Истории ненаписанных песен

Тусклый свет, едва проникающий сквозь грязное окно, шорох листвы и дождь, ливший уже несколько дней подряд. Кто бы мог подумать, что однажды Сакура будет так радоваться унылой погоде, даже несмотря на то, что на подобное чувство она, казалось, уже и вовсе не была способна. Харуно привычно приподнялась в кровати на локтях, прищурила глаза и провела ладонью по лицу, тут же отняв ее на небольшое расстояние. Изучив ее пустым, бессмысленным взглядом, Сакура медленно поднялась с кровати, отодвинув угол легкого пледа, ранее укрывавшего тело. Харуно аккуратно потянулась, разминая мышцы, и направилась к зеркалу. Ничего не болит. Странное чувство. Мягкие розовые волосы спутались так, что пальцы в них застревали. Их уже не прочешешь руками, как поначалу практиковала Сакура: слишком длинные, достают до пояса. Пришлось взять с полки деревянную расческу, которой, казалось, можно было выдернуть за раз целый клок многострадальных волос, но Сакура без сожаления дернула ей со всей силы, не проронив ни звука. Эта боль была такой ничтожной по сравнению с тем, что она уже пережила, чтобы шипеть на свое отражение за неудачный прочес путанных волос. Ее утро последние четыре года начиналось абсолютно одинаково: встать, расчесать волосы, умыть лицо, чтобы выглядеть хоть немного свежее, закинуть в рот какой-нибудь еды, если найдется. Если нет – перебиться по дороге или сорвать с какого-нибудь дерева яблоко, запихать его в рот, жуя уже без отвращения. Главное правило жизни – бери, что дают. Большего можно и не получить. Сегодня на полке оказался хлеб, серый, не слишком питательный, но все же сытный. «Отец купил вчера, наверное», – подумала Сакура, отламывая небольшой кусок и запихивая в рот. Налив в глиняную кружку немного воды из колодца, она покрошила мелкий засушенный лист, крошившийся на руках, в нее, перемешала ложкой и выпила залпом, морщась. Эти травы были одной из самых неприятных, но необходимых мер: Учихи отравили все колодцы в округе, и те, кто пил зараженную воду, получали букет отвратительных заболеваний. Одним из последствий была безостановочная рвота – ее Сакуре довелось испытать на себе. Харуно до сих не могла забыть, как ее выворачивало наизнанку, пока Наруто держал ее так, чтобы она не захлебнулась, а Рин пыталась запихать ей в рот ослабляющие позывы лекарства, но получалось плохо. Она даже подумала, что умрет, на одно время просто безжизненно повисла на руках Наруто, однако тот тряхнул ее за плечо, призывая не терять сознание. Лишись она чувств, ей было бы уже не помочь. Сакура крепко вцепилась в деревянную спинку стула, стиснув так, что побелели костяшки пальцев. Она в очередной раз расплакалась, а Рин в это время все же удалось всунуть ей лекарства, крепко закрыв ладонью рот Харуно. Сакура бессильно обмякла всем телом, едва почувствовав, что приступы отступили. Наруто смотрел на нее, и она на секунду подумалось, что ему тоже хотелось бы разреветься с ней на пару. Сакура скользнула рукой в его раскрытую ладонь, засыпая. Узумаки крепко сжал ее пальцы, поднес к губам и нежно поцеловал. — Господи, Сакура-чан… Это было первое, что он ей сказал с момента начала войны.

***

Сегодня все должно было быть относительно гладко. Ввиду погоды никаких сражений не предвиделось, так что план дня представлялся достаточно простым: встретить с утреннего патруля Наруто, отработать в госпитале и зайти к Хокаге за бланками для отчетов. В среднем, можно уложиться к шести, получив таким образом немного свободного времени, которое Сакура обычно предпочитала тратить на походы в библиотеку, тренировки и нечастые встречи с Узумаки. После смерти Какаши и Мебуки они стали видеться все реже и реже, урывками, чаще всего – при походах на кладбище, куда обязательно заходили каждую неделю. Они больше не говорили так часто, как раньше, но при любой ситуации могли выложить друг другу всю душу, рассказать о своих проблемах и попросить совета, когда уже нет сил решать самостоятельно, когда становилось слишком невыносимо больно, а приступы отчаяния уже не уходили, замыкая мир на остром желании лезть на стены. Порой Сакура даже этого ждала, причем далеко не всегда в надежде выпустить эмоции, а просто уткнуться в плечо Наруто и плакать, пока не успокоишься или хотя бы не затихнешь. В это время она могла не приходить в свой пустой, омертвевший дом, лишенный искры, не видеть холодных глаз отца, который удосуживался лишь пары слов для родной дочери, и то лишь по делу. Со временем Сакура перестала обращать на это внимание, вяло отмечая только, что сердце с каждым днем вили кругами стальные обручи, скручиваясь все сильнее и грозясь врезаться еще глубже. Но и к этому привыкаешь, оказываясь каждый день в грязи и пыли, в краю звона клинков, огненных сфер, крови, изуродованных лиц и глубоких рваных ран на чужих телах. Даже от запаха горелой плоти спустя пару лет перестаёт тошнить. Сакура до этого редко думала о понятии слова «война». Оно казалось для нее немыслимым, далеким, уходящим на север туманом. Она не думала, что это коснется ее так близко, слепо веря, что проживет спокойную, скучную, обыденную жизнь, однако вместо этого пришлось задыхаться на поле боя, мучиться от того, что кошмары по ночам еще ярче, чем наяву. Кто-то поговаривал, что наступило возвращение времен Великого Плача, и спустя некоторое время мучительного отрицания Сакура поняла, что это действительно так, но больнее понять было то, что сражения утихнут еще нескоро. В ночь смерти Какаши и Мебуки Сакура, Наруто и Саске приняли бой против их убийцы. Сакура лишилась сознания до окончания боя, а очнулась примерно спустя час после его окончания, обнаружив на месте сгоревший дом Хатаке, больше походивший на бесформенные развалины, едва живого Наруто и странный кулон неподалеку. Сакура ни разу не видела подобных: серебряная кайма по округлым краям, разнившаяся с общим красным цветом, черный рисунок внутри в виде неполного круга и тремя выростами от краев. Саске не было, врага тоже. Харуно собрала все свои силы в кулак, начав залечивать раны Наруто. Их было немного, но все были глубокими: одна, косо нанесенная, – на груди, пара – на ногах и огромный ожог – на спине. С ним пришлось провозиться дольше всего, но Сакуре все же удалось справиться и с ним. Управившись со своей раной на руке, которая почему-то затягивалась с колоссальным трудом, то ли от недостатка сил и магического истощения, то ли из-за чего-то другого, девушка принялась будить Наруто, который долго не желал приходить в себя, чем заставил Харуно прилично испугаться. Она долго тормошила его за плечи, хлопала по щекам, кричала, но Наруто не приходил в себя. Тогда она, кажется, снова потеряла сознание, так и не достучавшись до него. Очнулась уже в госпитале. Около кровати сидела Рин, устало смотревшая в окно. Она коротко пересказала произошедшее: после того, как Нохара отправилась в госпиталь и смогла исцелить Хокаге, по всей деревне начались массовые поджоги. Ей пришлось задержаться до рассвета, обороняя палату Хирудзена, на которую напали несколько Учиха. После этого она вернулась домой, но обнаружила в живых лишь Наруто и Сакуру, которая теперь уже даже не плакала. В душе было глухо и пусто, а в ушах раздавался долгий звон. Рин тяжело вздохнула. Она забралась на кровать, прижала к себе обессилевшую Сакуру, которая до вечера пролежала в легкой полудреме и нее на плече. Они долго о чем-то говорили. Нохара рассказывала о Мебуки все, что знала, не уставая повторять, что та была одной из самых мудрых, добрых и смелых женщин, которых ей довелось знать. Разговор зашел и о Наруто. На просьбу Сакуры рассказать больше о произошедшем в Водовороте она только спросила о том, знает ли Харуно о силе Узумаки. Получив утвердительный кивок, Рин рассказала то же, что говорил и Наруто, но с учетом куда больших подробностей. Сакура узнала об Обито, о том, что во время одной из стычек с врага он погиб на глазах своей команды. Нохара дрожащим голосом поведала, что пыталась его спасти, но не смогла. Позже она, Наруто и Какаши были вынуждены наблюдать смерть Минато и Кушины. Вскоре произошло и то нападение, во время которого Наруто и лишился печати. Описывая это, Рин немного снизила голос: — Я тогда толком и не поняла, что случилось. Все шло, как обычно: я была чуть впереди Какаши, он по моей просьбе остался ближе к Наруто, чтобы в случае чего его защитить. Себе я уже перестала доверять. После очередного удара этот громила, которого мне удалось ранить, взревел, крикнул что-то своим приспешникам. А после произнес какое-то заклинание. Я совсем не помню его. Не то что бы длинное, дело не в этом. Словно кто-то… – Нохара попыталась подобрать нужное сравнение, но затем махнула на это рукой, сумбурно выразившись: – Затянул его шлейфом, смочил водой, как чернильные буквы на пергаменте. Я различила только «centro» в конце. Потом сильно заболело плечо. Впервые в жизни я испытывала такую сильную боль, какую не довелось испытывать после. Потом меня отбросило, как взрывной волной. Позади окликнул Какаши, закричал Наруто. Он кинулся ко мне. Как проскользнул мимо Какаши, не знаю. Позже он рассказал мне: именно Наруто удалось отвлечь громилу от меня. Эта сволочь переключилась на него… Рин опустила глаза, с силой сжимая ладонями бортик кровати: — Я думаю, он заметил у Наруто кулон с символом клана Узумаки. Понимаешь, чем печать новее, тем слабее она укреплена в теле. У Наруто она была совсем новая, у меня уже устоялась, крепкая… Нохара ненадолго замолчала, прикусив губу, а затем закончила свой рассказ: — После сегодняшнего он проспит еще несколько дней. Его резервы сил опустошены, но скоро вернутся. И боюсь, и ему, и нам… Нам всем придется несладко. Сакура, я не знаю, могу ли о чем-то тебя просить, но... Пожалуйста, поддержи его, ведь он будет делать тоже самое для тебя. Вы нужны друг другу, потому что любите. Не совершайте наших с Какаши ошибок. Она грустно улыбнулась, а у Сакуры мелькнул перед глазами образ златовласого мальчика перед грудой окровавленных тел. Теперь она знала, откуда он появился. Харуно коротко кивнула. — А ты не уйдешь? – тихо спросила она, впервые обращаясь к Нохаре на «ты». У Рин защемило сердце. Она сильнее прижала Сакуру к себе, больше сейчас походившую на беззащитного ребенка, чем на певчую, которой ей однажды предстояло стать. — Конечно, не уйду. Я не брошу вас с Наруто. Она действительно никуда не ушла. Сакура видела, как Рин шаг за шагом приобрела доверие Хокаге, став его незаменимой помощницей. Ее полюбили в деревне, лекари стали просить ее советов, проникаться к ней симпатией и уважением. Из таинственной чужачки Нохара стала важной политической фигурой в деревне, стала иметь свое влияние в достаточно широких кругах. После смерти Какаши она завершила обучение Наруто и Сакуры, и как учителю певчей, ей оказывали значимый почет. Узумаки тоже вскоре сыскал успех, только на поле боя: ему едва тогда исполнилось шестнадцать – та самая возрастная планка, по достижении которой разрешают сражаться. Сакура никогда не участвовала в сражениях на передовой: власти не позволяли, ссылаясь на то, что ее смерть может плохо сказаться на духе войск. Харуно злило подобное отношение к себе, как к вещи, но она ничего не могла сделать. Нет, она неоднократно бывала на поле битвы, там отыскивала раненых, исцеляла и при необходимости могла прийти на помощь своим, редко, но вступить в схватку с одним из врагов. Наруто повезло больше нее – он проявил себя отважным воином с первых битв. Бывалые боевые маги переговаривались между собой, что давно не видели таких сильных бойцов, так отчаянно сражавшихся, не ведающих страха и боли. Все вокруг восхищались им, но лишь Сакура и Рин знали, откуда произрастали корни подобной самоотдачи Наруто: он опустошал свои магические резервы до такой степени, что едва не терял сознание, лишь с одной целью – обезопасить окружающих да облегчить себе самому жизнь, так как малое количество силы было легче держать под контролем. Харуно надеялась, что ее чувства утихнут после начала войны, что им станет проще, когда бесконечное и беспощадное время разлучит их, забрав ту близость и единство, которые они обрели, избавив от страданий, но нет, все оказалось совсем наоборот. Она бесчисленное количество раз хотела убедить себя, что их чувства уже увяли, что находиться вместе вот-вот станет проще, уйдет болезненность в словах и фразах, что рана на руке, хоть и залеченная, перестанет ныть оставленным шрамом, в котором не пропадали странные ощущения, граничащие с болью. Сакура научилась не обращать на него внимания, но этого не забыл Наруто. Он винил себя за рану Харуно, не смея простить себе причиненную ей боль. Он поначалу сторонился ее, потом перестал после того, как оба поняли, что каждая встреча может быть последней и в любой миг могут оборваться их жизни, оставив лишь отчаяние и сожаление о том, сколько они еще не успели совершить, сказать. Наруто перестал избегать встреч с Сакурой, а их редкие поцелуи, длящиеся мгновения, неровные, зыбкие, будто миражи, хранились в памяти еще тщательнее обычного. Сакура остановилась возле озера, ожидая Наруто. Встречать утренние патрули было одной из ее обязанностей – если были раненные, ей полагалось их вылечить. Харуно уже пару лет назад позволили самостоятельно проводить операции, а позже самой встречать те самые патрули без посторонней помощи, посчитав ее в достаточной степени для этого компетентной. Иногда она выполняла эту обязанность вместе с подругой Хинатой, наследницей клана Хьюго, которая являлась ее помощницей во многих вопросах. Была еще Ино, но та редко выступала в роли медика: у нее были неплохие способности в данном деле, но она предпочитала прикладывать свои усилия на семейном поприще. Принадлежа к клану Яманака, Ино специализировалась на чтении эмоций, распознавании лжи и анализе магических структур. Девушка занималась допросами заключенных и иногда просила Сакуру присутствовать при них, чаще всего когда требовалась применение пыток. Харуно не одобряла подобных мер, но соглашалась, понимая, что по-другому им сведений из Учиха не выбить. Она следила за пульсом, жизненными показателями заключенных, удерживала в их сознании, когда те начинали проваливаться в забытие. За спиной послышались шаги. Сакура обернулась и увидела нескольких парней, приближавшихся к ней, привычно пересчитала их – как всегда, пять человек. — Как все прош.. – хотела поинтересоваться Харуно, но осеклась: на Наруто не было лица, все остальные же были мрачны и знатно потрепаны. Сакура не удержалась и надолго замерла взглядом на Узумаки, вновь выделяя его из остальных.