Истории ненаписанных песен

Саске бежал так быстро, как только мог. Даже ему, привыкшему к высоким физическим нагрузкам, было тяжело преодолеть такое расстояние за короткое время. На натруженные мышцы накатила неприятная усталость, а ноги переставали ощущаться, но Саске и не думал останавливаться ни на секунду. Он решил, что лучше сам прибудет к Наруто и Сакуре, поскольку от них исходили странные, неопознанные, но такие яркие и сильные эмоции, внушавшие ему тревогу, которая намеревалась лишить его разума. Но Учиха же ясно понимал, что его волнение и испуг, стоящий на тонком изломе подле страха, ничем не помогут ему в исправлении сложившейся ситуации. Все шло под откос. Саске бежал так быстро, что едва успевал дышать, а в голове непрерывно стучало: только бы успеть, только бы еще не было поздно. Тонкий листок в кармане, небрежно свернутый в вдвое, тянул к земле камнями. Саске задыхался, пытался составить в голове план действий, но ничего не получалось. Подобную ситуацию не удержать под контролем ему, мальчишке. Им поможет только Какаши, путь к дому которого лежал, удобно пересекаясь с расположением друзей, по прямой, изломанной лишь двумя поворотами. Когда на горизонте появилось два силуэта, сидевших на коленях, тесно и близко склонившись к друг другу лицами, Саске сделал последний рывок и резко остановился рядом с ними. Наруто и Сакура отпрянули друг от друга, обращая на него тусклые удивленные взгляды. Харуно вымученно произнесла имя Учихи, добавляя блеклую вопросительную интонацию, чуть приподнимая брови в изумлении: — Саске? Парень вытащил из кармана листок, протягивая его Сакуре, которая немедля его приняла, нахмурено вглядываясь в него. К ее плечу наклонился Наруто, прочитывая блуждающим взглядом информацию, а щеки Харуно блеснули едва заметным румянцем. — Я получил его сегодня, – заранее ответил он на ожидаемый вопрос, возникший в глазах Наруто, который испуганно и несдержанно подскочил с места, очевидно все дочитав. На его лице проступило отражение глубинного ужаса. Наруто пронзительным голосом сказал, решительно смотря Саске в глаза, сжимая с силой ладони в кулаки и на короткий миг нервно прикусывая нижнюю губу: — К Какаши? Саске коротко кивнул, отводя взгляд в сторону Сакуры, обескураженно прижавшей ладонь ко рту и не верящими глазами смотревшей в листок с отчаянной надеждой во взгляде, таявшей с каждой секундой. Нечто неуловимое в ней настораживало Учиху, да и в Наруто тоже, который уставился в небо, лихорадочно разминая пальцы. Что-то было не так, и Саске интуитивно почувствовал что-то неладное. — Сегодня? – нервно спросила Сакура, в глубине души надеясь, что она просто что-то прочла неверно, и протянула Саске обратно листок. Она не была к этому готова, ни сейчас, ни сегодня, ни завтра. К этому нельзя быть готовой никогда. Что они, подростки, смогут сделать в подобной ситуации? — Мы должны спешить, – подтвердил ее худшие подозрения Учиха, судорожно выдыхая и отводя взгляд. Сакура быстро коснулась губ пальцами, затем торопливо поднялась с места. Ее безжизненные, опустошенные глаза налились решительностью, снова превращая ее в прежнюю смелую девушку, коей она и являлась. Наруто следом отогнал страх, а его взор устремился вдаль, к высокому, стройному ряду домов Конохи, блиставшему светлыми огоньками свечей из открытых окон. Судьба деревни была в их руках. Он громко, отчетливо произнес глубоким, уверенным голосом, не позволяя просочиться и капле сомнения, какому-либо другому чувству, что заставило бы их пасть духом: — Мы этого не допустим. Саске, Наруто и Сакура синхронно устремились вперед, коротко переглянувшись. В голове беспрерывно и разительно отчетливо звучали слова из письма: «Восстание готовится этой ночью»

***

Наруто вспоминал этой ночью все, что так отчаянно хотел забыть много лет. Он вспомнил запах гари и крови, мучительную пустоту, которой отзывается душа. И именно это было больнее даже той сокрушительной боли, которая накатывала потом лесным пожаром внутри, сжигая за короткие секунды, подрывая тонкие нити сердца изнутри. Наруто вспомнил момент, когда истошно хочется кричать, упав на колени перед захлебывающимся в собственной крови Какаши, сжавшего одной ладонью рану в бесполезной попытке сделать хоть что-то, дабы оттянуть смерть, а другой – тянувшегося к лежавшему на траве мечу, не достав всего нескольких сун*. На затертой рукояти стыли следы пальцев, а где-то рядом был чужак. Позади закричала Сакура, заставляя обернуться, а рука тем временем старалась нащупать пульс Какаши, слабый, едва стучавший под пальцами. Наруто сорвался с места, на ватных ногах подбегая к оседающей на землю Харуно, и ухватил за плечи, мягко, осторожно прижимая к себе. Саске, присевший на колени рядом с телом, тихо и виновато произнес: — Сакура, она… Девушка почувствовала встающий в горле ком. Она прервала не своим голосом, нечетко произнося слова: — Я знаю. Сакура окончательно потеряла под ногами опору и опустилась на землю, тщательно придерживаемая Наруто. Ее мир разорвался на тысячи кусочков, разлетелся тонкой серой пылью, осев у ног. — Моя мама умерла… – произнесенное ее голосом «мама» казалось еще больнее, резче. Сакура не верила тому, что она говорила, но затем голос неожиданно сорвался на крик. – Моя мама умерла! – звон срывающихся нот эхом зазвучал по окрестности. Глаза заполонили горькие, едкие слезы. Сакура рывком отбросила руки Наруто, прижимаясь к холодному телу Мебуки, безудержно рыдая: — Ее нет… – едва слышно повторяла, сжимая рукава ее платья, с силой зажмуривая глаза. Сердце громко стучало в груди, затмевая все звуки внешнего мира, который был ей безразличен в ту минуту. Ей было плевать на готовящееся восстание, на Наруто за спиной. Внутри ничего не было, кроме ее горя и отчаяния, сжавшего внутри все болезненной судорогой, пока из глаз лились новые горькие слезы, которые были ее единственным спасением от рвущих ее изнутри чувств. Саске отвел глаза, затем резко уцепился взглядом за Какаши. Он кинулся к нему, пока Наруто в онемении смотрел на захлебывающуюся в своих слезах Харуно. — Сакура… – тихо позвал он ее по имени, осторожно гладя по голове, затем, почувствовав нарастающее пламя в районе спины, боль, пролившуюся раскаленным свинцом в теле, заполнившую собой каждую клеточку тела, грозящуюся ударить в голову, дрожащим голосом взмолился: – Сакура, Какаши умирает… Харуно вздрогнула слабее, всхлипнув тише. Наруто легко коснулся ее плеча, чуть сжимая немеющими от боли пальцами. Рассудок покидал его с каждой минутой, пугавшей своей неизбежностью. Наруто уже не мог точно знать, проснется ли собой следующим утром. — Знай, что бы ни произошло… – в голосе отдалось низкой хрипотцой. Сакура плавно обернулась, смотря ему прямо в глаза. Сквозь пелену шока, неверия и страха заструилось слабое непонимание. – Ни за что не позволь мне причинить тебе вред, слышишь? Наруто рывком поднялся на ноги, делая пару шагов назад на дрожащих ногах. Он знал, что слабость скоро исчезнет, а на смену придет сдерживаемая столько лет сила, несравнимая со многими. Вот только нужна ли она, если по сути уже и не являешься человеком? Узумаки мог бы честно попытаться истязать, изорвать себя в клочья и упасть на землю бесполезным куском мяса, который ничем не сможет помочь беззащитным Саске и Сакуре. Ему бы следовало это сделать, потому что потерять себя было наказанием куда худшим, чем потерпеть поражение, даже такое. Но на него смотрела обезумевшая от потери близкого человека Сакура, в глазах которой играл серыми бликами страх, коловший души острее ядовитых шипов роз. Наруто чувствовал ее боль, как свою, и поэтому поддался впервые легко. А ощутив позади укоряющий стеклянный взгляд Какаши, он окончательно потерял нити контроля, словно незадачливый кукловод, переигравший свою роль, в итоге получив лишь оборванные веревки в своих измученных пальцах. Мысли закружились в голове подобно водовороту, в безудержном, беспощадном вихре, для которого не имело значение ничего. Ни чувства, ни мечты. Все превратилось в ничто, вспыхнув на короткие секунды и тут же исчезнув. — Наруто? – робко позвал тихий голос Сакуры, приглушенно донесенный откуда-то издали, но Узумаки знал, что она не получит ответа. Ему осталось только безмолвно попросить прощения, что он не может быть с ней, с ними рядом. Радужка плавно окрасилась алым, будто разливаясь кровавой волной от черного, резко вытянувшегося в вертикальный и узкий, зрачка. Сакура по-прежнему не отводила глаз от замершего на месте Наруто. По телу неторопливо проходила мелкая дрожь, сотрясавшая ее изнутри. Это был Наруто и не он одновременно. Она не отрывалась и тогда, когда Узумаки выпрямился, рассек воздух рукой, устремляя ее в одном направлении. — Выходи, – от этого холодного, низкого голоса передернуло. Сакура завороженно и испугано наблюдала за движениями Узумаки – отрывистыми, точеными, без всяких излишков. Он походил на хищника, вышедшего на свою законную охоту за свежей кровью, которую решил получить любыми способами. К Харуно подошел Саске и осторожно коснулся ее плеча, легко дергая в попытке привести себя. — Сакура… Я принес наши мечи, – Харуно обернулась, коротко бросила тоскливый, быстрый взгляд на тело матери, всхлипнув в последний раз, и сосредоточенно кивнула, вытирая слезы с щек тыльной стороной ладони. – То, что случилось… Я искренне ненавижу свой клан за то, что они сотворили подобное. — Можешь ничего говорить, – жестко сказала Харуно, принимая протянутый меч. Глаза так и норовили вновь наполниться слезами, а внутри все еще хотелось выть, крепко во что-нибудь вцепившись. Сакура отдала себе приказ прийти в порядок, с силой сжав рукоять. – Ты уверен, что это дело рук Учиха? – затем резко вспомнила, окончательно придя в себя от осознания ужаса происходящего. – А что с Какаши?! Саске покачал головой. — Когда к нему подошел я, его сердце уже перестало биться. Мы бы ничем не смогли помочь. Никто бы не смог, – на секунду Сакуре захотелось закричать, видя эти привычные, обманчиво-спокойные черты лица, но затем крик потонул в горле, стоило Саске произнести следующее и опустить глаза, разжимая руки и падая на колени перед ней. – Сакура… Все пошло на самотек. Наруто потерял контроль. Черт… Учиха прошептал абсолютно обессиленно про свою унизительную беспомощность так, что у Харуно сжалось сердце. Ей хотелось потерять сознание, забыться, но Саске, закрывший лицо ладонями, упавший подле него на траву меч, сильный, сломленный и охваченный неизвестной силой за спиной Наруто, враг чуть поодаль и мертвые тела рядом… У Сакуры заслезились глаза, а внутри так и отдавало протяжной, воющей болью. Мать, Какаши… Почему именно они? И едва она подумала об этом, едва отстранилась мыслями, дрожь в руках ушла. Сакура оглушенно вздохнула, где-то в глубине себя горько приходя к заключению: сегодня ей придется стать взрослой. Ей больше не попросить совета у мамы. Ее мамы нет. Сакура действовала скорее механически. Спросила дерганым, не своим, грубым голосом, неприятно прорезавшим тишину: — Саске, мне нужно все, что ты знаешь о состоянии Наруто. Учиха на секунду застыл, осознано помедлив с ответом, а затем произнес: — Он обладает огромной силой. Его удары могут прорезать человеческое тело насквозь, если подвести его к состоянию крайней злости. Но сейчас, – в черных глазах читалось глубокое сожаление и разочарование, – это не злость. Это отчаяние. И я боюсь, что Наруто ослеплен жаждой мести. Раны в подобном состоянии от его клинка будут заживать крайне плохо, долго кровоточить и гноиться. Сакура нахмурилась, продолжая зрительный контакт с Саске, глубоко зарывая в себе раскрывавшиеся раны в кровоточившим сердце. — Откуда? – она задала простой, но прозвучавший чересчур резко вопрос. Внутри Сакура продолжала выть раненым зверем, разумом забивая в себе всякие эмоции. Сейчас было не до этого, не до ее чувств и переживаний, которые сейчас были пусты и не имели никакого веса, однако рука против воли коротко коснулась сегодняшней, свежей, но не оставившей следов раны на коже. — Я видел, – неохотно признался Учиха, следя за направлением руки Сакуры. Заметив, как она провела по руке, он широко распахнул глаза, узнав этот жест, узнав свежее разочарование в зелёных глазах. – Сакура, ты…? — Неважно, – отрезала Харуно, отдергивая руку и ожесточая свой похолодевший взгляд. – В этом состоянии Наруто в безопасности? Саске потупил взор в землю и обреченно сказал: — В том-то и дело. Он силен, но настолько подвержен эмоциям, что неуправляем. Он не думает, лишь идет на поводу своих эмоций, твердящих ему лишь о смерти и убийствах, которые он должен совершать. Его сила зачастую уходит в никуда, но если касается собой соперника, то ему не уцелеть. Наруто разорвет его в клочья. Сакура закусила губу. — Мы можем отвлекать противника, позволяя Наруто наносить удары. — Но нет никакой уверенности, что нас не прикончат под горячую руку. — У нас нет другого выхода,. – сухо поправила Харуно. – Чувства Наруто направлены на объект мести, и мы к нему не относимся. Мы те, кого он защищает. Саске вяло усмехнулся в привычной своей манере, только на этот раз тоскливо. — Если веришь в него, я пойду, – он поднялся, вытаскивая меч из ножен, и глубоко вздохнул, прикрывая глаза и открывая вновь, уже залитые алым цветом шарингана. – Нападаем, как обычно. Я иду первым, после – Наруто. Первые пять его атак выжидаем, в случае чего прикрой его, я помогу по мере сил. Позади раздался шорох. Саске и Сакура синхронно обернулись. За их спинами стояла высокая фигура человека, черная, высокая, устрашающая. Багряные глаза холодно блеснули, а Наруто призывно зарычал, будто зверь. Харуно пораженно поняла, сделав пару шагов вперед и заглядывая в его лицо, что этот злобный оскал не мог принадлежать человеку. Незнакомец заговорил, а у Сакуры на секунду потемнело в глазах, сгустившись последним осколком красок и света на окончании обнаженного клинка в его руках, с которого упала капля крови, с глухим звуком, слишком четко отдавшимся в воздухе. Лицо врага было смертельно бледным, а в словах скрывалась хорошо затаенная, но все же слишком сильная усталость, чтобы суметь скрыть ее до конца. Он был измотан, измучен, но не сдался. Сакура до сих пор толком не знала, что произошло, но интуиция подсказала ей, что он не так давно сражался с Какаши. Она узнала голос из оврага. — Чтобы вы ни делали, уже поздно. В небо взвились высокие столпы воздуха.

***

Им и делать ничего не потребовалось, сравнительно. Наруто едва не изодрал врага в кровь, не оставив безвольного тела. Кровь была везде: на руках, на лице, на волосах, на розовых прядях Сакуры, которая лишь отделалась мелкими царапинами, хотя и могла умереть лишь за то, что произнесла имя Узумаки в попытке остановить и каким-нибудь образом оставить врага в живых, дабы допросить. Наруто обернулся – горевшее в глазах пламя желало лишь дарить смерть, но ни от этого было больнее. Руку снова остро, резко ранило, а ее саму отбросило на приличное расстояние тряпичной куклой. И перед тем, как провалиться во тьму, Сакура поняла: в кошмарах она видела алые глаза Наруто.

Надежда умирает последней. Я бы убил ее первой.**