Истории ненаписанных песен

Когда троица завалилась в дом Хатаке, их встретил на пороге Какаши. Саске подробно передал ему разговор с отцом, изначально понимая, что иначе ему устроят допрос. Не видя смысла что-то утаивать от Какаши, он сообщал все подробности, за которые его могли даже не пустить на порог родного дома, но не испытывал никакого сожаления, зная, что навряд ли когда-нибудь вернется, разве когда некто соизволит перерезать отцу горло, пока тот будет спать. Впрочем, Фугаку сам подходил к такой возможности довольно серьезно и окружал дом сильными защитными чарами, поэтому Саске мог даже не опасаться за такой исход. Когда он закончил свой рассказ, изредка перебиваемый Наруто, незамедлительно спросил, повторяя свой ранее риторический вопрос: — Уйдя из клана, я лишаюсь возможности начать тренировки с шаринганом. Что мне делать, ведь не развивать эту способность… — Я знаю, – Какаши усмехнулся, – нелогично. На начальной стадии ты уже можешь им пользоваться, а предугадывать атаки врагов, хоть и частично, и я могу попробовать тебя научить. Мой друг из клана Учиха объяснял мне принцип тренировок, да и я сам часто за ними наблюдал на протяжении долгих лет. Конечно, я знаю, что тебе этого со временем станет мало… — Это лучше, чем ничего. Я рад и этому, – Саске склонил голову, выражая свое уважение и благодарность. – Спасибо за то, что вы делаете для меня. — Пустяки, – отмахнулся Хатаке, привычно предпочитая перейти сразу к делу. – Займи комнату рядом с Наруто и располагайся. Саске только неуверенно улыбнулся и затем ощутил, как в спину его легко толкнула рука Наруто, который явно не разделял его настроя: — Теме, проходи уже. Не переживай, я уж точно не дам тебе расслабиться! Узумаки, как всегда, был в своем репертуаре.

***

Жить в доме Наруто оказалось достаточно весело. Саске и Узумаки часто не спали допоздна, развлекаясь как душе угодно, а никто даже не был против. Учиха радовался возможности оказаться подальше от своего удушающего, холодного и мрачного поместья, без сожаления променяв его на теплые вечера с другом и его семьей. Как и ожидалось, Фугаку не объявился на пороге ни разу за долгое время, что по правде не могло не настораживать, но делать было нечего. Какаши и Рин повозились с несколькими сильными защитными заклинаниями и разбросали парочку, чтобы в случае чего засечь появление врага как можно раньше. Совместные тренировки все продолжались, и Наруто с Саске даже соорудили совместную атаку со своими элементами, конечно, не без помощи Какаши. По его мнению, их дуэт получился сильным и крайне разрушительным: тут концепция «ветер раздувает огонь» действовала безотказно. Суть удара заключалась в том, что Саске и Наруто синхронно наносили удары, причем Узумаки нужно было произвести свой с большей силой, чем второму, добавив наклон. Сочетая это с заклинаниями, он должен был своей магией охватить окружность огня Саске, поддерживая ее форму, а Учихе – обеспечить со своей стороны высокую плотность атаки и температуру. Результат был впечатляющим. Техника работала фактически безукоризненно и могла наносить высокую степень повреждения. Сакуре только довелось стать одной из тех, кто мог выдержать этот удар, но, как сказал Хатаке, благодаря своей сосредоточенности и соответствующей стихии, которые встретятся далеко не у многих. Ей было сложно нанести удар, ведь основные силы уходили на выстраивание превосходной защиты, требовавшей как можно большую плотность. В основе ее лежала почва и камни, игравшие немаловажную роль. Рин, к примеру, не выбирала для защиты камни, считая, что их можно было найти не везде, и потому больше налегала на плотность. Сакура предпочла другой путь, с помощью специально заклинания считывая участки земли, где можно найти больше камней, и стараясь в основном вести бой оттуда. Поскольку далеко не все избирали такую тактику боя, это давало ей большое преимущество, лишь чисто из осторожности принуждая менять позицию – враг мог и не догадаться о сути выбора местности. Наруто же делал упор на силу и свои навыки в ближнем бою, но предпочитал наносить сначала несколько ударов с дальних расстояний. Большой запас сил позволял ему заниматься подобным, в отличие от остальных. Повреждения, которые он мог наносить, были мелкими, но глубокими, могли вызывать кровопотери, так как отразить его атаку было трудно, а защиты Саске он прошибал без особых усилий. Правда, свои он выстраивал с трудом, предпочитая уклоняться. Когда Сакура работала с ним в паре, идеально дополняла его, служа защитой и опорой, в случае чего залечивала раны или, как минимум, останавливала кровотечения. Сакура любила эти моменты. Ей нравилось чувствовать себя нужной Наруто, хоть и поначалу не признавала этого. Втайне ей хотелось проводить с ним как можно больше времени, даже в бою. Харуно не нравилось свое несколько эгоистичное желание постоянно быть рядом с ним, но не могла себе в нем отказать, чувствуя, что Наруто не против. Она старалась не быть навязчивой, что ей и удавалось. Сакура с наслаждением ловила моменты, когда они оказывались наедине, ведь так она чувствовала себя ближе к нему, и странное тепло, разливавшееся в груди в эти минуты, стало таким важным, необходимым чувством. Нет, она не стремилась отобрать Узумаки у всего мира, но, похоже, Саске понимал ее желание, только беззлобно смеялся и подшучивал над ней, называя ее взгляды собственническими и заставляя громко опровергать это и стараться не пялиться так откровенно на Наруто, но потом все равно проигрывать себе в этом стремлении под ехидные ухмылки Учихи, откровенно забавлявшегося этим зрелищем. Сакура откровенно себя не понимала: чем ей так нравился Наруто? Нет, спроси ее, она могла бы без запинок перечислить все, что видела в нем. Но… Ведь он шумный, постоянно веселый, немного странный, несколько взбалмошный и порою долго соображает… Однако, сколько она не думала об этом, она понимала, что даже эти качества не раздражают ее в Наруто, хотя раннее она далеко не питала склонности к людям его склада характера. Он заманивал ее красотой? Нет, но она все равно считала его достаточно привлекательным, никогда не заостряя на этом внимания, считая, что внешность не является главным определяющим фактором. Впрочем, она старалась об этом не задумываться, отвлекая себя работой в госпитале. С последнего времени она несколько раз выступила там в роли медсестры, и, судя по всему, ей как помощницей остались довольны. Лекари, которым она помогала, приглашали ее заходить почаще, и, Сакуре было немного странно это признавать, но дело было совершенно не в том, что ее привела туда мать, ранее работавшая в этом месте много лет и заслужившая непоколебимый авторитет и уважение, а в том, что у нее действительно были задатки стать успешной в этом деле не только на словах. К тому же, многие радовались, что она будет певчей, которая сможет за себя постоять и, возможно, будет работать в госпитале, так или иначе поддерживая контакт с народом. Конечно, до серьезных операций ее пока что не допускали, но такие вещи, как останавливать кровотечение и поддерживать сердцебиение, влияя на общую деятельность человеческого организма, она умела. Существовала вероятность, что через пару-тройку лет ей позволят проводить операции, но только в том случае, если она продолжит усердно работать над собой, а не забивать свою голову одним только Наруто, что у нее выходило куда лучше даже без всяких тренировок и упражнений.

***

Первый день весны выдался относительно спокойным. Особых тренировок не было, Какаши предпочел забить ребятам головы заклинаниями и теорией. Зато отпустили их позже обычного, только после комбинированной атаки Саске и Наруто, на этот раз неудачно влетевшей в дерево, загоревшееся после этого. Рин и Какаши пришлось попотеть, чтобы потушить пламя, грозившийся перекинуться на их дом. После легких подзатыльников парни остались около него устранять остатки своего фиаско под воспитательную лекцию от Хатаке, с завистью и печальными вздохами смотря вслед уходящей Сакуре. Харуно неторопливо шла домой, любуясь темными красками вечера, окрасившими небо, заслоненное пышными вихрами сероватых облаков. Лучи солнца коротко мигали, то появляясь, то исчезая вновь, играя своим блеском, скользили по верхушкам деревьев, украшенных искристо-белым снегом. Было тихо, казалось, ни души не было в эти минуты в ее родном, близком лесу, хотя Харуно все равно не оставляла своей неосознанной привычки чутко прислушиваться к звукам, проявившейся с ночи в овраге. Когда ее слух уловил хлесткий звук снега, прижатого чьим-то сапогом, Сакура резко обернулась, вскидывая голову. Какаши уже сказал ей, что скрыл их с помощи специального заклинания, так что со стороны Учих бояться нечего. Может, мальчишек отпустили, или кто хворост собирает? Это ведь не редкость, почему она сразу волнуется? Но так или иначе, уже приученная не терять осторожности, она замерла на месте, еще раз оглянувшись и приготовившись в случае чего прочесть заклинания скрытия. — Здравствуй, Сакура-химе. Харуно знала эту едкое обращение, с досадой понимая, что заклинание будет бесполезно. — Мы давно не виделись, дядя. В последнее время вы совсем не заглядываете к нам с мамой, – холодно произнесла Сакура, оборачиваясь и видя перед собой Кэйташи. Его появление не сулило ничего хорошего, а катана, болтавшаяся на его бедре, вместе с красными боевыми доспехами делала его устрашающим. Девушка вскинула серьезный взгляд на него, встречаясь с ничего не выражающим выражением лица. Она просто сказала: — Вы пришли меня убить? Почему бы не нанять убийц и не пачкать руки? Кэйташи театрально вздохнул, вынимая меч из ножен: — Слишком много мороки. Ты слишком юна и навряд ли смогла бы за себя постоять. Убить наследницу – это в любом случае потратить столько денег… Ты в курсе, что твой отец скоро очнется? Вопрос выбил Сакуру из колеи, давая намек на дальнейшие планы Кэйташи. Она посмотрела в пустоту, теряя на мгновение ощущение реальности, и едва слышно прошептала: — Нет… Вы хотите убить меня, таким образом лишив мою мать связи со мной, прямой наследницей и, следственно, лишить ее права управлять кланом? Издевательская улыбка искривила полные губы мужчины: — Как ты догадлива. Конечно, я выбрал не самый удачный момент, но Мебуки уверена, что я ничего не знаю. Нет сомнений, после твоей гибели она кинется на меня, но я уже обзавелся доказательствами своей невиновности: как минимум, тридцать человек «видели меня совершенно в другой части деревни»… Я не поскупился на плату. В последнем Сакура могла быть уверена, и от осознания, что мать не сможет доказать ее смерть от рук этого человека, в глазах на секунду потемнело, а затем зрение резко прояснилось, и Харуно начала судорожно соображать. Бежать? Не вариант, ее настигнут. Сражаться и постараться достойно принять смерть? Но Сакуре не хотелось умирать, сейчас от этой мысли она испытывала глубокий животный страх, пронизывающий ее тело парализующими путами, тесно привязывавшими ее к земле. — Вы не сможете, – зачем-то сказала она, зная, что это ей сейчас ничем не поможет. — Ты уверена? Клинок чужого оружия пронесся так близко ее горлу, что Сакуру от смерти спасли лишь несколько миллиметров, грозившие в любую секунду сократиться до критической точки. Харуно инстинктивно отшатнулась, хватаясь за рукоять своей катаны. Тепло, разлившееся по руке, немного ободрило ее, напоминая о том, что она должна бороться любыми способами за свою жизнь. Орудие отзывчиво отреагировало на ее страх и смятение, заглатывая их и обещая служить верой и правдой своими силами. Сакура резко вынула оружие, вытягивая его перпендикулярно и тормозя надвигающийся удар. Его сила заставила ее тут же отскочить на несколько шагов и приготовиться к парированию следующих атак. Настало время показать все, чему ее научили, хотя бы себе доказать, что она не умрет безвольно, не отдав свои силы на спасение собственной жизни. Следующий замах был еще серьезней, но Сакура тоже сумела его отразить, пока не делая выпадов в сторону противника, боясь, что любой неверный шаг может стать для нее последним. Блокируя сыпавшиеся на нее градом удары, она пыталась успевать думать в невероятно короткие перерывы между ними. «Мать упоминала, что он прошел курс обучения, но сразу же забросил свои тренировки после окончания… Безусловно, сильнее меня, хотя бы учитывая весовую категорию и зная, что вполне мог стать неплохим бойцом…» От коротких рассуждений отвлек следующий удар, но из-за того, что Сакура сделала сильный уклон вбок, стараясь не принимать следующую атаку, удар пришелся ей в голову рукояткой меча. Оглушенная, она отлетела в сторону, с силой ударяясь спиной о ствол дерева. Едва оправившись от боли, она, поморщившись, коснулась дрожащей рукой головы. Отняв пальцы, она поднесла их к лицу и увидела кровь, стекавшую к тыльной стороне ладони. В глазах все двоилось, но, несмотря на это, Сакура смогла разглядеть надвигающую катану, которая непременно должна была ее добить. Она отчаянно закричала, едва-едва увернувшись от удара, чуть не задевшего ей плечо. Она вскочила на ноги, тут же отшатываясь от очередного выпада соперника. Быстро проведя по голове ладонью, которая озарилась легким зеленым свечением, она остановила кровь и облегчила боль, что позволило вновь выровнить в единый поток разбежавшиеся мысли. «Сакура-чан?» – вопросительно и встревоженно прозвучало в них – «Что произошло, на тебя напали?» Сакура скрестила катану и руку, создавая защиту, на которую тут же обрушился мощный напор. К счастью, под девушкой оказалась богатая на камни земля, поэтому выставленный барьер не обрушился сразу. «Наруто, не смей приходить! На меня напал Кэйташи, я не хочу обрекать и вас…» – всхлипнула она, пытаясь выдержать очередную атаку. «Мы скоро будем», – ответил за Узумаки Саске. – «Там есть деревья с большим количеством веток, да? Залезь на какое-нибудь и укройся заклинанием. Мы скоро будем». «Нет!» – взмолилась Сакура, но ей никто не ответил. Защита наконец пала, пропуская возле лица катану Кэйташи. Девушка скосила взгляд, отмечая нужное дерево, затем подняла руку, говоря заклинание. Отшатнувшись вправо, она быстро побежала к нужному ей стволу. Хватаясь за нижнюю ветвь и спрятав катану в ножны, она быстро полезла наверх, понимая, что сейчас Кэйташи, лишенный на короткие минуты зрения, совсем скоро вновь обретет его. Пару раз чуть не свалившись на землю, она оказалась наверху. Прошептав то самое заклинание, при помощи которого в свое время уже укрывалась от преследователей, она прижалась не задетым виском к поверхности дерева, чувствуя необходимый ей сейчас холод, больше всего на свете желая утихомирить пылающие щеки и успокоить частое сердцебиение. Сдерживая сбитое дыхание, Сакура плохо слышала ругательства Кэйташи, ручьем лившиеся где-то внизу. Харуно понимала, что он не уйдет никуда, уже не имея возможности просто отпустить ее живой, или хотя бы способной говорить и думать. Ей оставалось только уповать на приход Наруто и Саске, как бы ни было то противно ей и ужасно. По щеке стекла слеза, а издали глухо донеслось: — Ты не сможешь сидеть на дереве вечно, дурочка. На ствол обрушился сильный удар, встряхивая Сакуру. Она вцепилась пальцами в ветви, понимая, что еще пара ударов, и дерево упадет. Краем души она ощутила гнев Наруто, обращенный на Кэйташи и что-то еще, что она, сбитая с толку происходящим, не смогла распознать. В голове пульсом стучал страх, не ее страх. — Наруто… – шепотом позвала она, надеясь, что он не придет. Дерево накренилось и медленно начало клониться к земле все ближе и ближе. Сакура разжала руки, вытягивая их и шепча заклинание, которое могло немного смягчить падение или хотя бы не позволить ей лишиться чувств.