Together

Он ведь помнит те первые дни, когда у них только все началось, закрутилось. Когда ебаный груженый состав под названием "жизнь" разгонялся на полную скорость. Он помнит захламленный дом Терри, продавленный диван и пиво в бутылках, которое попивали лениво, приходя в себя после отменного траха. С Галлагером с первого раза было только так — охуенно. До звезд перед глазами, как в слащавых журналах, которые Мэнди читала ночами тайком от отца, от кузенов и брата. До всратых фейерверков на заваленной разной дрянью лужайке у дома. До пальцев, поджимающихся до смешного нелепо, когда рыжий черт лишь бедром случайно касался бедра или пальцами скользил по руке, привлекая внимание. До мурашек, что, сука, толпой разбежались по коже и, кажется, прогрызли пару туннелей вовнутрь. Как еще объяснить, что до сих пор под ребрами тошно скребутся? Ни спать, ни есть, ни бухать не дают. Если вдруг этот рыжий хер далеко. Они уже года три как обосновались в Вест Сайде. Нашли с соседями общий язык. Мик не пытается больше утопить кого-то в бассейне, не ломает их стулья, не мочится в кактус и не затягивает окно мешками для мусора. Мик не то чтобы изменился. Но миссис Филлипс с четвертого этажа на днях учила его печь кексы с изюмом. А Алан из двести третьей оказался не таким уж и фриком и вполне сносно сыграл с ними в субботу в картишки. Мик теперь вообще большой человек — начальник службы охраны в солидной фирме Вест Сайда. Он ходит на работу в костюме с галстуком. Йен до сих пор ржет — ну настоящий жених. Сам все еще — фельдшером в неотложке. Говорит, так спасет больше жизней, чем если будет просиживать жопу в прохладном кабинете в больнице, куда пациенты попадают лишь со страховкой и то не всегда. Они не стали одиночками, безусловно. На прошлое Рождество, например, к ним в гости приезжала Фиона. А в этот четверг Лип с Тэмми, Фрэдом и Лиамом ждут их на ужин. Карл и Дэбби с Фрэнни частенько заходят. День Благодарения в этом году Ви и Кев пригласили провести в Луисвилле. Они пока что не дали ответ, но Эми с Джеммой только на этой неделе по очереди звонили раз пять. В прошлый раз им понравилось нянчиться с мелкими — Ви рассказала. — О чем задумался? — Йен подходит неслышно и губами тычется в шею. Он голый после душа и мокрый — одежда Микки за секунду промокает насквозь. Он ворчит, но не пытается отстраниться. — Обо всякой хуйне. Ничего такого, не парься... — бурчит Мик, пока ладони мужа ползут под резинку пижамных штанов. — Значит, голова у тебя не болит? Нет дурного настроения или чего-то другого? И я с чистой совестью могу тебя завалить прямо здесь?.. — мурчит Галлагер-Милкович довольным котом и жмется к Мику все сильнее, все жарче. — Чистая — это точно. Ты в душе торчал часа два. Я уж решил, утопился. Или просто косишь под дельфина? — Надеялся, ты придешь, — это совсем не упрек, но Микки все равно объясняет: — Зак проснулся, пришлось укладывать, пока не поднял своим ревом Аманду. Мик выдыхает, когда ладонь Йена сжимает снизу так крепко и начинает двигаться все быстрее. — Хорошо, — у Йена срывается голос, и он утягивает его в поцелуй, шепчет в губы. — Весь день ждал, когда вернусь к вам домой. Чуть не рехнулся. — Кто-то — ненасытный кобель, — давит Мик, все быстрее толкается в руку. — Нахер дрочку, рыжий? Мы уже не подростки. Давай нормально... — Не надо спешить, у нас вся ночь впереди, — шепчет Йен и опускается перед ним на колени. Микки помнит те первые дни, когда у них только все началось, закрутилось. Когда каждый поцелуй был — взрыв и ожог. Столько лет позади, а каждый раз у них — как впервые. Столько лет, и для Микки важен лишь он.