Все Дороги Ведут К Тебе

— Ты это сейчас серьезно? — На месте, солнышко, не стой. — Да они в два счета обо всем догадаются. — Уж десять минут прошло, а погони все нет. Сет угодил кроссовком во что-то мягкое; в ноздри ударил густой смрад гниющих фруктов. В спину подтолкнули дулом пистолета, и он стиснул зубы. Один раз он уже поскользнулся и шлепнулся в лужу смердящей слизи, которая враз просочилась сквозь форму и намертво пристала к коже. Дин вздернул его на ноги за воротник точно щенка. А потом спросил еще, не повредил ли он себе чего-нибудь, на что Сет ответил оскорбленным молчанием. Он с трудом волочил ноги, ни черта не видел, от вони с трудом сдерживал рвотные позывы — канализация она и есть канализация. Зловонная дырища, по которой он пробирался в заложниках у психа, гадая, доживет ли вообще до рассвета. — Вот же черт меня дернул встать вчера с постели. — Но ведь тогда мы бы не встретились. — По тебе психушка плачет. — Все может быть, но пистолет пока еще у меня в руке, так что давай, шевели своими сладкими булочками. — Я ни хрена не вижу! — А тебе это и не надо. Я знаю дорогу. Пристрелить бы ублюдка еще тогда, в «скорой». Сет держал его на мушке, готовый спустить курок в любую секунду. Стрелял он хорошо, даже когда только учился. Но тут что-то пошло не так, а все из-за этих зеленых глазищ, из-за этой чертовой улыбки. Дин и в бессознательном состоянии приковывал взгляд, но Сет не думал увидеть, как это лицо заиграет эмоциями, не думал услышать, как этот хриплый голос назовет его хорошеньким. Сукин сын знал, что делал, можно было не сомневаться. Кто же разгуливает с таким лицом всю свою жизнь и не знает, какой эффект оно производит. На плечо опустилась рука. — Стой. Вот тут. Сет стряхнул с себя чужую ладонь. — Тут — это где? — Дотронься до стены справа, почувствуешь. Справа Сет нащупал ступеньки, которых он так и не сумел разглядеть. Да что с этим психом такое? Он что, наполовину кот? Сет начал медленно карабкаться вверх, намечая новый план действий. Секунды две — не больше — появится у него наверху. Хотелось бы, конечно, завершить начатое копами и упрятать этого ненормального за решетку. Но если не отрываться от действительности, лучше всего ему попытаться сбежать, надеясь не словить пулю в спину. Тут щиколотку обхватила рука, и он вздрогнул. — Крышка. Прямо у тебя над головой. Сет протянул руку вверх и нащупал неровную поверхность едва ли не в двух дюймах от себя. Еще один шаг, и он ударился бы головой — чем не самое подходящее завершение для самой паршивой ночи в его жизни? Он осторожно сдвинул крышку в сторону, и внутрь заструился слабый уличный свет. Рука, обхватившая его щиколотку, сжалась сильнее. — Побежишь — я тебя застрелю. Пожалею, конечно, но раздумывать не стану. У Сета занемели пальцы. От прежнего насмешливого тона в угрозе не осталось и следа. Как и от чокнутого шутника. Этот бесстрастный голос принадлежал маньяку, который обезглавил четырех человек. Впервые за ночь Сет ощутил, как по спине прополз холодный палец страха. *** — Поведешь ты. Сотворишь что-нибудь с машиной, я тебя не убью. Но всажу столько пуль, сколько смогу, не убивая. Будет больно. Черт, Сет его даже почти не винил. В машинах он разбирался слабо, но мог бы поклясться, что перед ним, почти излучая хромовое сияние в свете фонарей, стояла «Шевроле Импала» шестьдесят седьмого года выпуска. Сет не то что не ездил ни разу на такой, он и не видел ее никогда. В любой другой день он с радостью обменял бы свой «Эксплорер» на одну возможность прокатиться на «Импале» шестьдесят седьмого. Той, что предстала сейчас перед ним, явно пришлось нелегко в последние дни, но за всем этим было отчетливо видно, что о машине заботились, кто-то нянчился с ней и баловал. Маньяк, обезглавивший четырех человек, нянчился со своей машиной, как с малым дитем. — У кого ты ее украл? — Она не краденая, — ответил псих и вроде бы даже обиделся. — Сначала на ней ездил отец. Теперь я. — А отец в курсе, что ты людей убиваешь? Или это ты тоже унаследовал от него? Головой о стену Сет ударился с такой силой, что перед глазами заплясали огни. В горло вжался большой палец, чуть не оторвав его от земли, в солнечное сплетение уперлось дуло пистолета, и нажим выдавил из легких остатки кислорода. — Ни хрена ты не знаешь о моем отце, ясно тебе? Не смей так говорить о нем. От психа так и веяло жаром. Сухое дыхание обжигало Сету лицо — самая натуральная печка, вот-вот ворвется. Дин прижался так тесно, что Сет отчетливо видел россыпь веснушек у него на носу и скулах, кромку золота вокруг зеленых радужек. Он пах машинным маслом, кожей, металлом. Раскаленным докрасна металлом, который только вытащили из огня и на котором еще плясали языки пламени. Ни вдохнуть, ни шевельнуться, в глазах поплыло, в затылке тошнотворно забили в набат, Сета охватил страх. Его охватил страх и вместе с ним — возбуждение. От подобного коктейля чуть не стошнило. — Пусти, — охнул он. Дин выпустил его и отступил на шаг. Сет судорожно вдохнул, и воздух обжег ему горло и легкие. — В машину, живо. *** Сет придумал и тут же отбросил с миллион разных планов. Вдарить по тормозам, а там будь что будет. Схватить пистолет, пока машина еще на ходу. Сбросить их обоих с обрыва. Его кидало от ярости к отчаянию. В голове будто резвился барабанщик. Сет весь перепачкался, вымотался, горло снова саднило. Почти тридцать два часа на ногах. Глаза беспрерывно слезились, руки задрожали и, вдобавок ко всему, ужасно хотелось есть. Хотелось кофе. Хотелось гадкий — в любое другое время, только не сегодня — сэндвич с беконом и яйцами. Хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Он невесело хмыкнул: и угораздило же его. — Что смешного? — спросил Дин. Он сидел, истекая кровью, на пассажирском сидении, столь же измученный на вид, как и сам Сет. Но рука его ни разу не дрогнула, и пистолет по-прежнему смотрел Сету прямо в лицо. — Знай я, что окажусь в заложниках, поспал бы прошлой ночью подольше. — Знай я, что окажусь избит до полусмерти, тоже поспал бы подольше, — пропыхтел Дин. — Мы почти пришли. Сет едва не съязвил, что у Дина дела идут несравненно лучше, чем у парней, чьи головы больше не крепились к телу, но в последнюю секунду прикусил язык. От усталости и недосыпа он стал болтливее, чем обычно. Если Дин и правда так вымотался, как Сету думалось, может быть, он просто вырубится. Сет ждал, что он потеряет сознание еще несколько часов назад. Машина вся провоняла кровью. Рубашка Дина была серой, теперь же стала почти черной. Придется снять. — Вот тут. По грунтовой. *** Сет притормозил и растерянно оглядел представшее перед ним ранчо. То было словно нарисованное. Беленькое, чистенькое, с двумя дубами по бокам — ну просто загляденье. С широким кольцевым крыльцом и занавесками на окнах. Других домов в округе не наблюдалось. Одни зеленые поля кругом, простиравшиеся до самого леса. Всего в двух часах езды от города им открылся совершенно другой мир. Может, он спит и видит сон. И в любую секунду готов проснуться, несчастный и скрюченный на сидении «скорой». Может, на самом деле ничего этого нет. На пах ему шлепнулась санитарная сумка, и он зашипел. — Давай, солнышко, сумку подмышку и вперед. Сет медленно вылез из машины, и каждый мускул громко выразил свое возмущение, чуть ли его не выкрикивая. Дин подал знак пистолетом, и Сет повесил сумку на плечо. Воздух поразил свежестью после кровавого смрада в машине. — Чей это дом? Дин пожал плечами и поморщился. — Не все ли равно? Хозяев тут нет. — А если вернутся? — Не вернутся. — Их ты тоже убил? — Да не убивал я никого, — огрызнулся Дин, и в голосе его прозвенело напряжение. — Топай. — Четверо обезглавленных в морге говорят об обратном. — Мамой клянусь, не сдвинешься с места, я тебя… Сет закрыл рот и, спотыкаясь, побрел по дорожке к дому.