Все Дороги Ведут К Тебе

Тишину в машине невозможно было терпеть, руки так и тянулись к стерео. Дин едва не замурлыкал себе под нос. Он поерзал, гадая: может, сказать что-нибудь? Сет все таращился в окно с безучастным до жути видом, будто отключился ненадолго. Еще бы, столько всего сразу уложить в голове. Любой другой на его месте свернулся бы в уголке, жуя собственные волосы. Но Сет был скроен иначе. Дин знал это, понял еще в «скорой», когда увидел его над собой с пистолетом в руке. Молоденький и зеленый, под смазливым личиком Сет прятал неслабый такой стержень. Дин видел, как мальчишка впечатал кулак вампиру в горло. Как схватил пистолет, мастерски выстрелил четыре раза, все с прямым попаданием. Обычный человек от тех четырех пуль стал бы кровавым пудингом. У парня был настоящий, пусть и нетренированный талант. За все годы охоты Дин ни разу еще не встречал таких, как Сет. Само собой, произнести это вслух он не мог. Сет сейчас не в том состоянии, чтобы распознать в признании комплимент. Но тишина уже сводила Дина с ума. В конце концов он все же потянулся включить музыку. Не так, чтобы закладывало уши, на умеренной громкости, «Цеппелинов». Кто же станет против них возражать? Уж точно не Сет. Тот и ухом не повел. Может, стоило его подтолкнуть. Ну, чтобы убедиться, что его еще можно растормошить. Дин нервно забарабанил пальцами по рулю и заставил себя прекратить. Что-что, а винить себя можно было бы и побольше. Это точно. Он же выдернул абсолютно нормального парня из его абсолютно нормальной жизни. Если Сету не удастся притвориться, что ничего подобного не было — а тут требовались недюжинные способности к самообману — жизнь его никогда уже не станет прежней. А все Дин виноват. Он открыл эту дверь и втащил в нее Сета. Справедливости ради, кто же знал, что вампиры возьмутся его преследовать. Должно быть, один из убитых им в том переулке был важной шишкой. Может, чей-то парой. Все равно, не стоило брать Сета с собой. Теперь, когда сделанного уже не исправить, это бросалось в глаза. Так что да, виноватым Дин себя ощущал. В какой-то степени. Но не в такой, в какой должен был. Часть его радовалась тому, что Сет увидел все собственными глазами и знал теперь, что похитил его не какой-нибудь там психопат, убивающий ради забавы. Прослыть сумасшедшим Дин никогда особо не боялся. Порой это даже играло ему на руку. Но вот когда сумасшедшим его посчитал Сет, Дин весь извелся. Еще ни разу в жизни он не испытывал такого желания объясниться, оправдать свои поступки, пока Сет не встретился с ним взглядом, пока не назвал его убийцей. И вот тут и правда запахло безумием, Дин без проблем это признал. Бессмыслица какая-то. Он знал мальчишку всего двадцать четыре часа, но уже с самого начала хотел только одного: вызвать к себе симпатию. То ли потому, что вне охотничьего круга Сет стал первым человеком, который по-настоящему его зацепил. То ли потому, что он охотился в одиночестве уже целый год, и недостаток общения, как выяснилось, может действовать на нервы гораздо больше, чем представлялось. А вообще можно честно признаться самому себе, что Сет его попросту возбуждает, что страсть как хочется хорошенько его оттрахать, чтобы сидеть не мог, облизать везде, распробовать на вкус, разложить на любой доступной поверхности, услышать его стоны, в конце концов. Дин заерзал и быстро задвинул эти мысли куда подальше. Может, звук прибавить? Сет откашлялся, поморгал пару раз как будто спросонок. Потянулся потрогать нос и застонал. Дин сочувственно поморщился. Жалко. Такой красивый был нос. Вправить его сам Дин не рискнет, а в крупную больницу он не сунется ни за что на свете. Пусть заживает как есть. — Горло промочить есть чем? — спросил Сет хриплым голосом. Дин пошарил одной рукой на заднем сидении и нащупал фляжку, которую и передал Сету. Тот повертел ее в руках, точно не знал, что это. — Нет, я про… А, не суть. Пошло оно все. Он осушил полфляжки одним гигантским глотком, подавился и пару минут откашливался. Нет, ну прелесть же. Дин рассчитывал получить фляжку обратно, но Сет снова ее опрокинул и опустил только после тычка в бок. — Эй! Пить тут больше нечего. Делиться не забывай. Виски во фляжке оставалось совсем немного, когда Сет ее вернул, и Дин сделал мысленную пометку притормозить у винного магазина перед тем, как искать мотель. — Я вот что думаю, — начал Сет, и голос его от виски охрип еще больше. — Весь внимание. — Мне же не померещилось? Дин глубоко вздохнул. — Ну, это как посмотреть. — Посмотреть на что? — На то, получится ли вернуться к прежней жизни, сделав вид, будто ничего такого не произошло. Потому что скажи я всю правду, путь назад тебе будет заказан. — Ты о чем вообще? Скажешь правду, но потом убьешь? Закуешь в подвале? В багажник упрячешь? Как прикажешь понимать: «Путь назад тебе будет заказан»? А вот и истерика подоспела. А как успокаивать истеричных, Дин не знал. Он напомнил себе, что мальчишку обвинять нельзя, это Дин его втянул. Сет имел полное право попсиховать немного. — Да нет, ни о чем таком я не думал. Я в том смысле, что узнай ты правду, будешь смотреть на мир по-другому. — Херня это все и херней погоняет. Выкладывай, как есть. От истерики к подковыркам за полсекунды. Непонятно, то ли злость сорвать, то ли рассмеяться. — Что ты, по-твоему, увидел? — Я… я не… Зубы? Хреналлион зубов? И я стрелял. Четыре раза. Все без толку. — Потому что это был не человек. — А что же тогда за хрень? — Вампир. Сет молчал так долго, что снова захотелось его потыкать. А потом мальчишка рассмеялся, расхохотался от всей души, даже хрюкнул пару раз. И пусть бы себе веселился, если бы смех его не приобрел оттенок истерики, словно в любую секунду мог обернуться всхлипом. — Ладно, — спокойно сказал Дин, — считаешь, я спятил. Но подумай сам. Ты работаешь в городе. В крупном городе, и ты всегда знал: во тьме что-то прячется. И, наверное, говорил себе: это просто люди, психопаты вроде меня. Говорил, что тебе померещилось, что в трупе, из которого выпили все соки, нет ничего странного. Старался найти этому объяснение; все так делают. Может быть, ты нашел сброшенную кожу, как если бы кто-то выскользнул из нее словно какая-нибудь змеюка. Или ты ответил на вызов и нашел изуродованный труп в закрытом на все замки доме, в котором не тронули ни двери, ни сигнализацию. Или, может, ты видел вскрытые черепушки, до того переполненные кровью, что доктора стали в тупик, словно кое-кто сгонял на Луну без защитного снаряжения. И спорим, ты списал это на банальное расширение сосудов, но какое там, блин, расширение, просто других объяснений не нашлось. Сет давно уже не смеялся. Дин повернул голову и увидел, что лицо его стало белым, как простыня. — Гм, ты сейчас… — Тормози, — выдавил Сет, и Дин мигом свернул на обочину. И как раз вовремя: Сет едва успел открыть дверцу, как все виски, что он выпил, выплеснулось на мостовую. — Ну ты чего, отличное же было виски. Таким с дорогой не делятся. *** Номер им достался просто отвратный. Обычно Дин смотрел на такую фигню сквозь пальцы, потому что все номера давно уже слились для него в один, но этот был до того омерзителен, что выделялся среди прочих. Постельные покрывала, усыпанные крупными розами. Картины, изображающие жутковатую пастушку с посохом, которая утопала в бесчисленных оборках. Розовато-морковные обои. Морковные же занавески с уже знакомыми тошнотными розами. Точно семидесятые встретились с девяностыми и загадили весь номер. К слову, Сет по-прежнему изображал из себя призрака. И неудивительно. От всей этой розовой мути Дина и самого уже затошнило. Пару минут, пока Дин заносил вещи внутрь, Сет постоял посреди комнаты с совершенно потерянным видом, потом заперся в ванной. Когда вышел, лучше выглядеть не стал, но хотя бы лицо и руки помыл. Дин порылся в сумке и кинул ему новые джинсы вместе со свежей рубашкой. После чего отвернулся, как истинный джентльмен, чтобы Сет переоделся, не запираясь опять в ванной. Себе он тоже вытащил джинсы с рубашкой и отметил про себя, что надо бы снова запастись одеждой. Во всей этой заварушке между ним, Сетом и гребаными вампирами половину шмоток искромсали в лоскуты, а вторую — усеяли пятна крови. Пришлось сперва соскрести с лица подсохшую кровь и застегнуться на все пуговицы, и только потом уже он поехал в магазин, а затем снял номер. И хотя парень, который продал ему выпивку, явно заметил потеки крови у него на джинсах, говорить он ничего не стал. Надо думать, когда работаешь в винном магазине прямо у шоссе, к виду крови привыкаешь очень быстро. Дин стянул с себя рубашку и хотел уже надеть другую, когда Сет наконец заговорил — в первый раз с тех пор, как его вывернуло наизнанку у обочины. — Сменить бы. Я про бинты. И, похоже, придется снова накладывать швы. Ничего себе нежданчик. Дин-то думал, снова придется угрожать пистолетом, чтобы его подлатали. И, уж конечно, он не ждал, что мальчишка предложит сам. Сет между тем уже взял санитарную сумку, вынул аптечку. Теперь, когда он наконец занялся делом, вид у него был уже не такой потерянный. — Ни хрена не видно, — проговорил он. — А если подвину вторую лампу, лучше будет? — Да. Наверное. Хуже уж точно не станет. *** Потом Сет снова тыкал в Дина иголкой. И к черту все, занятие это настолько пришлось Дину по душе, что стремительно становилось одним из самых любимых. Ну да, может, он немного извращенец, что с того. Винегрет из боли, прикосновений Сета и его дыхания у Дина на плече был вовсе даже… не плох. Когда так долго штопаешь себя сам, почти забываешь, каково это — когда подчас непосильную работу делает кто-то другой. И ты его при этом не заставляешь, приставив пистолет к виску. Потому что такие эпизоды брать в расчет нельзя. — Так значит, — выдохнул Сет, и Дин задрожал, — та рана у тебя на плече, которую я зашивал вчера. Та, которая… будто от тебя оттяпали кусок. Это были… — Вампиры. — Ясно. Дин думал, вопросы на этом не закончатся, но Сет работал молча, быстрее и куда лучше, чем в последний раз; возможно — вот было бы здорово — он уже привыкал к Дину, к его телу и всему остальному, что шло довеском. Хотелось ведь, чтобы мальчишка не дергался каждый раз, когда Дин до него дотрагивался. Хотелось, чтобы они прикасались друг к другу почаще. В обозримом будущем. Без иголок и всей этой кровищи. Не то чтобы Дин жаловался. — Повязки кончились, — проворчал Сет, обматывая ему торс последним бинтом, — либо пополняем запасы, либо перестаешь подставляться. К Дину в грудь закралось невесомое тепло. — Постараюсь, — отозвался он, силясь сдержать улыбку и не слишком в этом преуспевая. Сет закончил и снова отправился мыть руки. Когда он вернулся, Дин предложил ему бутылку виски, рассчитывая, что после случившегося тот сразу откажется. Но мальчишка его удивил: выхватил бутылку у него из рук и изрядно так отхлебнул, словно всю свою жизнь только и делал, что лакал прямо из горла дешевое виски. Он вернул бутылку Дину и пристроился напротив. — Ну что, — как ни в чем не бывало начал Дин, — все считаешь меня психом? Сет фыркнул: — Почти не сомневаюсь. Но я тебе верю. — Серьезно? — Ага. Не глюки же это были. И списать все на них уже не получится. Да и эти твои слова о всяких там странностях... — он потер шею. — Я видел кое-что. В прошлом году. Вырезали целую семью: мать, отца, близнецов-подростков лет четырнадцати. Все лежали мертвые в своих постелях. Всем четверым вскрыли грудную клетку, ребра крыльями торчали наружу. Ни следов борьбы, ни отпечатков — от пальцев там или от ботинок, ни единого волоска, ничего. Команда криминалистов только в затылке почесала. Копы тоже. Все двери и окна были заперты, сигнализация включена. Сет поднял голову, и Дин увидел, как он пытается примириться с этим знанием, жалея, что от него уже не избавиться. Вот тут-то Дин и впрямь почувствовал себя виноватым. Да что там виноватым — настоящим выродком. — За годы работы я навидался всякого, — продолжил Сет, — всяких странностей. Но ты верно подметил, им подыскивают объяснение, и даже если от разгадки понятнее не становится, ее просто принимаешь на веру и все. А иначе что остается? — Остается принять, что монстры существуют на самом деле. Сет покачал головой. — Мне все кажется, я проснусь, и последние сутки обернутся простым кошмаром. — Жаль, что так вышло, — сказал Дин. — Да. Мне тоже. Они посидели немного, передавая друг другу виски. Дин ничуть не кривил душой, он и правда жалел, что так получилось. Но еще и смутно радовался: так здорово было передавать кому-то бутылку каждые несколько минут, так здорово было пить не в одиночестве. И здорово, что Сет временами поглядывал на него, и пальцы их соприкасались, когда бутылка переходила из рук в руки. Дин и не заметил, как рассказал про свои самые ранние охотничьи приключения. Как он, например, напортачил с изгоняющим заклинанием и поджег сам себя. Или как думал, что выследил вампира, а им оказался собрат-охотник, который навалял ему как следует, пока не распознал в нем коллегу. И Сет смеялся — настоящим, искренним смехом без прежней отчаянной нотки, и Дин ощутил его всем своим нутром; смех щекоткой прошелся вниз по спине, отозвался… черт, отозвался в паху, и тут наконец стало ясно, в каком болоте он увяз с этим чертовым мальчишкой. Да уж. Увяз по самые уши.