Истории ненаписанных песен

— Какаши-сенсей, с чего мы начнем? – нетерпеливо спросила Сакура, едва удерживаясь от того, чтобы не вертеться на месте от предвкушения. Впрочем, как и все стоящие рядом: Наруто и Саске тоже с трудом старались не выдавать свое возбуждение, испытующе смотря на Какаши, который в отличие от окружения был абсолютно спокоен, разве что чуть-чуть нервничал. Хатаке давно не брал к себе учеников, но сам процесс обучения помнил во всех мелочах, как и свою манеру подачи материала. — Не торопитесь и не волнуйтесь, сейчас я все объясню. Прежде мы перейдем к тренировкам, я хотел бы поделиться с вами кое-какой информацией, которая вам пригодится. Этого вам не рассказывали ни дома, ни в школе. Как я понимаю, все имеют достаточно расплывчатые понятия, как пользоваться магией. Думаю, вы замечали, что во всяких книжках и учебниках никогда не описывался процесс создания магии и пользования заклинаниями? Сакура, Наруто и Саске сосредоточенно нахмурили лбы. Харуно пожала плечами: да, она действительно замечала что-то такое. Во всех книгах, сводах законов Конохи описывались казни и прочее, но, тем не менее, механизм их проведения от этого не становился проще и понятней. Еще могли даваться странные термины, значение которых Сакура нигде не могла узнать. В библиотеке книги с подобными материалами ей не выдавали, несмотря на занимаемую в деревне должность. — Правильно, замечали, – продолжил Какаши после недолгой паузы, – на самом деле процесс обучения владением магией является огромным таинством, и в него не посвящают кого попало. Хотя, думаю, если бы к вам в руки попала книга с подробным описанием, в лучшем случае вы ничего не смогли бы сделать, а в худшем же – ненароком покалечили бы себя. Я научу вас пользоваться вашими способностями и разовью их настолько, насколько только смогу. Разумеется, если у вас будут на то силы и желание. Если вы будете лениться, пренебрегать тренировками, у вас не получится ровным счетом ничего. Сакура внимательно слушала Какаши, впитывая все его слова, словно губка, понимая, что он как никогда прав. Она нерешительно размяла пальцы, хрустнув суставами, и внимательно посмотрела на Наруто – тот воспринимал информации ровно так же, как и она, с такими же эмоциями и той же серьезностью. Неужели Какаши ему ничего не рассказывал? До сегодняшнего дня она думала, что Узумаки будет к моменту начала обучения немного обгонять их с Саске, но сейчас понимала, что он находится в том же положении – удивленный и нетерпеливый, желающий скорее обрести новые знания. На обычно безразличном лице Саске сейчас мелькали те же эмоции, что удивило Сакуру, наверное, сильнее, чем реакция Наруто. Из книг девушка знала, что Учиха начинают обучение своих представителей года на два раньше, чем другие кланы. Да и вообще, навряд ли бы они доверили воспитание молодого воина «проходимцу», коим наверняка представители благородной семьи посчитали бы Хатаке. Но впрочем, Саске же упоминал, клану нет до него особого дела. Наверное, он был младшим братом какого-то талантливого воина, которому уделялось все внимание ветви клана. Это частично объяснило бы то, что вместо прославленного бойца своей семьи Саске учился у мага Ветра… Хотя Сакура предпочитала не слишком забивать себе этим голову. — Для начала я хотел бы объяснить вам, – продолжал тем временем Какаши, – разницу между заклинаниями и боевыми магическими элементами. Заклинания являются механизмом, который требует от вас полной сосредоточенности и спокойствия. Раздражены ли вы, бардак ли и вас в голове, неразбериха или буря. Чем больше вы подвержены эмоциям, тем хуже выйдет заклинание. Оно, как и лечение больных с помощью магии земли и воды, требует четкого внутреннего контроля. Элементы магии в бою отчасти схожи с ними, но все-таки есть различия. Ярость, боль, ненависть, любовь – чем сильнее эмоции, тем сложнее контролировать себя. Однако эту силу вы сможете высвободить с помощью клинков; если все пойдет хорошо, я вручу их вам на следующей неделе. — А без клинков? Мы можем применить свои силы без них? – полюбопытствовал Саске. — Да, но это будет очень и очень мелкая магия. Максимум ваш противник ощутит дуновение ветра, искру пламени на одежде, брызги воды или удар мелким комком земли. И кстати это будет сейчас вашим первым упражнением. Вы должны будете высвободить свою внутреннюю силу. Я хочу посмотреть, какими стихиями вы обладаете. — Разве это и так неясно? – фыркнул Саске. – Клан Учиха исконно владеет магией огня. Да и к тому же, что мы сможем сделать без оружия? Какаши обреченно вздохнул и начал терпеливо объяснять: — Я не прошу от вас свернуть горы, сжечь деревню или что-то в этом роде. Это вам и не понадобится – я просто хочу составить примерное мнение о ваших способностях. — И как нам это сделать? — Вдумайтесь, уйдите глубоко в себя, потеряйте на минуты связь с внешним миром. Сконцентрируйте внимание на каком-либо объекте, попытайтесь смотреть словно сквозь него. Представьте, что весь мир сосредоточен на нем и вас, словно вы находитесь вдвоем в белой комнате, в которой нет входа и выхода. Не чувствуйте ни дуновения ветра, ни луча солнца, что скользнет по вашему лицу – ничего. А потом, когда ощутите, что испытываете спокойствие, внутренний баланс, резко вспомните что-то, что вызывает у вас сильные эмоции, и всмотритесь в объект еще пристальней, «прожгите» его глазами. — Звучит довольно сложно, – Сакура напряженно вздохнула, чуть опустив голову. Задание казалось странным и выглядело неясно, она никогда ничем таким не занималась, а упражнения в академии даже близко не были похожи на описанное Хатаке. Вдруг она провалит его самым худшим образом? — Не переживай, Сакура-чан! – на плечо легла рука Наруто. Харуно слегка обернулась, наблюдая за тем, как он ободряюще улыбнулся ей, словно желая сказать, что «жизнь прекрасна, наслаждайся ей вместе с этим непонятным упражнением». Похоже, Узумаки нисколько не волновался, ни тени растерянности не промелькнуло на его лице. Он сказал, стараясь поделиться с девушкой своим позитивным настроем: – Я уверен, у тебя все прекрасно получится. — Спасибо за поддержку, – растерянно поблагодарила Сакура, несколько смутившись. Ей стало неловко из-за того, что ее утешали, как последнюю размазню, которая расстроилась из-за самого первого и, скорее всего, самого легкого задания. — А теперь хватит пустых разговоров! – немного сурово приказал Какаши. – Займитесь делом. — Хай! – откликнулись Узумаки с Харуно, мельком переглянувшись. Сакура уткнулась взглядом в землю, стараясь расслабиться и освободить разум от всего лишнего. Выбрать предмет? Она не стала долго заморачиваться над этим и избрала своей целью пучок сорной травы, одиноко торчавший чуть поодаль от своих собратьев. Девушка на секунду сосредоточенно зажмурилась, концентрируясь на своих внутренних ощущениях. «Ничего не слышать. Ничего не видеть, кроме объекта. Ничего не чувствовать. Сильное воспоминание…» – Сакура повторила в уме основные наставления учителя. Первые три пункта оказались проще всего. Сакура неожиданно поняла, что уходила в себя довольно часто, когда допоздна засиживалась за занятиями. Сильно устав, она обычно могла минут десять просидеть на стуле, ни о чем не думая и не слыша даже криков зовущей на кухню матери. Что уж говорить о шелесте листвы и завывании ветра? Это оказалось даже легко в какой-то мере. Отрешившись от всяких мыслей, Сакура простояла так некоторое время, пустым взглядом смотря на одинокий куст. Сложнее было с воспоминанием, тем более, вызывающим сильные эмоции. Ведь жизнь Сакуры всегда была размеренной, протекала тихо, словно величавая многолетняя река. У нее было самое обычное детство самой обычной девушки селения – естественно, до последних лет. Она родилась в небогатом, но родовитом клане, пустившим свои корни глубоко в историю деревни. Но вместе с тем, в деревне выходцев Харуно не слишком жаловали или уважали. Даже было не ясно, почему именно Сакуре довелось стать новой певчей, ведь по сравнению с другими более уважаемыми наследницами других кланов у нее не было особых шансов. Сакура не любила вспоминать о том, как ее выбрали на роль певчей. Не захотела и сейчас, хотя, может быть, и вспомнила бы, но в голову ударило другое воспоминание, что, несомненно, было куда хуже недавних, связанных с произошедшими в ее жизни изменениями. Если те были просто неприятными, колкими, острыми и просто жгуче обидными, то это воспоминание навсегда впилось своими клешнями в память, проев ее словно кислота. Та «старая память» навсегда была искорежена, изуродована тем днем – пятым июля. Сакура точно помнила дату, даже лучше, чем свой день рождения. То воспоминание было родом из детства. Было даже странно, что оно произрастало оттуда, из самого обычного детства самой обычной девушки. Она не могла бы назвать какой-либо запоминающийся чем-то плохим момент до девяти лет. Тогда с отцом произошла трагедия, приковавшая его к кровати и вынудившая мать заниматься делами клана, дабы управление не перехватил жестокий и корыстолюбивый брат отца Кэйташи. С тех пор дружелюбная атмосфера в доме Харуно канула в лету: Кизаши, отец, впал в кому и не очнулся по сей день, Кэйташи строил свои никому не нужные козни, а мать металась палым листом, молясь всем богам, чтобы все поскорее закончилось. Сердце девушки сковывала невыносимая колкая грусть каждый раз, когда она вспоминала о ситуации в клане. Раздор, громкие скандалы по выходным, казалось бы, самым тихим и мирным дням. Именно в воскресенье и субботу Кэйташи предпочитал заваливаться в дом Харуно, где проживали Сакура и Мебуки. Ему никак не сиделось дома, он никак не мог позабыть своих амбиций, с давних пор подпитываемых собственным эгоизмом. Он не считал, что ранит любимую жену своего брата словами о том, что последний не очнется. Кэйташи открыто заявлял, что матери Сакуры было бы куда лучше передать правление именно ему, а не дожидаться совершеннолетия дочери, которое наступало через три года. Срок становился все ближе, и мужчина нервничал все сильнее, ведь понимал, что Мебуки истощена борьбой с ним, а для Сакуры пост главы клана, пусть и такого незначительного, как Харуно, станет отличным довеском к должности певчей. После каждого громкого скандала Сакура все яснее понимала, как сильна духом ее мать. Мебуки никогда не роняла своего достоинства перед Кэйташи, ни разу не проронила ни слезы в его присутствии, хоть после каждого ухода и рыдала, сидя на полу и впиваясь ногтями в неровное покрытие пола. Она не поднимала головы, не желая показать своей слабости, когда заходила дочь, осторожно поднимавшая ее с пола и ведшая на кухню, дабы напоить успокаивающим отваром из трав, который за долгие годы раздора Сакура научилась готовить с закрытыми глазами. В памяти промелькнули недавно пророненные во время разборок слова Кэйташи. «Мебуки, почему ты до сих пор не желаешь понять, что твой муж уже никогда не очнется? Почему ты продолжаешь лелеять надежду, наблюдая, как его тело загнивает заживо? Неужели ты так желаешь увидеть, как истлеет его оболочка, так и не закопанная в землю?» В груди холодным огнем разлилась ярость, заползшая в самые потаенные уголки рассудка. Сакура до боли сжала кулаки, вспоминая, как долго успокаивала ее после этого мать. «Да как он смел сказать такое при ней? Мы уже все смирились с его мыслями. Но почему он не желает держать их при себе?!» – с негодованием и яростью подумала девушка, еще крепче сжимая пальцы. Она еще сосредоточеннее впилась взглядом в траву, словно та была виновна во всех бедах ее злополучного клана. Неожиданно та резко накренилась вбок, неглубоко уходя под землю и покрываясь поверхностным слоем земли. От удивления Сакура даже позабыла о своих проблемах, в которые так глубоко ушла. — У меня получилось… – пробормотала девушка, не веря своим глазам. — Да, у тебя получилось. – Какаши удовлетворенно улыбнулся, явно обрадованный успехом своей подопечной, – молодец, Сакура. Не успела она даже обрадоваться, как заметила, что под ногами заискрился цветок, на секунду вспыхнув пламенем. Почти одновременно рухнул подрезанный лепесток, рассеченный ровно на две доли. — Просто отлично! – Хатаке прошелся глазами по лицам Наруто и Саске, довольно глядя на них, – у вас у всех вышло просто замечательно. — Я же говорил, что у тебя получится, – победно ухмыльнулся Узумаки, смотря на Сакуру. Та лишь кивнула, не зная, что сказать. — Теперь когда я знаю, какие у вас стихии, немного поработаем физически. Какаши наклонился и поднял с травы три деревянных палки и поочередно раздал их ученикам. Сакура покрутила палку в руке и взяла двумя руками за отрезок, где, как она почувствовала кончиками пальцев, дерево было более тонким. Она спросила: — Должны продемонстрировать, что помним и умеем? — Верно. — Можно я начну? – бодро поинтересовался Наруто, покрутив в руке «оружие». — Конечно, – Какаши безразлично пожал плечами. Узумаки явно неплохо владел катаной. По крайней мере, удары были показаны просто безупречно. Парень уверенно рассекал воздух, словно нанося удары своему незримому противнику с такой силой, что казалось, окружающая атмосфера вот-вот со скрипом разломится пополам. Сакура с интересом наблюдала за ним и с некоторой завистью отметила, что не может похвастаться такими приемами, хоть и чисто теоретически у них был одинаковый уровень знаний. Когда Наруто завершил демонстрацию своих способностей, Харуно едва слышно вздохнула, понимая, что ей еще очень далеко до его навыков. Саске вышел продемонстрировать свое мастерство вторым. Его стиль атаки был более плавным, медленным, чем у Наруто, но достаточно отработанным. Саске явно ознакомился с парой приемов боя своего клана – это было заметно по осторожным скользящим движениям и некой степенности в действиях, что, в общем-то, было присуще всем Учиха, обладавшим невероятной точностью удара. Конечно, было неизвестно, как покажут себя Наруто и Саске в настоящем поединке против реального противника, но их уровень владения катаной явно превышал средний. Свое выступление Сакура провела без каких-либо изысков: базовые удары без особых вложений силы, быстроты, резкости и пара ошибок при нанесении удара. Какаши не стал делать ей резких замечаний, только что-то пробормотал себе под нос. Но этого хватило Харуно, чтобы окончательно понять, что она действительно отстает от своих будущих напарников, и несколько обреченно поплестись в строй. — Итак, я жду вас на следующий день. Попрошу вас к завтрашнему дню как следует отработать базовые удары. Можете идти. — Хорошо, – грустно сказала Сакура, поднимая с земли сумку. Ей предстояло вдоволь натренироваться сегодня, чтобы хоть немного догнать Саске и Наруто. – До свидания, Какаши-сан. — До встречи, Сакура, – добродушно отозвался Хатаке. — Слушай, Сакура-чан… – окликнул ее Наруто и, смущенно почесав затылок, спросил, – можно тебя проводить? У тебя все равно путь неблизкий, а с Какаши сидеть скучно. Он только и делает, что копается в своих извращенных книжках и ставит на мне свои кулинарные эксперименты… — Наруто, порублю на салат, – равнодушно отозвался Какаши, уже давно привыкший к полному отсутствию хотя бы намека на субординацию. — Можно, – Сакура хихикнула в ладонь и улыбнулась, чувствуя, как поднимается настроение. — Пошли, – Наруто подхватил свой рюкзак и кинул на Сакуру лукавый взгляд, – знаешь, с моей стороны, наверное, неуважительно называть тебя с суффиксом «чан»… Может, мне следует называть тебя на «вы»… — Нет, – Сакура недовольно поморщилась и не дала ему закончить предложение. Неожиданно она поймала себя на том, что Наруто был последним человеком, которого она хотела бы попросить называть себя уважительно. От «Сакура-сан», что могло бы прозвучать в следующие секунды, ее чуть не передернуло, – для тебя я только «Сакура-чан», и точка. Наруто хитро улыбнулся. — Пусть будет по-твоему… – быстро согласился он, а затем произнес, медленно, растягивая гласные, словно пробуя ее имя на вкус, – Сакура-чан.