Истории ненаписанных песен

Сакура очнулась от нескольких несильных хлопков по щекам. Она с трудом разомкнула тяжелые веки и посмотрела в потолок затуманенными глазами, пытаясь понять, что происходит. В голове было непривычно пусто. Как Харуно ни старалась, она не могла заставить произвести ни одного разумного мыслительного процесса. Сакуре очень хотелось вновь закрыть глаза, но смутное чувство тревоги где-то в районе груди не позволяло этого сделать. — Сакура-чан? – встревожено прозвучал справа знакомый голос. Харуно резко приподнялась на кровати, опираясь на ладони, и повернула голову. В затылке тут же отдало острой болью, которая прошла так же быстро, как появилась. Сакура зажмурилась на секунду, пытаясь отогнать окутавшее ее странное чувство. Посмотрев перед собой, она увидела Наруто, сидевшего на табуретке подле ее постели, и Саске, все стоявшего у стены, словно каменное изваяние, бессмысленным взглядом вперившегося в окно. — Ты в порядке? – заботливо поинтересовавшись, Узумаки встал и подошел к находившемуся около Саске столу. Парень немного наклонился и взял с него стакан воды, который немедля протянул Сакуре. Харуно вспомнила произошедшее также быстро и неожиданно, как и очнулась. Она отстраненно взяла протянутое Наруто и сделала несколько жадных глотков. Мгновенно осушив стакан, девушка оторвалась от него, почувствовав, что сразу стало легче. Рассудок немного прояснился, и Сакура хрипло спросила, тотчас закашлявшись: — Долго я была без сознания? — Около получаса. По-хорошему, следует полежать еще пару часов, но тебе нужно возвращаться в деревню, – Наруто устало вздохнул, – иначе забьют тревогу. В подтверждение девушка кивнула. Она села на кровати и опустила ноги на пол, бросив короткий взгляд на пострадавшую ранее лодыжку. Та была как новенькая и совершенно не болела. Обратив на это внимание, Харуно изумленно вскинула брови и поспешила встать с кровати. — Да, Какаши крут, – Наруто весело усмехнулся, словно прочтя ее мысли. – Пошли, он ждет нас на улице… — Стой, – Сакура схватила развернувшегося к выходу Узумаки за рукав, заглянув прямо в его голубые глаза, – ты все ему рассказал? Парень немного растерялся от ее неожиданно сурового и одновременно потерянного взгляда, но сразу же взял себя в руки, спокойно и уверенно ответив: — Да, – заметив, что в глазах Сакуры мелькнул испуг, он поспешил ее успокоить, – поверь, Какаши никому ничего не сообщит. Он всегда защищал меня, и я верю ему куда больше, чем себе. Тебе нечего бояться, Сакура-чан. Еще несколько минут Харуно испытывающе пронизывала парня недоверчивым взглядом, вдумчиво анализируя его слова. Она думала только об одном – о том, что произошло, нельзя говорить ни одной живой душе на целом свете, иначе их будущие неприятности увеличатся в несколько раз, а в их скором появлении девушка была более чем уверена. Случившееся сегодня не останется без последствий ни для кого из них. Интересно, чьи они волосы заметили? Если ее, то дело уже можно считать завершенным – она будет узнана сразу после прихода в деревню. Сакура силой заставила себя откинуть чрезмерно пессимистичные мысли и решила пойти поговорить с Какаши. Все равно он уже все знает. Да и кто знает, вдруг он им чем поможет? — Пойдемте, – негромко сказала девушка, выпустив рукав Наруто из судорожной хватки, постепенно успокаиваясь. Наруто кивнул, открывая дверь и пропуская Сакуру вперед. Она вышла во двор и, заметив Какаши, стоявшего неподалеку от двери, сразу же направилась к нему. Харуно чуть склонила голову, приковывая его внимание к себе. — Я благодарю вас за то, что вылечили меня, – она вскинула полный серьезной решимости взгляд на мужчину, – но я хотела бы спросить вас, что вы можете сказать о том, что произошло в лесу? Какаши застыл в ступоре на некоторое время, растерянно рассматривая певчую. Девушка говорила столь серьезно и уверенно, что мужчина даже растерялся. Ему не верилось, что стоящей перед ним всего пятнадцать. С куда большей охотой он принял бы, что перед ним взрослая, умудренная опытом женщина. Но то была девчонка-подросток, еще немного по-детски сложенная, невысокого роста (она была ниже его плеча) и в противовес этому обладающая не по возрасту умными глазами, сверкающими, словно пара нефритов. Какаши позволил себе слегка усмехнуться, прежде чем ответить ей. Хорошенько поразмыслив, он сказал: – Не стоит благодарности, мне это было совсем нетрудно. Хатаке Какаши, боевой маг ветра, к твоим услугам, – он посмотрел на Харуно немного лукаво, но тут же посерьезнел. – Вы поступили необдуманно, подслушав разговор старейшин. Хатаке обратился к подошедшим Саске и Наруто: – Коноха пойдет на все, чтобы вас разыскать. Особенно это касается тебя, Саске, а точнее, в первую очередь. Хоть ты еще даже оружие в руках не держал, а уже являешься потенциальной угрозой, – он нахмурился, скрестив руки на груди. – При желании клан может с легкостью задействовать тебя в качестве шпиона: ты еще не излучаешь магическую энергию – тебе несложно оставаться незамеченным. – Клану нет до меня никакого дела, – грубо отрезал Саске и тут же прикусил язык, поняв, что сказал то, о чем следовало бы молчать. – Обычно Учиха с ответственностью подходят к воспитанию своих наследников… – задумчиво пробормотал Хатаке. – Что же, не суть. Скорее всего, погиб Данзо. Он вызывал в деревне слишком много толков и всегда вел чрезмерно жесткую политику против Учих. Полагаю, один из их представителей и вторгся на собрание старейшин. Сакура слушала Какаши пристально, внимая его словам. Ей не давало покоя много вопросов, но она решила оставить их на потом, подумав, что любая информация сейчас лишней не будет. Она не верила ему до конца, как не верила бы любому незнакомому человеку. Но почему-то Харуно подкупало полное, глубинное доверие к нему Наруто. Узумаки смотрел на него с улыбкой, восхищением и уважением, как смотрят на тех, кому верят больше всего на свете, на любимых родителей, наставников. Сакура заставила себя немного напрячь память, дабы выудить что-нибудь о парне. Она ведь видела его, пересекалась взглядами в деревне еще до избрания ее певчей. Сакура кинула на Наруто быстрый взгляд. Да, она помнила его осколочно. Он был везде: его золотистые волосы мелькали в толпе и тут же исчезали, а голубые глаза мерцали в темноте, тут же растворяясь в ней. Он был везде, но его не было нигде. Человек-невидимка – невольно подобралось описание. – Откуда вы это знаете? – вырвалось у Сакуры. Хатаке с таким знанием рассказывал о политической жизни Конохи, что ей становилось не по себе. Какаши нахмурился и тяжело вздохнул, явно что-то вспоминая. – Я пробыл двенадцать лет в ведущем войске, – у Харуно на секунду перехватило дыхание. Ведущее войско! Там бились самые смелые и отважные воины, каких только видела деревня, девушка отлично знала это из книг. Она не удержалась от еще нескольких вопросов: – Вас просвещали в детали управления деревней? Можете показать печать? Получив заинтересованный взгляд от всех собравшихся, в том числе даже от Саске, Какаши снова недовольно вздохнул. – Хорошо, – он задрал рукав кофты до плеча и показал печать – татуировку с тонкими черными прожилками, чуть не доходившими до центра. У Сакуры самой такая была, только на лопатке, и рисунок представлял обычный круг, как и у большинства ее сверстников на данный момент. Печать выжигали на теле с помощью применения огненной и лечебной магии. Странное сочетание, но крайне действенное. Ее ставили в возрасте пяти лет, именно пяти. Если хоть немного помедлить, то сила ребенка становилась неуправляемой, и он не мог ей пользоваться разумно и без вреда окружающим людям. Сакура читала о том, как «незапечатанные» дети выворачивали людям руки с помощью магии, выжигали глаза, заливали в горло воду и жестоко пытали окружающих. Те, кто не получил печать в нужном возрасте, были обречены на безумие и одиночество. Харуно всегда пробирала дрожь от мысли, что испытывали дети, которые даже не могли коснуться чего-то, не убив или не обезобразив. – …Да, в какие-то процессы меня просветили, – рассказывал в то время Какаши, наблюдая не без улыбки за эмоциями на лице мальчишек. Любил он эти искренние эмоции юных воинов, которые с таким усердием и рвением желают пополнить ряды бойцов Конохи. Наивные, такие беспечные и все еще дети. Сакуру вдруг осенила мысль. Какаши ведь может быть учителем, верно? – Какаши-сама! Я хотела бы попросить вас об одной просьбе, – она склонила голову, – не могли бы вы меня обучить? – Сакура, ты ведь сама понимаешь, какая это серьезная просьба? – несколько раздраженно спросил Хатаке, растрепывая рукой серебристые волосы. – Мне надо подумать некоторое время. – Думайте, только пообещайте, что скажете «да»! – Какаши, соглашайся! – радостно и весело крикнул Наруто. – Если ты возьмешь меня и Сакуру-чан, то останется всего один человек! – Я могу им стать, – как бы между прочим бросил Саске. «Все равно в клане мною никто заниматься не станет, а тут мастер из ведущего войска», – стягивающее грудь огорчение немного отступило под натиском выгодного знакомства. – Я вас прошу об этом, очень! – произнесли все трое. «От меня и так отказалось уже восемь мастеров», – с тоской вспомнила Сакура, с мольбой глядя на Хатаке. – Вы не можете просить меня о таком, – еще раз повторил Какаши уже с меньшей уверенностью. – Пожалуйста! – Поговорим завтра. Приходите к полудню. – Это значит «да»? – хитро улыбнулся Наруто, прищурив глаза. – Это значит «идите уже домой»! – Хатаке быстро зашел в свое жилище, громко хлопнув дверью. – Спасибо, что согласились, Какаши-сенсей! – крикнула Сакура и звонко рассмеялась, за считанные минуты забывая о произошедшем в лесу.

***

Сакура оказалась дома спустя час. Она опоздала на достаточно большой промежуток времени, и это могло насторожить мать. Молодая Харуно осторожно зашла в дом, тихо ступая ногами по полу и пробираясь к комнате матери. Едва девушка оказалась там, Мебуки накинулась на нее из-за угла, порывисто и неожиданно обнимая так крепко, что в легких быстро закончился воздух. – Сакура, милая, ты в порядке? – встревожено спросила мать, еще крепче прижимая к себе дочь. – Да, со мной все хорошо, не считая того, что ты меня сейчас задушишь… – Сакура постаралась придать себе как можно больше беззаботности и беспечности. – Прости, что заставила волноваться, я просто заплутала немного. И еще… – Что? – Кажется, я нашла человека, который согласен меня учить, – девушка устало улыбнулась. – Кто же это? – сразу встрепенулась Мебуки, с легким недоверием глядя на дочь. – Хатаке Какаши, – на одном дыхании выпалила Сакура и на секунду зажмурила глаза, ожидая реакции матери. – Отличный выбор, Сакура! Я рада, что он согласен тебя учить. Он хороший человек, пусть и немного замкнутый. Он обучит тебя, как надо. Сакура фальшиво улыбнулась, изображая радость на своем лице. Мать волновало не только ее отсутствие.