исчез огонек, несмотря на то, что она выглядела абсолютно счастливой, держа Джеймса на руках. – Ух ты, а она… ничего. Я имею в виду, что она выглядит по-другому. Кто бы мог подумать, что она станет такой красоткой, точнее, ей определенно идут короткие волосы…, - его душевные излияния были прерваны смехом Гарри и выразительным взглядом Джинни. – Я что, сказал это вслух? - Ага, - ответила она.- Драко Малфой считает Гермиону Грейнджер привлекательной штучкой. - Это не то, что я имел в виду. - А стоило бы – она действительно красотка! – воскликнула Джинни. – Скоро я тоже стану такой худой. Гарри повернулся и подмигнул своей жене. – Ты прекрасна. Джинни послала ему воздушный поцелуй. – Ты тоже ничего, Поттер. – Она вытащила Джеймса из манежа и дала ему два печенья для Гарри и Драко. – Знаешь, а вы бы неплохо смотрелись вместе. Драко уставился на Джинни. – По-моему, у тебя опять гормональный взрыв. - Осмелишься сказать мне это в лицо? – шутливо поддразнила его рыженькая. - Неа. - Вот и молодец. Кроме того, если ты встречался с магглами, то вполне можешь завести отношения с Мионой. - Я тоже должен ей нравиться, если когда-нибудь мне захочется закрутить с ней роман. А мне не захочется. Джинни засмеялась. – Посмотрим. Драко чертыхнулся, вспомнив о прозорливости Джинни. Его пицца как раз приготовилась, и он выместил все свое раздражение, яростно деля ее на порции. Не удосужившись взять тарелку, он взял кусок и уселся обратно на стойку. Все у него внутри переворачивалось при мыслях о Гермионе. Он провел семь лет, отравляя ее существование, четыре года – просто-напросто забыв о ней, и несколько недель – думая обо всех вещах, которые он хочет делать с ней вместе. Драко любил ходить с ней по магазинам, но его страшно бесило, когда она начинала делить продукты на ее и его. Его раздражало, как она раскладывала их по разным краям, и ему хотелось закричать «Землетрясение» и вытряхнуть все из этой тележки на пол. Драко нравилось, когда она звала его на прогулку, но если они случайно касались друг друга во время ходьбы, он морщился, а она отодвигалась подальше. Позавчера Драко заметил, что посуда в посудомойке лежала не так, как он ее запихнул. Гермиона сидела на барном стуле, делая вид, что читает газету. Даже не отрывая взгляда от статьи, она уведомила его, что ее способ загрузки посудомоечной машины был лучше. Четыре года назад он бы хлопнул дверью или наорал бы на нее. Вместо этого, он посмотрел на посудомойку, согласился в душе, что она права, и продолжил доставать посуду. Гермиона доводила Драко до ручки практически ежедневно, но при этом рядом с ним она широко и искренне улыбалась, и все остальное становилось неважным. У него никогда не была настолько доверительных отношений с девушками, как с Гермионой. Да, как только речь заходила о чем-то слишком личном, она тут же убегала от него, как от бубонной чумы, а он не пытался ее остановить. Он слишком боялся спугнуть ее раньше времени. Но скоро это изменится.

***

Никто бы никогда не подумал, что она с Гриффиндора, если бы увидел, как она себя ведет. Какая же она трусиха! Гермиона мерила шагами комнату, пытаясь придумать, что ей делать в сложившейся ситуации. Она заварила эту кашу, ей ее и расхлебывать. Она быстро переоделась в черную ночную рубашку и попыталась пригладить волосы. Соберись тряпка, черт тебя дери! – прошептала Гермиона самой себе перед тем, как открыть дверь и направиться в кухню. На кухне она увидела Драко, спокойно поедающего пиццу. Остановившись на пороге, она чуть слышно проговорила: «Я же тебе говорила, что у меня большие тараканы в голове». Драко даже не взглянул на нее, но она сумела разглядеть, что он прячет улыбку. – Хочешь сказать, что сегодня у них было показательное выступление? - Нет… не совсем, - ответила она. – Я хочу сказать, что знаю, что ты знаешь, что я не упала. Он взглянул на нее и поднял бровь. – А ты знаешь, что приходишь ко мне во снах. - Что, по-моему, очень странно. - Ты мне нравишься, поэтому ничего необычного в этом нет, - откровенно признался Драко. Она встряхнула головой и ощутимо напряглась. – С чего бы тебе испытывать ко мне симпатию? Драко хохотнул, беря еще один кусок пиццы. – Честно? Понятия не имею. - Ты меня ненавидишь. - Ненавидел, - исправил Драко, переводя взгляд на нее. – И тогда иначе и быть не могло. Но я больше не тот высокомерный ублюдок, которого во мне пытался воспитать отец. Мерлин, Грейнджер – нам же уже не четырнадцать! Гермиона подошла к Драко и встала напротив него, опираясь на раковину, чтобы сохранить приемлемое расстояние между ними. – Мой психоаналитик часто говорил мне, что я специально отталкиваю от себя людей. Если я их оттолкну, то не смогу их потерять. - Разумно, - ответил Малфой, предлагая ей кусочек пиццы. – Я отталкиваю людей, потому что боюсь, что они не поймут меня. Они доедали пиццу в молчании, периодически бросая друг на друга взгляды и тут же отводя глаза в сторону. – Я хочу с тобой дружить, - призналась Гермиона. - Мы уже пытались, - парировал Драко. Гермиона вытянула руку, прерывая его. – Я знаю. Просто дай мне закончить. Я хочу быть твоим другом, прежде чем наши отношения перейдут в другую фазу. - Например? Мы станем трахаться? - Драко! – вскрикнула она. – Не произноси это слово – оно такое вульгарное. Смеясь, Драко сделал шаг по направлению к ней. – Я согласен – нам нужно подружиться. Не то чтобы мы сейчас не дружим, но мы могли бы попытаться стать более близкими друг другу людьми. – Он сделал еще шаг, постепенно сокращая расстояние между ними. Гермиона смотрела на него во все глаза и внезапно рассмеялась. – Господи, это так странно! - Если и существует парочка, подходящая под это описание, то это определенно мы. Ее руки обвились вокруг его талии, прежде чем она успела остановить себя, и она поспешила зарыться лицом ему в грудь в попытке скрыть смущение. Его сильные руки крепко обняли ее, и он положил подбородок ей на макушку. – Мне так жаль, - пробормотала Гермиона, вдыхая его запах в поисках успокоения. Драко поцеловал ее в голову. – Мне тоже. Она взглянула на него. – Тебе не за что извиняться. - Поверь, есть куча вещей, за которые мне давно пора попросить у тебя прощения, - признался Драко. Его серые глаза говорили ей то, что он не мог облечь в слова. Он извинялся за свои прошлые ошибки, но Гермиона больше не винила его. Он был всего лишь мальчишкой. Ему было восемнадцать, и они были детьми, которых жизнь вынудила делать то, что нужно и должно. Гермионе пришлось для этого помогать Гарри решать загадки Дамблдора, чтобы он мог спасти магический мир. Драко делал все, чтобы выжить в той среде, которую он начинал ненавидеть, но не знал, как оттуда выбраться. Когда Беллатриса прижала Гермиону к полу, ее крики будоражили души даже самых бесчувственных людей, все, о чем он мог думать – как бы он хотел спасти ее. Гермиона прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы поглаживают ее затылок. Драко поцеловал ее в лоб, и она постаралась стать к нему еще ближе. Малфой сумел спасти самого себя. Он смог справиться со своим прошлым «я» и стать человеком, которым он является сейчас. Тогда он не мог спасти Гермиону, но, глядя сейчас в ее шоколадные глаза, понимал, что, если она только позволит ему, он обязательно ее спасет. - Гермиона, - прошептал он. Она ухмыльнулась. – Драко. - Мы теперь друзья? Она слегка наклонила голову. – А почему ты спрашиваешь? - Потому что я собираюсь поцеловать тебя – намеренно, между прочим. Видишь ли, я не умею, как ты, падать на людей и присасываться к ним. Гермиона затрясла головой. – Ты мне никогда этого не забудешь! - В любом случае, нескоро, моя дорогая, - произнес он. Прежде чем она успела ему ответить, его губы коснулись ее, и уже знакомое пульсирующее ощущение распространилось по всему телу. Этот поцелуй был слаще, нежнее, чем предыдущий, он бы наполнен словами, которые они пока не решались друг другу сказать, но обязательно скажут. Он прервал поцелуй и коснулся ее лба своим. – Неплохо, Грейнджер. Она закатила глаза. – Ты же понимаешь, что я не пущу тебя к себе в постель в обозримом будущем? Вот она, Гермиона Грейнджер, способная за мгновение разрушить такой романтичный момент. Драко поцеловал ее в кончик носа. – Я вообще не хочу спать с тобой, - признался он, отклоняясь от нее. - Что?! - Не пойми меня неправильно, - усмехнулся Драко. – Я действительно хочу переспать с тобой, и когда этот день придет, я, возможно, буду полностью удовлетворен своей жизнью. В общем, умру счастливым, как говорится. Но я видел, как твоя кровать выглядит по утрам, и что ты ворочаешься так, как будто сражаешься с горным троллем. У Гермионы от удивления открылся рот. – О чем ты вообще говоришь? - Каждое утро перед уходом на работу я левитирую тебя в нормальное положение, а затем заколдовываю кровать, чтобы простыни не выглядели так, будто пострадали от чертового урагана, - пояснил он. – Единственный вариант, при котором я буду спать с тобой, только если ты подаришь мне защитные доспехи. Вновь закатив глаза, Гермиона ткнула ему пальцем в грудь. – Продолжай в том же духе, и доспехи тебе понадобятся совсем по другому поводу. Драко наклонился, и Гермиона поцеловала его так же, как он целовал ее несколько минут назад. Она растаяла в его собственнических объятиях и простонала, когда он прихватил зубами ее нижнюю губу. – Драко, - прошептала она снова, отодвинувшись от него в надежде отдышаться. - Да? Собирая мозги в кучу, она чмокнула его в щеку и утащила очередной кусок пиццы. – Чтобы ты знал – спящий Драко целуется гораздо лучше. Он ухмыльнулся и наклонил голову в бок. – Лучше беги, Грейнджер. Потому что если я тебя поймаю, ты будешь молить меня о пощаде. - Я тебя услышала, - сказала она, бросая кусок обратно на столешницу и бросаясь бежать вверх по лестнице, заливисто смеясь. Она дал ей пять секунд форы, уверенный, что она все равно позволит ему поймать ее.