Сон в хрустальном домике

      Теперь я чувствую, что меня совсем отодрали от жизни, что больше ничего и никогда не будет. Жизни без тебя нет. Я это всегда говорил, всегда знал. Теперь я это чувствую, чувствую всем своим существом. Все, все, о чем я думал с удовольствием, сейчас не имеет никакого смысла — отвратительно.

Владимир Маяковский, «Из писем к Лиле Брик».

***

      Ночь была холодной. Ветер буйствовал на улице, заставляя прохожих сильнее укутываться в старые колючие шарфы. Но может и не старые вовсе. А новые, купленные с прошлогодней коллекции, так сказать по акции. Редко кого можно было встретить без шарфика или теплой куртки. Хотя какое дело до прохожих и их шарфов? Людей все равно было очень мало на улице. Да и кто в здравом уме и памяти выйдет на улицу в такой холод? Если, конечно, кто-то не спешит в свою маленькую квартирку после работы, ужасного свидания или ночного похода в ближайший супермаркет. Единственный кто был без уютной теплой одежды — Локи.       Сигарету едва получилось поджечь, потому что каждый раз хитрый ветер тушил пламя старенькой неоновой зажигалки. Убрав зажигалку в карман потрепанной зеленой кофты, парень затянулся дешевым никотином, выдыхая его через ноздри. Он взял два пакета с продуктами, у которых скоро должен был закончиться срок годности, в свободную руку, и побрел к своей серой данти*¹. Пальцы давно покраснели от холода, но рыжий явно не обращал на это внимания. Легкое покалывание было привычным, так что спустя какой-то отрезок времени это становится неощутимым.       Тусклый свет фонарей с трудом освещал улицу. Наверное, они стоят тут точно лет тридцать, а ты лишь удивляешься тому как они до сих пор работают. Грязно-желтое освещение падало на асфальт, часть дороги и зданий, отбрасывая странные, будто сломанные, тени. Пепел полетел вниз, распадаясь на маленькие горячие частички. Не хотелось докуривать. Бесспорно, когда проходит несколько лет, то ты принимаешь за должное и почти просроченные продукты, и до ужаса противные сигареты, которые рвут тебе глотку, нищенское жилье, в котором, как бы ты не наводил порядок все равно пахнет мочой и сыростью, клеем от обоев и жалостью к самому себе.       Сжав ручки пакетов в руке, Локи пнул рядом брошенную стеклянную бутылку от пива, та в свою очередь с визгом разбилась об железный столб фонаря. Фильтр сигареты болезненно жег пальцы, но какое дело, когда ты от ненависти к себе в приступе гнева бьешь очередное зеркало за месяц? Какое дело, когда при виде собственного отражения хочется блевать? Затушив сигарету об грязное кирпичное здание, бычок тут же был брошен в чью-то пепельницу, стоявшую рядом с дверьми и представляющую из себя ржавую консервную банку.       От гнилых ступенек раздавался глухой стук, когда парень стал подниматься по лестнице к своей квартире. Интересно, сколько лет продержатся эти дряхлые ступени? Хотя, наверное, они проживут куда дольше нас. Рука быстро нащупала в кармане потертых джинсов связку металлических ключей и, схватив ее, достала, буквально сразу же вставляя каждый ключ поочередно в замочные скважины. Все-таки, когда живешь в бедном районе, стоит действительно иметь несколько замков, если не хочешь, чтобы тебя обчистили.       Войдя в свою конуру, рыжий поставил пакеты на пол, а затем поднес свои покрасневшие руки к рту, обдувая их горячим дыханием и потирая друг об друга. Кожу продолжало неприятно колоть. Все-таки надо было немного разориться и купить перчатки, совершенно не хотелось заработать обморожение кожи рук, потому что можно было остаться без работы и потратить деньги на дополнительные лекарства. — Ты чего дверь не закрываешь, дурак? Решил все тепло выгнать из квартиры? — девушка легонько толкнула Локи в спину, заходя внутрь и закрывая дверь, а после и повернув все замки. Хлопнув ладонью по выключателю, она подняла взгляд к потолку, ожидая когда пыльная лампочка загорится своим теплым рыжеватым свечением. Парень обернулся и обнял Кану, прижимая к себе и аккуратно чмокая в нежную щеку. Развязывая черный шерстяной шарф на своей шее, девица стянула его, повесив на крючок вешалки. — Ты там не замерзла пока шла? Как на работе? Нормальная смена? Без происшествий? Ему действительно было важно все ли хорошо у нее прошло и как ее состояние. Если бы у Локи спросили кого он действительно любит, то ответ был бы очевиден: Кану и свою младшую сестру.       Сняв со своей сожительницы черную шапку, рыжий поцеловал ее в макушку, вдыхая запах темно-каштановых волос. От них пахло булочками синнабон, шампунем с запахом вишни и теми же сигаретами, что курил он сам. Но даже сигареты или алкоголь не делают ее хуже. Она действительно являлась прекрасной девушкой и он был искренне счастлив, что встретил ее на своем жизненном пути. На данный момент у него не было человека ближе, чем она. Именно с этой девушкой он пережил выселение из квартиры, драку с грабителями, ночь на улице и даже свой первый косяк. — На улице такая холодина, если честно. По-моему никогда такой погоды не было в ноябре. Пока шла с электрички сюда зубы все время стучали! Плохо, когда ты мерзлячка, — шустро расстегивая большие глянцевые пуговицы овальной формы на пальто цвета карамели, темноволосая немного поежилась. Дверь была открыта совсем немного, но и этого времени хватило на то, чтобы в квартире стало прохладно. — А так все хорошо было, — улыбнувшись, Кана сняла с себя пальто, вешая его к шарфику, а шапка была брошена на тумбу. Локи разулся, ставя «белые» кроссовки под дверь, и шмыгнул носом. Видимо, даже небольшая прогулка до магазина давала о себе знать. Но ничего страшного, выпьет противовирусные и все будет в норме. Поднимая белые пакеты с продуктами, тот бодрым шагом потопал на маленькую коричневую кухоньку, напевая что-то себе под нос. — Приготовишь поесть? — прикрикнула девушка, снимая со своих ног сапоги и вставляя в них электрическую сушилку для обуви.  — Я ужасно голодна! Да и к тому же у тебя это получается намного лучше, чем у меня! — Конечно, милая, — последние слова заставили его улыбнуться и даже слегка рассмеяться.       Пожалуй, кухня тут была самой уютной, несмотря на ее внешний вид. Хотя, если брать эту квартиру, тот тут все выглядело отталкивающе. Но после года жилья здесь, комнаты стали более благоустроенные и уже походили на то место, где могли бы жить люди. Кухня была крохотной, выполненной в темных-охристых цветах. На маленьком окошке висел коричневый тюль.       Поставив на плиту железный чайник, парень доставал продукты, расставляя их по местам. Макароны и рис ушли в полки, туда же пошли баночка с кофе и пара пачек с чаем в пакетиках. Жухлые овощи и фрукты брошены в морозилку, чтобы те в свою очередь не так быстро испортились. Молоко, яйца и булочки отправились в холодильник. Распаковав пачку котлет, которые были сделаны непонятно из чего, Локи их отправил на разгоряченную сковородку, обжаривая. В соседней кастрюльке варился рис. Ему нравилось готовить на двоих. Это было в какой-то степени очень романтично и так по-семейному. — Я принесла немного выпечки с работы, — аккуратно поставив коричневый бумажный пакетик на стол, девушка раскрыла его, доставая коричные булочки и кладя их в миску. Они были до сих пор теплые. Вроде бы мелочь, а так приятно на самом деле. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Знаю, — мягкие губы коснулись шершавой щеки.

***

      Людям людей не жаль. Это факт. Грустный, но факт. Когда Локи был ребенком, то об этом не задумывался. А потом он вырос. Он вырос и все стало на свои места. Никаких чудес никогда не было, нет и не будет. Взрослая жизнь не церемонится. Взрослая жизнь берет и со всей силы тебя скидывает с обрыва. Выжил — молодец. Нет? Не ее проблемы.       И вроде бы ты выжил: есть крыша над головой, какая-то работа и близкий человек рядом. Но счастлив ли ты? Спорный вопрос. Безусловно, радует наличие каких-либо благ, как, например, крыша над головой, не такая уж и противная еда, тепло и вода. Но устраивает ли именно такие вещи тебя? Думаю, что нет.

Приготовься, завтра будет хуже.

***

      Пальцы переплетаются друг с другом. Плоть о плоть, кожа о кожу. Тепло. Очень приятно лежать с дорогим для тебя человеком. Просто лежать и забыться на какое-то время от суеты, от всех проблем. Нос утыкается в нежную шею. Запах вишни терпко щекочет ноздри. — Люблю твой запах, — губы аккуратно касаются шеи, проводя легкую дорожку от пульсирующей венки до ключицы. Кожа Каны очень смуглая, горячая. Будто бы она не какая-то оборванка без родителей, а влиятельная принцесса восточных стран из сказки. Словно вот-вот она окажется на троне, в самом дорогом шелке, в огромных сияющих рубинах и в самом чистом золоте. А он. Он был бы самым верной слугой. Самым верным рабом. А волосы. Темно-каштановые. Карие, как крепкий чай горьковатый. Густые, слегка вьющиеся. Ему нравится трогать их, очень тихо и медленно перебирать, целуя отдельно каждую прядку. Они всегда такие мягкие на ощупь. Приятно. А глаза… ох, глаза. Их бы он узнал из тысячи других. Темные, как пропасть, в которую ты бросаешься из раза в раз, потому что они притягивают к себе. В них была особенная теплота, которая западала в душу, согревая насквозь промерзшее нутро. Ее взгляд был особенным что ли? Если честно, Локи сам не понимал этого, но была во всей этой девушке своеобразная уникальность, которой ни у кого не было и не могло быть больше. То, что совсем не подвластно размышлению, потоку собственных мыслей и, наверное, даже Богу.

***

— Я люблю тебя, — касание губ оставляет поцелуй на ложбинке грудей. — Я тебя тоже.