Истории ненаписанных песен

Вода тихо журчала в озере, неспешно протекая под потоком ветра, обдававшимся на серой глади неровной рябью. Сакура сидела на берегу, прижав к груди колени и прислонившись к ним щекой. Харуно тоскливо думала о том, какая сейчас там холодная вода. Сакура тихо вздохнула, пряча лицо в ладонях и раздраженно вздыхая. На дне озера сейчас ей могло быть куда спокойней и легче. Исчезли бы все проблемы, потери и разочарования. Все лишь шаг – холодная вода окутает щиколотки, два – достанет до колен, три – до пояса. Неглубоко, но дальше больше, потом тело сведет судорога, и подкосятся ноги. Она пойдет ко дну, вода потечет в легкие. Сакуру иногда манит это искушение, секундно и почти неощутимо, когда ветер задувает под тонкую ткань одежды, морозя нежную, несмотря на все перенесенные тяготы, кожу. Спустя многое пережитое, хоть ее тело и было молодо, Харуно казалось, что она жила уже много лет. Сакура в свои двадцать знала столько, сколько не узнает и половина ее ровесниц. Война сделала ее старше на жизнь, подарив смерть и тяжкий сон, в котором повторяются твои кошмары, чудовищный страх, потери. Она увидела своими глазами горе, ощутила на себе смерть, ее тяжелое дыхание, сдавливающее легкие, сердце, душу в холодных руках. Сакуре казалось, если бы наступил мир, она бы грызла землю, чтобы его сохранить, ломала зубы о камни, но не перед чем не остановилась. Она бы даже пошла на брак с Учиха, даже если пришлось бы пожертвовать собой, она бы все сделала. Сакура даже была к этому готова, лишь остановить череду смертей, как бы не любила Наруто. К тому же, скорей всего она бы вышла замуж за Саске, как за единственного наследника, больше не за кого. И Узумаки бы понял и принял ее выбор, так как помнил, сколько людей умерло на их глазах. Но к браку с Акасуной Сасори Сакура готова не была. Она любила клан, но на такое бы не пошла, особенно зная, что она могла обеспечить его и так, чего бы ей это не стоило. Тем более, подобный союз бы полностью прекратил существование Харуно как самостоятельного рода, и неизвестно, насколько поможет объединение. Тем более, на такой союз сложно согласиться из разумных побуждений – это не выгодно, и практически не имеет никакого смысла, разве что, из желания расширить. Может, имела место нехватка свежей крови в роду, если, конечно, клан не был замкнут в своих родственных связях, как Хьюга, где инцест-браки стали практически необходимостью после долгого кровосмешения, не позволявшего иметь полноценных детей от представителей других родов. Сакура подозревала клан в последнем – у Акасуна практически перестали рождаться здоровые дети в последние годы. В результате браков с одними и теми же представителями разных семейств, практически не осталось тех, кто не приходился друг другу отдаленными, но все же родственниками. Акасуна часто заключали браки с Цукури, Хозуки, были случаи с Узумаки до падения Водоворота. Похоже, сейчас они пришли к выводу, что им нужно обновление, а Сакура – все-таки не самая худшая кандидатура в плане выносливости и здоровья, которое она будет обязана дать детям. Детям. Сакура не могла не знать, что материнство было одной из обязательных составляющих деловых браков – нужны наследники. Здоровые, сильные наследники, которых Харуно может дать, но при этом совершенно не желает этого делать. Это поставит на ней крест, как на лекаре, как на певчей. Врачи, обладающие навыками высшей медицины, нередко теряли свои способности после рождения детей. Процент подобного пропадал только после двадцати пяти лет, а столько времени Сакуре никто не даст. Она нужна на фронте, в правительстве, клану, а не проданной Акасуна ветви. Она нужна Наруто, она должна помочь Наруто. Она должна найти печать, что упоминалась в книгах. Сакура перерыла множество литературы в надежде что-то откопать, но пришла только к одному выводу: без человека из клана Узумаки она ничего не добьется. Если она сумеет найти чистокровного Узумаки с печатью, она сможет вывести как получить на модифицированную, которая ставилась на людей двадцати лет. Хоть и это будет непросто, но с помощью Рин, которая долгое время изучала печати, она могла бы справиться. Она могла бы справиться, но где найти Узумаки? Где найти потомков мертвой земли, на которую сейчас не ступают люди, опасаясь проклятий? Как найти тех, кто выжил в кровавой резне? Как вообще кого-то найти, если Сакура скована по рукам и ногам, привязана к деревне без шансов выйти отсюда потому, что шаг в сторону тут значится смертью? Как она вообще может что-то сделать, когда у нее так мало времени, а Наруто может стать хуже день ото дня? Что она вообще может? Сакура ощущала себя все более жалкой и беспомощной день ото дня. — Я же знаю, что когда у тебя что-то случается, ты приходишь сюда, Сакура-чан. Харуно едва уловимо вздрогнула, отрывая ладони от лица, чисто символически произнося: — Давно не видела тебя, Наруто. – легкий оттенок сарказма в попытке скрыть проблемы и разочарование, в котором Сакура за малым не купалась. Сзади послышался раздраженно-облегченный вздох. Наруто сел рядом с ней, устраиваясь так близко, что они соприкасались плечами. Сакура привыкла к тому, что Узумаки вечно находил ее тут, как и она его. Харуно шумно выдохнула в холодные ладони, потерла их, но так и не получила ни капли тепла. — Отец хочет выдать меня замуж. Он сказал об этом несколько дней назад. – сказала Сакура без лишних предисловий, посмотрев в сторону, внутренне желая посмотреть в лицо Наруто, но не осмеливаясь этого сделать. — Я знаю. – Сакура недоуменно вскинулась, оборачиваясь к Узумаки. В глубине души надеялась, что Наруто будет злиться. Что он будет кричать на ее отца, обещать, что он никому ее не отдаст, стиснет в объятиях так крепко, что она забудет, как дышать. Сакура ждала ревности с его стороны, горячей, жаркой, что он будет клясться ей, что она никогда не попадет в лапы к этому Акасуне. Но вместо этого на лице Узумаки читалось лишь ничего не выражающее безразличие, а в глазах отражались вековые льды и черная, бескрайняя пустота на дне суженных до мелких точек зрачков. — У нас все это обсуждают. Земля слухом полнится, сама знаешь. Похоже, твой отец уже все решил. Сасори активно обсуждает это с отцом. Я услышал, когда проходил мимо их кабинетов. – Наруто никогда не сказал бы ей, что сидел, укутавшись сильными защитными заклинаниями под высокими дверьми несколько часов неподвижно, в надежде выловить хоть слово о Сакуре. – Что ты собираешься делать? Сакура вспыхнула, вскакивая на ноги и крича на Наруто, устремившего к ней откровенно пораженный взгляд: — А ты как думаешь, что я собираюсь делать? – язвительно, ядовито спросила Харуно, упирая руки в бока и смотря на Узумаки раздраженно и зло. – Наруто, я не знаю, как выкручусь из этих проблем! Ты же сам прекрасно понимаешь, чем чреват этот брак и его последствия, что меня ждет. Я – собственность отца, несмотря на совершеннолетие. Пока он жив, и пока я не замужем, я не имею права поступать, как хочется мне, и никакой статус певчей это не исправит! Сакура перевела дыхание, отворачиваясь от Наруто, дрожащим голосом добавляя, затихая: — А ты приходишь, – Сакура поднялась руками к плечам, сжимая их до боли, дрожа и сутулясь. – И говоришь со мной, как ни в чем не бывало, даже… Харуно едва удержала в себе всхлип на последней фразе, сильно стиснув губы. Сакура устала от его безразличия, пустых глаз и лишенных всяких эмоций и чувств фраз. Она знала, что она не лучше, что все они изменились, и что им уже никогда не стать такими как прежде. Она понимала, что им никогда не стать теплее. Они – как сломанные куклы, висящие на старых веревках, готовых разорваться в любую секунду. Но все же – как Наруто, который знает ее лучше, чем она сама, может не понять, что сейчас ей нужен не только его холодный аналитический ум, а просто теплое плечо? Как он может не понимать, как ей сейчас плохо, и что ей нужна поддержка? Простая, человечная, не скрытая которую он мог ей дать, хоть на минуту, хоть на миг? В душе снова бушевали безграничные океаны злобы, редкой для Наруто, но необычайно сильной и обжигающей. Сакура стояла, отвернувшись от него, забыв о времени и погрузившись в прострацию, в которой ничего не могла замечать. Но когда талию обвили руки Наруто, Сакура почувствовала себя прижатой к сильной телу, почувствовав дыхание Узумаки в районе шеи, до которой по ощущениям чуть-чуть не доставали его губы. — Прости. – усмешка Наруто привычно нейтральная, но Сакура показалось, что в ней слышалось раскаяние. – Я, похоже, разучился выражать свои эмоции. Но знай одно, моя милая Сакура-чан. Сакура подняла голову, шумно глотая воздух, когда Наруто целует ее в шею. Под ногами на мгновение пропала земля, а телу разлилось жаркое тепло, прогоняя въевшийся холод, и словно сбивая с курса разгулявшийся ветер. Щеки Сакуры немного покраснели, и она замерла, прислушиваясь к давно забытым ощущениям и завораживающему хриплому голосу Наруто, звучавшему низким шепотом: — Пусть я и стал не более, чем простым убийцей, я все еще люблю тебя и сделаю все, что ты только попросишь. Ты можешь мне верить, чтобы не случилось. – начал быстро обещать Наруто, опаляя дыханием теперь мочку уха Сакуры, неосознанно так и не позволяя ей выровнять сбитое со спокойного дыхание. – И пусть я уже разучился говорить красивыми фразами и поднимать в тебе веру, но… Знай, я буду верен тебе, что бы ни случилось. Сакура закрыла глаза, чуть усмехаясь. Наруто мог портить ей настроение до планки «хуже некуда» простыми неэмоциональными приветствиями и равнодушными прощаниями, так уже умел его поднимать, сам того не подозревая, а то и вовсе отрицать свою незаменимость и ценность для нее. — Будь всегда таким. – на выдохе попросила Харуно, закрывая глаза. — Каким? – немного не понял Наруто, несколько отстраняясь, а затем быстро понимает, о чем идет речь, опечаленно улыбаясь. – Я не знаю, смогу ли. Я уже не тот милый и хороший Наруто. «Который никогда таким не был» – добавляет от себя в мыслях, скрывая иронизирующую усмешку на уголках губ. — Ты всегда будешь для меня самым лучшим. В конце концов, – Сакура развернулась, с неким сожалением сняв с себя руки Наруто, взяв его лицо в свои руки. Улыбаясь увереннее, она сказала, – не думай, что все мы сможем вычеркнуть из памяти. Наруто пораженно вздрогнул, недоверчиво смотря на нее, а Сакура коротко поцеловала его в губы, тут же отпрянув, чтобы тот не успел возмутиться. Отстраняясь, она коротко взглянула на деревья неподалеку, на которых прорезались свежие глубокие полосы, потекшие янтарной смолой. Не позволяя себе нахмуриться, она сохранила на своем лице тень улыбки, дававшую понять, что все хорошо. «Наруто уже практически не замечает подобных выбросов своих способностей. Мне и вправду, порой стоит быть осторожней» – подумала девушка, все же затупляя надоедливые тревогу и беспокойство, тревожно щекотавших изнутри. В конце концов, она потом сама с эти разберётся, а пока ей ни к чему создавать Наруто лишние комплексы и продолжать возводить между ними стены, которые тот упорно старается выстроить в попытке ее защитить. Да и она любит его куда больше, чем может бояться вообще. — Так все же, Сакура-чан… Что мы будем делать? Наруто спросил это немного растерянно, смотря ей прямо в глаза и вновь возвращаясь потихоньку к прежней серьезности, но уже менее жесткой, чем раньше. Сакура вздохнула, понимая, что сейчас это объятие изгладится под их дальнейшим разговором, как складки на мятой одежде под паром, но все же в глубине души надеялась, что оставит какой-то след в вечно усложняющихся отношений и изорванной близости, которая протянулась между сквозь время, истрепалась, но все же не разорвалась. — Я соответствую всем условиям, которые требуются для брака такого типа. — Перечисляй условия, – скомандовал практически приказным тоном Наруто, сосредоточенно подпирая подбородок правой рукой и неотрывно смотря на Сакуру. Девушка не стала сопротивляться, быстро начиная пересказывать те, жестикулируя руками. Рассекая воздух широкими непроизвольными движениями в такт своей речи, она сделала несколько неторопливых шагов в сторону: — Отсутствие других браков, раз. Следственно, детей от них – два. Образование, хотя бы базовое, приветствуется. Крепкое здоровье – я лекарь и долго не буду стареть, стоит также учитывать клан моей матери. Там славились долголетием. Я упоминала, кажется. – Сакура чуть опустила голову, загибая поочередно пальцы на левой руке, и изредка несильно, почти не больно прикусывая нижнюю губу. – Также… Да, есть еще одно… Но тут я тоже подхожу, – Харуно иронично усмехнулась, покачивая головой. – Похоже, отец мне хорошо доверяет, раз за то ручается без всяких вопросов ко мне. Наруто пронизал Сакуру долгим удивленным, любопытным взглядом насквозь, необычно для себя нетерпеливо спрашивая: — Что же? С этим вопросом в глазах Харуно мелькнуло четкое сомнение, словно она не знала, стоит ли это озвучивать вслух. Поколебавшись с несколько мгновений, крайне неохотно сказала, разминая пальцы и опуская взор в землю. — Я должна быть невинна. Никаких меток магической принадлежности и клейм. Чистый товар, они такое любят. Чтобы только свое, нетронутое. – Сакура не скрыла на губах очередной вялой усмешки, небрежно заправляя выбившуюся из пучка прядь, говоря едким голосом. – Как вещь. Наруто молчал, усердно разглядывая мнущуюся под ногами влажную землю в нескольких сантиметрах от воды. Об условии о невинности он слышал и раньше, но думал, что оно сейчас числится на счету лишь условно, на словах. У Сасори же не было никаких обязанностей перед Сакурой, ни лишений свобод, которые предстояли ей. Это было несправедливо, с яростью и обидой подумал Наруто, отстранённо слушая ветер, шелестевший зелеными мокрыми листьями на чернеющих ветках, густо теснившихся на толстых стволах. — Это могло бы избавить от многих проблем. Расплывчато произнесла Сакура, на секунду прикрывая глаза от стыда. Наруто нервно прокашлялся, преподнося сжатый кулак ко рту. Харуно продолжила развивать свою мысль, не обращая внимания на откровенно взвинченный вид Узумаки: — Наруто, ты понимаешь, о чем я.