Истории ненаписанных песен

Скрестить руку и оружие. Лезвие тупой стороной нужно прижать руке посильнее. Иногда Сакуре казалось, что сейчас катана соскользнет с кожи и упадет вниз, оставляя красный след на белом снегу. Наверное, именно техника защиты являлась самой сложной для усвоения и использования. Какаши начал учить ее, едва землю застелил первый снег. На этот раз в Конохе зима выдалась невероятно холодной, и тренировки на свежем воздухе согревали, как оказалось, куда лучше даже самой теплой одежды. Кремовая меховая курточка на плечах Сакуры никак не могла согреть ее, но стоило Харуно взять в руки оружие, она чувствовала, как кровь становится горячее, живей, а бледные щеки обретают цвет. После того нападения Сакура, едва ей сняли повязку и у нее более-менее зажила рука, с особым рвением бросилась в тренировки, утапливая в них свои чувства. Она старалась не думать о Наруто и словах Саске, но навязчивые мысли так и лезли в голову, а по ночам в комнате с новым стеклом не всегда удавалось хорошо поспать. Желание стать сильней заиграло в Сакуре во всех своих тонах, подстегивая и заставляя стараться с куда более сильным остервенением. Харуно все уверенней и лучше держала в руках меч, а движения становились все более точными и отработанными. Она гналась за тем, чтобы стать превосходным бойцом, даже порою забывая о дополнительных занятиях, которые она должна была посещать как певчая. К счастью, Мебуки напоминала ей, и Сакура старалась успевать и там, накопляя запас теоретических знаний. Бывало, она делилась книгами с Наруто и Саске. Они очень интересовались историей деревни и мира в целом, и Сакура была счастлива радовать их интересующей их информацией, ведь эти книги было сложно достать. Видеть их воодушевленные лица и слышать благодарность в свой адрес стало для нее также важно, как и сжимать рукоять меча в руке хотя бы раз в сутки. Она признала, что они стали для нее важны, как и родители, до того бывшие единственными ее дорогими людьми. Сакура привыкла к ощущению, что у нее наконец появились друзья, но теперь ее терзали странные чувства. Почему, когда Наруто смотрит на нее, ей хочется улыбаться? Хочется взять за руку, прижаться щекой к плечу и вести себя легкомысленно, не думая ни о чем? Это было невероятно. Ей так нравилось проводить с ним время. Конечно, ей нравилась и компания Саске, они все же поладили, и что самое удивительное, потепление в их отношениях произошло как раз после того разговора, состоявшегося между ними после ночи в овраге. Саске и Наруто тоже стали дружней, нежели обычно. Теперь они относятся друг к другу немного мягче, но все равно не могут жить без взаимных подколов и дают выход своей злобе на спаррингах. Сакура с улыбкой наблюдала за ними, понимая, что при необходимости эти двое смогут выболтать свою душу, ничего не тая. В их коротких взглядах она видела и ненависть, и отчаяние, и короткое тепло, мелькающее между особо близкими друзьями. В них было что-то такое, что она еще не могла понять. Не могла понять в Наруто. Удивительно, что она ничего не знала о прошлом Наруто. Конечно, в общем, она догадывалась, как обстоит дело: Наруто сирота, а Какаши его опекун. Но опять же, в этом были только ее догадки, вся правда, как всегда, оставалась где-то далеко. Кроме того размытого воспоминания, полученного случайно, у нее ничего не было. Конечно, Сакуре хотелось знать больше, но вместе с тем она боялась, что своим неосторожным вопросом заденет его, ведь, судя по всему, прошлое Узумаки было выкрашено далеко не самыми радужными красками. Потому она предпочитала хранить молчание, терпеливо дожидаясь момента, когда он сам распахнет ей двери своего сердца и все расскажет. Она ждала пробуждения отца, испытывая и страх, и радость. В глубине души она уже начинала терять надежду, как вдруг то известие обрушилось на нее в тот злополучный день, заставив ощутить вкус забытой много лет назад радости, оставшейся спать на сомкнутых веках отца и крови у порога. Что Кизаши скажет, когда увидит ее? Каково придется ему самому, спавшему столько лет, после того, как он поймет, сколько времени неизбежно утекло сквозь пальцы и уже не вернется? Что он потерял годы, которые мог бы провести, наблюдая за тем, как растет его маленькая Сакура, и находя ласку и любовь в объятиях Мебуки? Каково это будет для него – вернуться, едва не умерев? Это было главным страхом Сакуры. Что будет, если отцу не удастся оправиться, что будет, если он не сможет быть воином и потеряет смысл существования? Как он будет тогда жить? Было проще не думать об этом. Сакура сжимала в руках меч, шептала заклинания, касалась зеленоватым свечением своих рук ссадин Наруто и Саске, отгоняя навязчивые мысли, становившиеся все сильнее под улыбкой этого Узумаки, и засевшие в душе тревоги и заботы. Сакуре было сложно привыкнуть к мысли, что ее привычный уклад жизни меняется, и скоро все уже никогда не будет как прежде. Ей оставалось только с горькой радостью глотать счастливые мгновения настоящего, ища их везде и томясь в пылком ожидании.

***

«Сакура-чан, сзади!» – предупредил голос Наруто в голове, и Сакура резко обернулась, с силой сжимая в руке меч, и заблокировала удар Какаши, мгновенно отскакивая назад и вытягивая клинок в сторону противника. Она чуть накренилась вперед, сдувая спавшую на лоб челку, и получила мысленный сигнал от Саске: «Давай к нам. Мы с Наруто позади Какаши в том сугробе, немного левее. Сделай обманный ход, а затем примени защиту. Желательно вложи в нее побольше силы, а потом Наруто выполнит секретный прием, а ты переместишься к нам». «Есть!» – бодро отреагировала Сакура. Она громко вздохнула, окидывая Какаши взглядом, а затем немного скосила взгляд вправо, чуть-чуть накреняя меч. Хатаке пристально следил за ней, но пока не спешил нападать, пристально наблюдая за девушкой и отмечая все промахи, чтобы в дальнейшем подкорректировать ее недочеты: «Так, Наруто и Саске за сугробом позади меня и, судя по всему, хотят переманить Сакуру к себе. Для нее на данный момент ситуация крайне невыгодна, и с ними она будет в меньшей опасности, нежели сейчас. Что же, скорей всего она сейчас сделает обманный выпад и кинется бежать. Мне ничего не стоит поймать ее, но пока она не в силах как следует ускользнуть от меня, я не буду играть в полную силу. В конце концов, Сакура только начала делать успехи, и подавлять ее сейчас, омрачая радость от этого, не стоит…» Такие тренировки в противоборстве непосредственно с учителем были в новинку для всех, но ребята очень радовались тому что теперь стали немного сильнее. Конечно, все они понимали, что сражайся Какаши по-настоящему, он бы быстро одержал верх над всеми тремя, однако все равно радовались тому, что наконец у них начинают появляться более-менее настоящие успехи. Сакура сделала выпад, пригибаясь к земле и замечая быстро направляющийся к ней удар. Она близко прижала меч к руке и пропустила одновременно сквозь себя и лезвие магическую энергию, замечая боковым зрением, как растекается зеленоватой дымкой вокруг нее защитный барьер. Через секунду он содрогнулся от мощного удара, и секундой позже пелена распалась. Сакура стрельнула взглядом в сторону сугробов позади и заметила торчащие золотистые волосы. Через мгновение в лицо Какаши врезался снежок, а затем еще несколько, очевидно сбивших его с толку. Сакура рванула в сторону золотистых волос, забегая за сугроб. Она бросила, быстро восстанавливая дыхание: — Знаешь, Наруто, швыряться снежками было поистине гениальной идеей. Я без сарказма. Узумаки коротко усмехнулся, задорно улыбаясь: — Зато никто не ожидал. Может, нападем втроем? — Я за. Думаю, мы были бы обречены на успех, будь наш противник сильнее, чем Какаши-сенсей. Мы поодиночке нападали на него в лоб недавно, но, может, втроем у нас получится проделать хотя бы брешь в его защите, – рассудил Саске, ощущая на себе внимательные взгляды товарищей. — На счет три, – тихо скомандовал Наруто и начал отчет, – раз, два… три! Все тут же подскочили на ноги, попутно сжимая крепче мечи и пропуская крупный импульс магической энергии. Сакура, Наруто и Саске за считанные мгновения настигли Хатаке и ощутили, что тот выстроил мощную защиту, но, тем не менее, обрушили свои атаки, чувствуя, как барьер на секунду дрогнул под их скомбинированным ударом. Однако этот короткий успех тут же исчез, и всех троих отбросило мощной волной, роняя с силой в снег. — Что же, это было довольно неплохо. Но совместные атаки стоит наносить только тогда, когда вы уверены, что ваши соперники не выдержат этого удара, иначе все бес толку. Вложите кучу сил, а потом выяснится, что ваш враг выдержал удар, и вам придется продолжать бой в потрепанном состоянии. — Хай, сенсей, – покорно произнесли хором ученики, поднимаясь со снега и чуть склоняя головы. — Когда придете, подумайте о том, как дальше следовало бы вести бой. Можете быть свободны. — Хорошо, – Сакура ловко отряхнулась от снега и повернулась к парням. – Наруто, Саске, пойдемте прогуляемся по лесу? — Саске-теме согласен, а меня можно даже не спрашивать, – Наруто изобразил милую улыбку на лице и потащил товарища вслед за Сакурой, что-то недовольно, но по-доброму ворчавшего. Саске усмехнулся, слыша, как Наруто начинает о чем-то разговаривать с Сакурой. Какаши показалось, что он на секунду заглянул в свое прошлое. Давя на губах ностальгическую улыбку, он обернулся, услышав голос Рин, все это время наблюдавшей за тренировкой издали: — У тебя снег на маске и волосах, Какаши.

***

«Сойти с ума легко на самом деле», – думала Рин, молчаливо стряхивая снег, кое-где смешивавшийся с от природы серебристыми волосами Хатаке. Рин обещала Обито, что когда они вернутся, обручатся, она войдет в клан Учиха и будет принадлежать ему. Ей было совсем немного за двадцать, для окружающих она выглядела совсем девчонкой: тоньше и выше, а улыбка гораздо честнее, эмоции не заглушала ошеломительная пустота, сейчас разливавшаяся где-то внутри. Тогда Обито дарил ей цветы и обещал целовать по утрам, на что она отвечала светлыми, лишенными смысла улыбками и кивками. Он любил ее, а она? Что могла дать она, кроме тех искренних, но болезненных чувств, которые она вытянула из благодарности и безысходности? Из мысли, что надо жить и отпускать? Какаши Хатаке был ее первой и единственной любовью. Она, конечно, любила и Обито, но не так. Сильно, глубоко, но не так. Рин привязалась ко всему в Хатаке, приняла со всеми его скелетами, старалась понимать так сильно, что все же смогла это делать, хоть и было сложно. Она – девочка из счастливой семьи, знавшая благополучное, насыщенное детство, а он – темное пятно в своей же жизни, без друзей, родных, невероятно сильный и талантливый. Рин не знала, что так привлекло ее в нем, и не заметила, как однажды за окном поднялся рассвет, а она не сомкнула глаз, думая о нем. Такая странная влюбленность, ставшая нечто большим, так и не дала ей спокойно дышать. Глупо и больно. Рин прекрасно понимала, что Какаши никогда не ответит ей взаимностью. Он ясно давал ей понять это не один раз. Спустя несколько лет она решила избавиться от своих чувств, обратившись к Обито, который давно выказывал ей симпатию и казался довольно неплохим парнем. Только сейчас Рин понимала, как это было эгоистично. Но куда меньше она понимала произошедшее той ночью. Какаши может испытывать какие-либо чувства к ней? Конечно, она дорога ему, они многое пережили, и спустя столько лет… В это все равно было сложно поверить. Да и если так?.. Груз вины прошлого слишком тянул к земле. Она не выполнила так много обещаний, а дала еще одно. Она все еще принадлежит ему, хотя никогда и не была его. Рин не могла просто забыть все даже спустя столько лет. Она слишком привязана. Какаши тоже, но если действительно любит ее – значит, нашел в себе силы переступить прошлое и жить дальше? Так почему же она никак не может отпустить эту вину и слабость? Что она вообще считает слабостью? Плечо горит, а губы до сих пор словно помнят этот поцелуй и уже не забудут. Рин всегда будет помнить эту ночь, тьму любимых глаз и те чувства, которые ей уже не убить внутри себя. — Ты сожалеешь? Звук голоса Хатаке обрезает тонкий шлейф из тяжелых воспоминаний. Нохары хватает только бессмысленно кивнуть, прошептав одними губами: — Я сожалею лишь о том, что не умею держать обещаний. Она ощущает на себе пристальный взгляд Какаши и отстраняется, чувствуя, как тают в ее ладонях последние снежинки. — Мы ведь оба не можем перестать жить прошлым, верно? В глазах сквозит холод, а в словах звенит сталь. Он делает шаг назад, потупив взгляд, и тихо говорит: — Обито не желал нам такой жизни. Ты ведь знаешь.

***

Сакура молча шла плечом к плечу со своими спутниками, растворяясь в молчании, окружавшем их, тихом, степенном, дарившим сердцу долгожданную тишину. Она любила ее в обществе Саске и Наруто, с ними можно было делать что угодно, даже молчать было уютно. Сакура бросала незаметные взгляды на Узумаки, насвистывая про себя мотивы песен, звучавших голове в последнее время. Она прислушивалась, как хрустит под ногами снег, и смотрела на него, сейчас рано темневший, и понимала, что скоро тут будет хоть глаз выколи, но не испытывала никакого страха, ведь ее грела мысль: пока ее Наруто и Саске с ней, все будет в порядке. — Спой, Сакура-чан, – неожиданно попросил Наруто, легонько толкнув ее в плечо. Он случайно коснулся ее пальцев своими и тут же отпрянул, тепло улыбнувшись. – Я ведь ни разу не слышал, как ты поешь. Сакура перевела на него непонимающий взгляд, передавая немой вопрос в своих глаза. Наруто чуть развел руками в стороны: — Просто сейчас такая обстановка и, мне кажется, самое время. Сакура не видела смысла отказывать и поэтому лишь спросила, испытывая внутренний трепет: — Какую песню? — Какую пожелаешь. Я буду рад услышать из твоих уст любую, – снова эта теплая улыбка, и Сакура ощутила легкий румянец на щеках. Она вдохнула воздух и громко начала петь, неторопливо растягивая слова и чувствуя: это музыка для нее и Наруто, только для них двоих: Утpом снежным белые волки, С yтpенним снегом, как беглые толки, Выбегут в поле, следы pазбpосают, Hабегавшись вволю, бесследно pастают. Что вы ищите в выпавшем снеге? Вам пpотивен вкyс нашего хлеба… Она не знала, почему выбрала именно эту песню, но сейчас чувствовала, что не ошиблась: ее голос был единым целым с природой, с этим белым снегом и темнеющим зимним небом; со странным понимающим взглядом Наруто и вновь – легким прикосновением к пальцам, сейчас достаточным, чтобы сделать ее счастливой на короткие минуты, или даже больше.