Это все случайно ("It's all uncharted")

Вот уже несколько лет для Гермионы декабрь был самым тяжелым месяцем. Годовщина свадьбы родителей была третьего числа, день рождения матери – пятнадцатого, а спустя десять дней наступало Рождество. Даже несмотря на огромное количество встреч с психоаналитиком, у нее никогда не получалось полностью избавиться от депрессии. Она готова была придушить каждого, кто предлагал ей забыть все и наслаждаться праздниками, правда, знающие ее люди даже не осмеливались озвучивать подобные фразы. В этот раз Гермиона с головой ушла в работу, уходя с утра одновременно с Драко и возвращаясь поздно вечером, зачастую, даже после того, как он отправлялся в постель. Иногда она засыпала прямо в кабинете или на кушетке в гостиной за чтением, но он всегда вставал ночью и приносил ее в кровать, и утром Гермиона просыпалась в его крепких объятиях. В субботу она проснулась около семи утра, проклиная себя за то, что не может больше заснуть. Повернувшись, она рассматривала Драко, пока он спал. Он выглядел таким спокойным, все морщинки и гримасы, которые появлялись на его лице в течение дня, сейчас исчезли. Она испытывала его терпение и каждый день ждала, что он взорвется и скажет, что между ними все кончено. На прошлой неделе он, наконец, уговорил ее перенести вещи, которые она отдала на хранение перед отъездом в Нью-Йорк, в свой подвал, но она чуть не сошла с ума, когда он предложил ей разобрать их. - Перестань пялиться на меня, Грейнджер, - пробормотал Драко, не открывая глаз. – Меня это пугает. - Я не могу уснуть, - призналась она. - Ты бы смогла, если бы перестала каждую секунду прокручивать в своей голове бестолковые мысли, - ответил он. Драко приоткрыл глаза и посмотрел на нее. Как она вообще передвигалась, было для него загадкой. С начала декабря ее кошмары вернулись с прежней силой, причем до такой степени, что она практически сломала ему ребро, ткнув его локтем в одну из ночей. Она отказывалась принимать сонное зелье, хотя он уже подумывал о том, чтобы подмешать ей пару капель в молочный коктейль. Гарри предупредил его еще несколько недель назад, что в декабре им придется нелегко. Драко перевернулся на спину и притянул Гермиону к себе, свободной рукой поглаживая ее по спине. – Закрывай глаза, - прошептал он, укутывая ее в кокон из одеяла и своих объятий. – Позволь мне позаботиться о тебе. Гермиона сделала, как он просил, и не заметила, как начала засыпать. Драко почувствовал, как слезинка скатилась с ее щеки ему на грудь, и его сердце сжалось. Он тихо укачивал ее, слушая, как ее дыхание замедляется. Внезапно Зед, так назвала Гермиона подарок Джеймса, запрыгнула на кровать. Эмоции Гермионы оказывали влияние на поведение жмыра – она как будто чувствовала, что хозяйка переживает, и всегда появлялась в нужный момент. Драко приоткрыл один глаз и наблюдал, как котенок забирается ему на живот и устраивается поудобнее рядом с рукой Гермионы. Он потянулся и почесал жмыренка за ухом. Под тихое урчание он снова заснул. Второй раз Драко проснулся первым. Он взглянул на часы и вздохнул. Было десять утра, и хотя это было более приемлемым временем для подъема, чем семь, но все-таки Драко предпочитал проводить выходные в ничегонеделании. Зед тоже проснулась и сидела в позе египетского Сфинкса, с укором глядя на Драко и молчаливо требуя привести Гермиону в порядок. Громко мяукнув, она спрыгнула с постели и отправилась на ближайший подоконник, чтобы погреться в редких лучах солнца. - Который час? – спросила Гермиона, просовывая свою ногу между ногами Драко. - Десять. - Блин! - Согласен. – Он начал гладить ее по волосам. Гермиона решила отращивать их, чему Драко был несказанно рад, потому что любил зарываться пальцами в ее пряди. – Как ты себя чувствуешь? - Нормально…, кажется, - ответила она. - Хочешь поговорить об этом? – осторожно спросил Драко. - Здесь, в общем-то, не о чем говорить, - выдавила Гермиона спокойным тоном, лишенным всяких эмоций. – Я просто скучаю по ним. Хотела бы перестать, но не могу. Драко поцеловал ее в макушку. – Ты не должна переставать скучать по родителям, Гермиона. Я бы хотел скучать по своему отцу, но это не так. Но если бы я мог, то обязательно бы скучал. Она посмотрела на него. – У тебя есть какие-нибудь приятные воспоминания, связанные с отцом? Хоть какие-нибудь? Драко потер лоб кончиками пальцев, стараясь вспомнить хоть что-то, но тщетно. – Он не был сторонником показывать свою любовь или другие эмоции, за исключением гнева. Самое большое, что я мог получить от него, если поступал должным образом, это кивок головы. - Как ужасно, - пробормотала Гермиона. - У тебя же есть куча воспоминаний о своих родителях, - мягко сказал Драко. – Когда ты скучаешь по ним, ты должна думать о счастливых моментах рядом с ними. О тех моментах, о которых бы хотела рассказать своим детям. Драко был прав, и Гермиона это знала. Он говорил те же самые вещи, что она слышала на приеме у психоаналитика. Она никогда не сможет двигаться дальше, если не найдет способ справиться со скорбью. Все вокруг нее развивались. Драко с каждым днем становился все лучше и лучше, даже если он сам этого не осознавал. Нарцисса училась чувствовать себя комфортно в компании Гермионы, даже пару раз приглашала ее на чай в свой коттедж. Гермиона знала, что не может провести остаток своей жизни, будучи эмоциональной развалиной, но никто не мог помочь ей изменить это – только она сама. - Расскажи мне о своем самом любимом воспоминании о них, - попросил Драко. - Сложно выбрать какое-то одно, - ответила она. - Что твои родители думали о том, что ты ведьма? – спросил он. Гермиона засмеялась. Она перевернулась на спину, подставляя подушку под голову. Драко повернулся на бок и взял ее за руку. – Моя мама не знала, что и думать, - сказала она. – А папа… папа считал, что это здорово. Помнишь, что испытывает Артур, когда ему в руки попадает новенькое маггловское устройство? Такие же эмоции были у моих родителей, когда мы бывали в Косом переулке или когда я приезжала домой и показывала, чему научилась. - Гермиона Грейнджер, нарушающая запрет для несовершеннолетних на использование магии вне Хогвартса, - поддразнил Драко. - Я тебя умоляю! Дамблдор каждый раз подписывал мне разрешение. Драко закатил глаза. – Естественно! Гермиона захихикала. – Мама вскоре привыкла к магии, хотя настаивала, чтобы я научилась делать какие-то вещи без ее использования, например, шить. Она знала, что я принадлежу к миру волшебства, но ей нравилось думать, что таким способом она приближает меня к миру магглов. Теперь моя жизнь практически неотделима от магии, и порой я думаю, что мама была бы разочарована. - Сомневаюсь, что твои родители смогли бы разочароваться в тебе, - искренне заметил Драко. - Я хочу, чтобы мои дети знали и умели жить в обоих мирах, - сказала Гермиона, убирая невидимую пушинку с ночной рубашки. – Я хочу, чтобы они походили в обычную школу прежде, чем им придет письмо из Хогвартса. Драко хмыкнул. – Только, ради Мерлина, не говори об этом моей матери. Гермиона засмеялась. – Может, к тому времени она уже привыкнет. - Я жду от нее компромисса, а не чуда, - заявил Драко. – Хотя, если кто и сможет изменить ее мнение, так это ты. Гермиона повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. – Почему ты так добр ко мне? - Считай это моим персональным наказанием за то, что мучил тебя в школе, - шутливо ответил он. Она чмокнула его в губы. – Ну, я тоже не была паинькой. - Дааа…, но ты никогда не делала ничего первой – только если я провоцировал тебя. - Это правда. – Гермиона вздохнула, закрывая глаза и наслаждаясь тем, как Драко гладит ее по руке. – Прости, что я так себя веду в последнее время. - Не извиняйся, - сказал он. - Я должна. Я отдалилась, а позавчера вообще наорала на тебя и… - Грейнджер, - перебил ее он, - все нормально. - Я исправлюсь, - пообещала она. - Я знаю. – По крайней мере, Драко на это надеялся.

***

В обед Драко и Гарри стояли на заднем дворе Поттеров по колено в снегу, а рядом с ними стояли несколько прямоугольных форм. В доме сидел Джеймс, который наблюдал за ними в окно и пил горячее какао с зефиром. Гарри пытался превратить сыпучий снег в липкую субстанцию, чтобы сделать из нее снежные кирпичи. Драко не понимал, зачем он это делает, но ему было нужно поговорить с Гарри, и это была единственная возможность. - Какого черта ты делаешь? – спросил Драко. - Строю снежную крепость, - ответил Гарри таким тоном, как будто это было всем очевидно. - Ты в курсе, что ты волшебник? Гарри складывал кирпичи в большой квадрат, оставляя небольшой просвет, чтобы Джеймс мог залезть внутрь, когда крепость будет готова. – Да, - проворчал он. Он наполнил ведро снегом и сделал еще пару кирпичей. – И поверь мне, когда Джеймс попросил меня, я подумал, что строительство не займет у меня много времени. Но затем моя жена – моя милая, обожаемая, хитрая женушка сказала ему: «Как здорово, что папочка – волшебник, не думаю, что он смог бы своими руками построить тебе крепость. Это было бы слишком сложно для него». Драко повторил за Поттером весь алгоритм действий и стал помогать ему строить стены. – В общем, дело уже не столько в Джеймсе, который хочет форт, а в том, чтобы доказать жене, что она ошибалась. - Точно, - ответил Гарри. – А еще в том, что мой сын был очень уверен, когда говорил, что папа может все на свете. - Твоя жена – дьявол, - хохотнул Драко. Гарри обернулся и увидел, что Джинни стоит на пороге, держа Альбуса на руках, и ехидно улыбается. – Я в курсе. Так о чем ты хотел со мной поговорить? - Ты должен вправить Гермионе мозги, - откровенно признался Драко. - Ууу, тут я пас. Но ты можешь попробовать, - засмеялся Поттер. Драко затряс головой, кладя очередной кирпич на стену, которая уже доходила им до пояса. – Ну же нет, ты мне должен, Поттер. Гарри уставился на него и вздохнул. – Ты заставляешь меня делать то, что я совсем не хочу. - Она меня не послушает, - аргументировал Драко. – Она может грустить, Гарри. Она может делать это на протяжении всей своей жизни, если ей так хочется. Но, понимаешь, я не знаю, что мне делать – бывают дни, когда она в норме и вновь та девушка, которую я безумно люблю, а бывает, что она превращается в пустую оболочку, бледную тень самой себя. Гарри вновь посмотрел на дом и, убедившись, что Джинни не смотрит, произнес заклинание и вырезал в крепости окошко. – Дело не в том, что ее родители умерли. Дело в том, что они умерли, ничего не помня о ней. Вот, что ее гложет. Драко был в смятении. – Как это? - Она собственноручно стерла все воспоминания о себе. Убедила их, что их зовут Моника и Уэнделл Уилкинс и что они всю жизнь мечтали поехать в Австралию, - объяснил Гарри. – Пожиратели убили их в день отъезда. Авроры нашли ее родителей в гостиной у них дома – чемоданы были собраны, а в руках у них были зажаты билеты на самолет – все было в крови. - Она видела? - Нет, - быстро ответил Гарри. – Мы провели небольшую прощальную церемонию после войны, когда узнали об этом. Я приказал вылизать весь дом прежде, чем позволил ей войти туда. - Кто это сделал? – спросил Драко. – Кто конкретно? Яксли? Треворс? – Он почувствовал, что кровь в его жилах заледенела. – Пожалуйста, скажи мне, что это не мой отец. Гарри в шоке уставился на него. – Ты серьезно думаешь, что я подпустил бы тебя к ней хоть на метр, если бы твой отец убил ее родителей? Драко с облегчением выдохнул. – Я просто хотел убедиться. - Это не он, - повторил Гарри. – Я узнал, кто там был, только потому, что заглянул в дело на работе. Она не знает, да ей и не нужно этого знать. Его приговорили к поцелую дементора – она ничего не сможет с ним сделать. Тебе тоже не стоит этого знать. Драко кивнул. – Хорошо. Гарри и Драко смотрели на снежный форт, построенный их руками, и надо признать, он выглядел не так уж плохо. – Выкуси, Джинни Поттер! Драко засмеялся. – Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты кайфуешь от подобных мучений. - Мы веселим друг друга, как можем, - ответил Гарри со смешком. – Джеймсу в следующем месяце исполнится четыре, Альбус пока только слюни умеет пускать, в общем, надо же как-то поддерживать интерес к отношениям. - Короче, это у вас такая садистская прелюдия? – хохотнув, уточнил Драко. - Прелюдия будет вечером. – Драко увидел, как Джинни игриво усмехнулась, смотря на Поттера, и разрешила Джеймсу пойти поиграть в форте. – Я поговорю с Гермионой, - пообещал Гарри, отряхивая снег с перчаток. – Ничего не обещаю, но поговорю. В конце концов, кто-то должен сделать это. Драко кивнул. – Спасибо. Просто если я начну этот разговор, то обязательно все испорчу. - Точно, - пробормотал Гарри. Задняя дверь распахнулась, и Джеймс выскочил из дома, быстро подбегая к ним. – Ну, что ты думаешь об этом, приятель? Глаза Джеймса напоминали по размеру блюдца, пока он осматривал крепость внутри и снаружи. Он загляну в окошко, которое сделал Гарри, и улыбнулся. – Это лучшая крепость в мире!! Джинни стояла на пороге, придерживая дверь и смотря на Джеймса. – Видишь, Джин, лучшая крепость на целом свете! Она лишь ехидно улыбнулась. – Ну да, как же!

***

Этим же вечером Драко сказал Гермионе, что ему нужно кое-что прикупить для Рождества, таким образом, предоставляя возможность Гарри поговорить с ней, хотела она того или нет. Драко мог быть ее любовником, лучшим другом, жилеткой, когда ей нужно выплакаться, но он прекрасно осознавал тот факт, что он никогда не сможет заменить ей Гарри во многих вещах – особенно, если это было связано со смертью ее родителей. Гермиона играла на большом рояле, доставшемся ей от мамы, который Драко поставил в гостиной после того, как они перевезли вещи. Она сидела на черной вишневого дерева скамейке и аккуратно скользила пальцами по клавишам из слоновой кости. Гермиона помнила, как в детстве просиживала за инструментом часами, пока мать обучала ее нотной грамоте. Гермиона довольно быстро научилась сносно играть, и мама была убеждена, что у нее прирожденный талант стать выдающейся пианисткой. - Чудесно, Гермиона! – воскликнула миссис Грейнджер, хлопая в ладоши и слушая, как семилетняя девочка играет концерт Баха. – У тебя прекрасно получается! - Спасибо, мамочка, - ответила Гермиона, широко улыбаясь. Обычно она больше времени проводила с отцом – она была папиной дочкой, поэтому особенно ценными для нее были общие с матерью увлечения. Она любила, когда мама приносила домой новые ноты, и они разучивали композиции в четыре руки. Гермиону всегда восхищало, с какой легкостью мама играет сложнейшие партитуры. – Мамочка, как ты научилась так хорошо играть? - Все дело в практике, - ответила миссис Грейнджер. – Ты должна постоянно практиковаться, даже если думаешь, что можешь сделать это идеально. Практика позволит тебе оставаться скромной, и ничего страшного, если ты сделаешь ошибку – ведь для этого и созданы тренировки. - Я хочу практиковаться во всем, - призналась Гермиона. – Мне не нравится, когда я то-то делаю не так. - Это в тебе от меня, - сказала миссис Грейнджер со смешком. – Мы, женщины из рода Грейнджер, хотим, чтобы все было идеально. Но я открою тебе один секрет – только не говори о нем папе. Гермиона серьезно кивнула. - Иногда, хотя я никогда не признаюсь в этом твоему отцу, мы можем позволить себе не быть идеальными. Если все время пытаться достичь совершенства, можно сойти с ума. Ты всегда должна стараться изо всех сил, но не всегда это должно быть идеальным. Ты поняла меня, детка? - Да, - ответила Гермиона и обняла мать. – Я тебя люблю, мамочка. - И я тебя, Миона. - Что играешь? У Гермионы чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда Гарри сел рядом с ней на скамейку. – Кто, черт возьми, научил тебя так подкрадываться к людям? - Джинни. - Мерлин, - фыркнула Гермиона. – Эта женщина должна была учиться на Слизерине. - Бывают дни, когда я тоже так думаю, - улыбнувшись, признался Гарри. – Рояль отлично вписался в интерьер. Гермиона кивнула, бездумно наигрывая рождественские песенки. – Мы с мамой просиживали за ним часами. Гарри успокаивающим движением погладил ее по спине. – Я знаю. – Он сидел и молча наблюдал, как она играла. – Драко сказал, что ты перевезла кучу коробок из хранилища. Может, пришло время… разобрать их, чтобы, заходя в дом, сразу становилось понятно, что ты тоже тут живешь? Гермиона тут же затрясла головой. - Можно я кое-что скажу тебе, а ты постараешься не разозлиться и не убить меня? -Конечно, - ответила Гермиона. – Ты же мой лучший друг. - Я думаю, что ты легче будешь дышать в декабре, да и в любой другой день, если у тебя перед глазами будут вещи, напоминающие тебе о родителях, о твоем счастливом детстве, - признался Гарри. – Только потому, что ты стерла их воспоминания, не значит, что ты должна стереть и свои тоже, чтобы не испытывать угрызения совести, когда ты вспоминаешь о них. Знаешь, что самое плохое? Что ты копишь все это внутри себя, и когда-нибудь это вырвется наружу и сломает тебя. Гермиона продолжала играть, и слезы струились по ее лицу. Конечно же, Гарри как всегда смог облечь в слова то, что она чувствовала. – Я не могу смириться с тем, что они умерли, не помня меня. - Думаю, что если бы в тот момент они волновались еще и за тебя, им было бы еще страшнее, - произнес Гарри, вытирая ей слезы. – Они хотели, чтобы ты шла дальше и боролась, чтобы ты стала великой, чтобы ты наслаждалась жизнью. Они бы никогда не обрадовались тому, что ты упиваешься своим горем. Ты можешь скорбеть, Гермиона, это нормально. Я не помню своих родителей, но когда я вижу их колдографии или думаю о том, что они не увидели, как я расту, как растут мои дети – это отзывается болью в моем сердце. Но я также знаю, что они гордятся мной. Так же как твои родители гордятся тобой. Гермиона сморгнула слезы и кивнула, соглашаясь. – То есть мне нужно распаковать коробки? - Точно. - И станет легче? - Со временем, - ответил Гарри. – И мне кажется, ты должна сделать это вместе с Драко. Гермиона всхлипнула и вытерла глаза. – Не знаю… - Драко любит тебя, - сказал Поттер. – Я даже не уверен, любил ли он кого-нибудь так сильно до тебя. Ты все для него, Гермиона. Когда он думает о своем будущем, он представляет в нем тебя. Гермиона улыбнулась. – Я тоже. С Драко я чувствую, что все получится, даже если мы будем постоянно ругаться. Он любит меня, несмотря на мои депрессии и странности. Он сумасшедший. - Не сумасшедший. Просто любит, - сказал Гарри, подмигивая ей. – Ты невероятная женщина, Гермиона. Умная, потрясающая, верная, красивая – без тебя я не стал бы тем, кем я являюсь сейчас. Ты пожертвовала всем ради меня и, Мерлин не даст соврать, я бы уже был мертв, если бы не твоя быстрая реакция и сообразительность. - Я не такая, - ответила Гермиона, кладя голову ему на плечо. - Такая, только когда дело касается других, - парировал Гарри. – Пообещай мне, что ты начнешь заботиться о себе. Позволь Драко заботиться о тебе. Ты не должна справляться с этим одна, не должна притворяться сильной, если ты таковой не являешься. Гермиона кивнула и взяла его за руку. – Ты хороший друг, Гарри. Они сидели в молчании, находя утешение в объятиях друг друга, когда Драко зашел в дверь. Гермиона последний раз вытерла слезы и широко улыбнулась, увидев его. – Ты вернулся! Купил, что хотел? Драко расстегнул серое шерстяное пальто и снял перчатки, засовывая их в карманы. – В праздники я понимаю магглов, которые заказывают покупки через Интернет. – Он протянул к Гермионе руки, как только она встала из-за рояля. – Скучала по мне? - Конечно, - ответила она. Она положила ладони ему на щеки, чтобы согреть их. – Хочешь, сделаю тебе горячее какао? - Было бы здорово, - ответил Драко, целуя ее. - Гарри, ты хочешь? – спросила Гермиона. Поттер улыбнулся и покачал головой. – Мне уже пора домой. У нас с Джинни осталось одно незаконченное дельце – по идее, она уже вернулась из Норы, куда отвозила детей на ночь. – Он взял пальто со стула и натянул на себя. – Приятного вам вечера, голубки. Драко засмеялся. – Тебе тоже. - Даже не сомневайся, - усмехнулся Гарри и аппарировал. Гермиона взглянула на Драко. – Что это было? - Поверь мне, ты не захочешь этого знать. Гермиона поняла намек и скорчила гримасу. – Я пойду делать какао и попытаюсь вычеркнуть из памяти то, что только что представила. Она сварила небольшую кастрюльку какао по рецепту своей матери и разлила в большие керамические кружки, украсив напитки зефиринками. Драко любил какао. Он никогда не пил его в детстве – единственным горячим напитком для него был черный кофе с кусочком сахара. Она отнесла кружки в гостиную, где ее уже ждал Драко, удобно устроившийся на диване и смотрящий по телевизору «Эту прекрасную жизнь». - Спасибо, - сказала она, кладя в рот зефир. - За что? - За то, что попросил Гарри поговорить со мной, - ответила она. – Не смотри на меня – я знаю, что это ты. - Поттер сказал? - Я просто знаю, - уверила его она. Драко сделал глоток и поставил кружку на край стола. Он также забрал кружку из ее рук, чтобы обнять ее. – Я не знал, как поговорить с тобой, - признался н. – Гарри лучше справляется с такого рода вещами. С тобой. Гермиона выгнулась и положила руку ему на грудь. – Тебе больше не нужно бояться спрашивать меня о чем-либо. Я обещаю. Драко погладил ее по щеке тыльной стороной руки. – Ты превратила меня в сопливого романтика, Грейнджер. Она взяла его за руку и поднесла ее к губам. – Ну, если это худшее, что с тобой случилось…. - Это лучшее, - поправил ее Драко. – Тебе стало лучше? После разговора с Гарри? Гермиона кивнула. – Намного. Драко с облегчением выдохнул. - Это здорово. – Он прижал ее к себе с такой силой, словно пытался передать ей всю свою любовь таким способом. - Я тут подумала…, - сказала Гермиона, обнимая его. – Может, мы завтра разберемся с вещами родителей? Если ты не против, мы могли бы поставить несколько фотографий, чтобы добавить в интерьер что-то от меня. - Серьезно? - Абсолютно. Он разжал руки, чтобы поцеловать ее. Их губы встретись в нежном поцелуе, пальцы Драко запутались в ее волосах. – С удовольствием, - прошептал он. - Хорошо, - сказала Гермиона, проводя пальцем по его нижней губе. - Я безнадежно влюблен в тебя, Гермиона Грейнджер, - мягко произнес он. - Это хорошо, - захихикала она, - потому что я люблю тебя до безумия. - Надеюсь, - поддразнил ее Драко. – У меня на тебя большие планы. - Правда? - Ага. - Расскажите-ка мне, мистер Малфой, что Вы там себе напридумывали? Драко усмехнулся. – Пусть это пока останется тайной. Просто знай, что однажды я задам тебе вопрос, а ты должна будешь ответить на него «да».