Истории ненаписанных песен

Сакура решила не расспрашивать мать о причинах ее беспокойства, поняв, что она не будет распространяться ни о чем. Мебуки редко просвещала ее в дела клана, думая, что дочь еще слишком молода для грязных интриг управления. Для нее Сакура всегда оставалась маленькой девочкой, которой она рассказывала красивые семейные предания на ночь, и принять тот факт, что ее малышка уже взрослая, было непросто. Молодая Харуно хорошо знала это и решила, что сможет разузнать о предмете своего интереса через пару дней, когда мать успокоится и все обдумает, а пока что нужно было потерпеть. Не без труда уняв в себе желание засыпать Мебуки вопросами, Сакура поговорила с ней несколько минут и ушла к себе в комнату, засев за изучение очередной дисциплины. Перо противно скрипело в руках, царапая бумагу и отвлекая девушку от своих мыслей, далеких от образования. Осознав где-то на пятой задаче, что попытка отвлечься учебой провалилась, Сакура раздраженно фыркнула и поставила перо в чернильницу. Откинувшись на стуле, она посмотрела бессмысленным взглядом в потолок. В голове теснилось слишком много мыслей, и ей никак не удавалось себя успокоить. Тогда Сакура начала привычно напевать мотив из любимой песни, пытаясь отвлечься. В этот раз получилось лучше. Вполголоса озвучивая строки из «Королевны»*, Харуно действительно почувствовала себя немного легче. Буря эмоций на душе улеглась, а рассудок немного прояснился, позволив, наконец, вздохнуть спокойно. Допев последний куплет, девушка снова засела за учебу, не думая ни о чем и изредка бормоча себе под нос обрывки песни. На следующее утро Сакура обнаружила, что умудрилась заснуть прямо за письменным столом с пером в руке, из-за чего затекла спина, доставляя болезненный дискомфорт. Шаловливые лучики солнца скользнули по лицу, прогоняя дремоту. На плечах оказалась теплая мягкая серая шаль, которую, видимо, накинула на нее мать, когда заглянула в комнату и обнаружила дочь уснувшей за занятиями. С Сакурой такое бывало редко, но все же случалось, и Мебуки уже этому не удивлялась, лишь мягко улыбалась и не будила, иногда гладя розовую макушку. Кинув быстрый взгляд на часы, висевшие на стене и показывающие девять часов, Сакура сонно вздохнула и поднялась со стула. Собираться было еще рано, но Харуно больше нравилось делать все необходимое заранее и медленно идти к пункту назначения, наслаждаясь этим, как прогулкой. Омыв тело прохладной водой и отведав кусок свежеиспеченного хлеба со стаканом молока, Сакура собрала небольшую сумку, сложив туда простой холщовый костюм и пару яблок. Надев белое платье певчей и накинув сумку на плечо, она заглянула в комнату матери. Мебуки еще спала, и девушка не стала ее будить, вспомнив, что предупредила о своем уходе еще вчера. Сакура тихо вышла из дома, осторожно закрыв дверь. Неспешным шагом она направилась к дому Какаши. Хоть она была там всего один раз, но примерно помнила дорогу и знала, куда нужно идти. После пересечения поля ржи Сакура была вынуждена свернуть на тропу, ведущую к главной площади деревни. Решив, что если прозвучит какое-либо объявление касательно произошедшего вчера, она должна быть в курсе и как свидетельница, и как певчая. Миновав уложенную ровными округлыми темными камнями дорогу, Харуно подошла к площади. Едва она окинула ее взглядом, как поняла, что ее опасения были не напрасны: было полно народу, а возвышение, где обычно объявляли важные новости правители, даже невозможно было увидеть. Сакура с трудом протиснулась сквозь толпу, изредка здороваясь, если попадались знакомые, прежде чем оказалась там, где еще можно было что-то разглядеть. Харуно напрягла слух, приготовившись слушать объявление – в том, что оно будет, она была более чем уверена. В голове мелькнула немного запоздалая мысль: может, зря она сюда пришла? — Привет, Сакура-чан! – над головой прозвучал бодрый и громкий голос, заставив Харуно вздрогнуть и резко обернуться. Позади нее стоял Наруто, чуть потягивая голову, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Почувствовав на себе несколько раздраженный и вместе с тем взволнованный взгляд девушки, он недоуменно поинтересовался: — Я тебя напугал? — Нет, – сухо бросила Сакура, поджимая губы и стыдя себя за секундное проявление слабины. Она со вчерашнего дня как на иголках, а он еще кричит на весь квартал. Тут, ясное дело, волей-неволей вздрогнешь! — Извини, – Наруто виновато улыбнулся и потормошил волосы на затылке. Сакура смягчила свое раздражение, увидев эту картину. Вот как можно было сердиться на этого парня, который так очаровательно улыбался? Со своими вечно находящимися в беспорядке волосами он чем-то напомнил ей бесхозного щенка-дворнягу. Сравнение было немного странным, но, тем не менее, показалось Сакуре достаточно точным. — Почему ты тут? – решила спросить она, отвлекаясь от своих пристрастий к сравнениям. — По просьбе Какаши. Он просил… – закончить фразу парню не дал громкий голос, прозвучавший с возвышения. Парень и девушка синхронно обернулись, устремляя свои взгляды на источник концентрации всеобщего внимания. — Сегодня мы собрались по одному важному вопросу. Вчера на собрании старейшин произошло нападение на его членов. Уважаемый Данзо-сама, к нашему великому горю, был убит, а почитаемый Хокаге-сама серьезно ранен. Наши лекари делают все, чтобы сохранить ему жизнь. Остальные старейшины в безопасности, – по толпе пронесся удивленный гул. Раздались тревожные перешептывания, в то время как голос глашатая, зачитывавшего объявление, был беспристрастен, и Сакура не могла различить в нем ни единой эмоции. — Имя нападающего не установлено. Так же известно о присутствии на собрании третьих лиц. Если вы что-то знаете, не утаивайте. Иначе и вас, и провинившихся ждет суровое наказание. Тут, Сакура была готова в этом поклясться, тонкие губы глашатая изогнулись в издевательски-надменной полуулыбке, заставив ее тело окунуться в волну ледяной дрожи. Немного подождав, вестник окинул перепуганную и взволнованную толпу испытывающим взглядом болотного цвета узких глаз, на секунду остановившись на Харуно и затем перескочив на Наруто, как девушка поняла по направлению взгляда. Мужчина едва заметно усмехнулся, прежде чем сойти с возвышения и исчезнуть из поля зрения. Сакура хотела мгновенно рвануть с места, но едва она сделала маленький шаг, как почувствовала, что ее прижали к себе сильные руки, одаряя приятным теплом тела. Над ее ухом раздался тихий, но требовательный и непривычно серьезный голос Наруто, крепко державшего ее за талию: — Успокойся. Не беги сразу, подожди полминуты, тогда и пойдем. Медленно и спокойно, – слова прозвучали как суровый приказ, но Харуно почему-то стало от них легче. Досчитав до десяти, она обернулась, чуть не столкнувшись с Узумаки носами. Лица обоих мгновенно окрасились в алый. Наруто чуть ослабил хватку, и Сакура птицей выпорхнула из нее. — Прости, я… – запнувшись, сказали они одновременно, смотря другу в глаза. Простояв без движения еще немного, они все так же вместе рассмеялись. Сакуре стало немного спокойней на душе, и девушка, уже придя в свое привычное состояние, улыбнулась ему и спросила: — Ну что, пошли? — Ага, – Наруто улыбнулся ей в ответ и сказал, видно, не особо задумываясь о смысле своих слов, – Сакура-чан, ты красивая. Щеки девушки, только обретшие нормальную окраску, вновь стали пунцовыми. Заправив за ухо выпавшую из прически прядь, она рассеяно и смущенно пробормотала: — Пошли уже.

***

— Так значит, «делают все возможное»? – Какаши выглядел разочарованным, когда Сакура и Наруто рассказали ему об объявлении глашатая. Он стоял, засунув руки в карманы и рассерженно смотря перед собой, не видя в упор недоумевающих Харуно, Узумаки и даже подошедшего Учиху – Да и еще Орочимару поставили говорить об этом. Он ведь никогда не сообщает хорошие вести! Какая глупость! Хокаге при смерти, а они собираются кормить народ сказками о борьбе за его жизнь… — Почему вы так уверены в том, что Хирудзен-сама умирает? – не выдержав, спросил Саске, сосредоточенно нахмурив черные брови и заинтересованно смотря на мужчину. — Я видел это своими глазами, – раздраженно бросил Хатаке и все же решил обратить внимание на округляющиеся глаза ребят, – да, я пробрался в больницу, где лечат высокопоставленных лиц. И да, я все еще жив. — Как?.. – ошарашено спросила Сакура. Кому, как не ей, знать, что пробраться туда, где побывал Какаши, просто невозможно! На входе стоят несколько сильных, специально подготовленных воинов, которые при попытке пробраться перережут тебе горло небрежным взмахом руки. Это же просто невероятно! «Врет, может?» – недоверчиво подумала девушка, придирчиво рассматривая Какаши. — Я говорю правду, – серьезно сказал он, окидывая присутствующих недовольным взглядом. – И то, что я увидел, вам лучше не видеть вообще никогда в жизни. Узнав, что сделали с Хокаге, я вообще боюсь предположить, кто мог сотворить такое… — Какаши… Может, мы позовем ее? – робко подал голос Наруто, пересекаясь взглядами с Какаши. Сакура посмотрела сначала на одного, затем на другого. В глазах обоих плескался океан боли и тоски, понятной только им двоим. Харуно замерла, растерянно всматриваясь в их лица и пытаясь понять, что же вызвало в них бурю чувств. – Ты ведь знаешь, что только она сможет помочь Хокаге. — Наруто, я уже думал об этом. Когда решу, скажу тебе, хорошо? – получив в ответ утвердительный кивок, Какаши тяжело вздохнул и продолжил: — Теперь за вашими именами охотятся. Вы явно стали свидетелями не просто того, что нельзя было видеть. Все гораздо хуже. — И что нам делать? – тихо спросила не на шутку встревоженная Сакура. — Нужно скорее начать обучение. Чем скорее вы овладеете оружием, тем раньше сможете в случае чего за себя постоять. Ищейки не смогут вас отыскать довольно долгое время, но это не значит, что они остановятся. Вас будут искать и руководство деревни, и клан Учиха. Сведения, которые, как они предполагают, вам известны, важны обеим сторонам. Вами займутся лучшие искатели, и меньше, чем через полгода, вы окажитесь в списке подозреваемых. Тогда и будете в опасности. Пока что не о чем волноваться. — Но почему они так долго будут искать нас? – задал вопрос Узумаки, глубоко окунувшийся в анализ сказанного. – Разве у них не стихнет интерес к нам? — Они подозревают вас в пособничестве убийце. А такие дела, вроде нападения на Хокаге и убийства его помощника, не просто не прощают – их помнят на протяжении десятилетий, а наказание за такое убийство – смерть от четырех элементов, – Хатаке посмотрел на небо, что-то беззвучно шепча губами и наблюдая за неторопливо плывущими в небе облаками. Сакура прикрыла рот ладонью, стараясь не охнуть от ужаса. Казнь через четыре элемента – самая мучительная пытка на земле. Проще перерезать себе горло, чем испытать то, о чем сказал Какаши. Даже самые неисправимые невежды знают, что это несравнимо даже с Адом. Это куда хуже. «И мы можем это пережить?» – промелькнула в голове мысль, которую тут же вытеснила другая: «Нет, именно пережить подобное еще никому не удалось». — И единственный выход скорее начать обучение? – пробормотал Саске. — Боюсь, что да, – Хатаке вновь посмотрел на ребят. – Поодиночке вы, конечно, не сможете сделать ничего, но вместе, втроем, при хорошей подготовке у вас появятся шансы. — А если нас попытаются убрать по одному? — Вы придете на помощь друг другу немедля. Я могу сделать так, что вы всегда будете знать, где кто находится, – ненавязчиво предложил Какаши, – только через некоторое время. Я объясню вам все позже, и вы решите, стоит оно того или нет. Саске, Сакура и Наруто коротко кивнули, выказывая свое безропотное согласие. — Но… Почему вы нам помогаете? – робко спросила Сакура. — Потому что кроме меня этого не сделает никто, – смягчившись под ее доверчивым взглядом, сказал Хатаке. Он немного улыбнулся, вздохнул и произнес: – И да, я согласен вас обучать. — Спасибо, Какаши-сенсей! – прозвучал стройный хор голосов, и лица ребят озарились счастливыми и немного неверящими улыбками.

***

Ночью небо было чистым и казалось безграничным, словно все очертания дозволенного перестали существовать и весь мир преобразился. На непроницаемой тьме неба искрились россыпи звезд, заставляя любоваться их завораживающей красотой. В Конохе была легенда о том, как они появились. В ней говорилось о Богине, носившей жемчужное ожерелье, влекшее к себе других представительниц небес. И одна из них, что была очень зла, решила завладеть им любой ценой. Она хотела силой украсть ожерелье, схватилась за него рукой и дернула на себя. Но вместо того, чтобы перейти в чужие руки, украшение с треском рассыпалось, одарив небо жемчужинами-звездами, которые ярко засветились и стали дарить людям лучи света, грея в непроглядной, окутывающей тьме ночи. Какаши хорошо помнил эту историю, от первой до последней буквы, ведь ее любили все, кто был ему дорог. Сначала мать, рассказывавшая эту легенду на ночь, отец, заменивший ее после смерти, все дорогие друзья. Сейчас почти никого не было в живых, но Хатаке порой повторял ее перед сном. И тогда, глядя на небо, вновь нечаянно прокрутил легенду в голове. Нельзя было жить прошлым. Нельзя было жить ночью, скрывавшей за собою его грехи, не лучшие поступки и пролитую кровь, но Какаши не умел иначе. Он и был бы рад научиться, но никак не получалось. Он помнил, как любил Коноху и как ненавидел ее руководство. Он пролил бы больше крови, чем раньше, воевал бы за каждый ее миллиметр, но не дал бы ее сломить, уничтожить. Хатаке уже сделал это раньше и, как бы ни жалел, не горевал об убитых: он знал, для чего на это шел. Но разве стоило сражаться за то, что сейчас рушилось на глазах? Лекари ничего не смогут сделать для Хирудзена, лишь усилят его муки, ненадолго продлив ему жизнь. Какаши знал это так хорошо, что становилось даже страшно. Но что могло быть страшнее, чем то, что происходило сейчас? Без нынешнего Хокаге жизнь в деревне определенно покатится под откос, и никто не сможет этому помешать. Помочь мог только один человек. И Хатаке знал, что он должен будет позвать ее. Покрутив в руке хорошо запечатанный конверт, он высоко поднял его и прошептал заклинание, как всегда, одними губами. Мощные порывы ветра тотчас забрали письмо из руки, плотным кольцом сжимая Какаши. Тот спокойно продолжал шептать, чувствуя, как ноги чуть оторвались от земли на считанные доли секунды. Конверт взмыл в небо, стрелой умчавшись вдаль. Мужчине не удалось проводить его даже взглядом. Он с тоской смотрел на темное полотно, цепляясь взглядом за размытую полосу горизонта, над которой скоро начнут появляться первые признаки нового дня. — Только вернись. Прошу, – тихо прошептал Какаши, – ты ведь обещала.