Истории ненаписанных песен

Абсолютная темнота. Она была всюду. Она окутывала, погружая в себя до конца и не давая сдвинуться с места. Сакуре казалось, что чья-то ледяная рука сжимала ей горло, не позволяя сделать ни вдоха. Харуно беспомощно открывала рот, пытаясь сделать хоть небольшой глоток воздуха, но становилось лишь хуже: хватка крепчала, а тьма сгущалась все плотнее и плотнее, превращаясь во что-то материальное. Сакура чувствовала, как ее тело извивается в предсмертных судорогах, а руки бессмысленно колотят по пустоте и увязают в ней. Она отчетливо ощущала, что умирает, но ничего не может сделать. В обезумевшем от страха рассудке, в безумном урагане яростно крутились мысли, а отовсюду доносился странный шепот. Неизвестные ей слова, что плотным кольцом окружали сознание, становились все громче. Это напоминало длинное сложное заклинание, произносимое над жертвой колдуном. Но Сакуре казалось, что это ее родной язык, который она знает с малолетства. Нет, даже больше – она была в этом уверена! Однако так и не смогла не различить ни слова... Девушка силилась выделить из общего потока хоть один знакомый собственному уху звук, но тщетно – из горла вырывался только спутанный хрип вперемешку со стонами боли. Харуно в бессилии откинула голову, ощущая, как плавно исчезает сознание, разрушаясь в нескончаемой череде мучений. Перед широко открытыми глазами мелькнули яркие алые пятна, кровавыми лужами расползаясь и закрывая собой бесконечную тьму. В лужах ясно отразились картины на которых люди сражаются друг против друга, калечат и разрезают тела, все больше заливая кровью воспаленное сознание Сакуры. Все вокруг тонуло в бесконечной алой реке и медленно растворялось, становясь ее частью. Харуно дернулась, почувствовав, что хватка на шее исчезла, и закричала, услышав крики людей, что дрались вокруг и молили о помощи, корчась в бесконечной агонии. Она рухнула на колени, зажимая уши руками и запоздало понимая, что это ничем не поможет, и продолжила отчаянно кричать, срывая до хрипа дрожащий голос: — Прекратите! Перестаньте! Но кошмар не желал прекращаться. Кровавые и жестокие образы все ярче вырисовывались в сознании, а в центре всех ужасающих картин алела одна, самая ужасная. Все его тело было запачкано кровью, а в руке он сжимал катану, готовясь нанести удар, стоя средь тел изуродованных людей. Он резко обернулся, скривив губы в издевательской ухмылке, тут же сменившейся звериным оскалом. Сакура попыталась рассмотреть его, прищурилась, надеясь запомнить черты лица, но не смогла: они ускользали, растворялись в общем красном мареве. Злой насмешливый голос, пропитанный ядом, единственный четко выделялся на фоне слившихся в один неясный хор криков: — И этого ты желаешь, певчая? Преисполненные ненавистью и яростью алые глаза словно заглянули в душу, заставляя Сакуру провалиться в спасительное небытие.

***

Харуно резко подскочила на кровати и часто заморгала, прогоняя навеянные образы. Перед глазами все плыло, не желая воссоздавать четкое изображение происходящего, а белые простыни казались слишком светлыми после ядовито-ярких красок кошмара. Пытаясь отвлечься, девушка провела ладонью по лбу, смахивая пот и убирая намокшую челку. Сделав глубокий вдох, Сакура привычно посмотрела на часы, только-только переставшие раздваиваться перед глазами. Семь часов утра. Харуно приготовилась снова откинуться на кровать и поспать еще немного, как подумала, что сон может иметь продолжение. Желание поспать исчезло без следа. Сакура нехотя встала, потягивая руки к потолку. Пытаясь хоть как-то поднять настроение, упавшее за грань нулевой отметки, она утешила себя тем, что уже пару дней не просыпалась с саднящей болью в мышцах во всем теле. Немного не веря этому, Харуно встала, схватив в руку палку, стоявшую у края стола, и начала почти автоматически выполнять базовые приемы владения оружием: стойка, удары, блокировка, стойка. Вправо, влево, поворот, перед собой, нагнуться и блокировать сверху. Находясь в отрешенном состоянии, она не сразу поняла, что все выполнила правильно. Сакура зевнула, с радостью отмечая, что тело действительно не болит. В последнюю неделю она, Саске и Наруто без устали отрабатывали основы владения катаной. Какаши внимательно наблюдал за их тренировками, делая замечания и давая советы. Также он устраивал между ними спарринги. Все трое уже успели сразиться друг против друга и выявить слабые и сильные стороны. Например, Сакура знала, что у Наруто есть пробелы в защите, но вместе с тем превосходная, просто поражающая скорость – этим он и отличался от нее и Учихи. Хатаке говорил, что это особенность магов Ветра, коим впоследствии станет Узумаки. Скорость всегда выделяла их, давая свое «стихийное» преимущество. «Стихийных» преимуществ было всего четыре. Вода – гибкость, пластичность; огонь – напор, стремительность; земля – сила, устойчивость. Еще к преимуществам можно было отнести повышенную обучаемость целительству, основанному на обмене глубинной энергией при телесном контакте – у Воды и Земли, в особенности у последней, так что у Сакуры заискрилась на горизонте надежда обучиться высшему виду врачевания. Харуно была счастлива это узнать. Ее мать когда-то владела этой магией, но потом прекратила пользоваться, возглавив клан после трагедии с Кизаши. Сакура, будучи юной девчонкой, еще учась в Академии, часто приходила после занятий в госпиталь к матери и наблюдала, как та лечила больных. Где-то к восьми годам она уже спокойно наблюдала за тем, как мать вправляла открытые переломы и останавливала сильные кровотечения. Позже такое отношение начало настораживать саму Сакуру, когда та видела, как ее сверстники брезгливо отворачивались от подобных картин. Но тем не менее, она могла уверенно перечислить правила первой медицинской помощи и применить их на практике в случае необходимости. Немногие ее сверстники могли похвастаться такими знаниями и навыками, но Сакура не гордилась этим, принимая за должное, и испытывала трепет лишь перед своей матерью. Та всегда говорила ей не гнаться за окружением и его навязанными интересами, а наоборот поступать так, как подсказывает душа. Девушка старалась следовать этим наказам и не уподобляться нахальным, много строящим из себя девицам из Академии и горделивым юношам, любящим прихвастнуть своим владением катаной. Многие ровесницы Харуно начали встречаться с парнями, когда им едва минуло четырнадцать – пережитки прошлого, когда девочку могли отдать замуж по достижению десяти лет. Но если ранее такие отношения считались приемлемыми, то сейчас казались Сакуре дикостью. Какие ей парни, когда она еще читала книжки о красивых легендах и понятия не имела, как это вообще – иметь отношения с кем-то? Немногочисленные подруги, что испарялись так же быстро, как и появлялись, считали ее белой вороной и порой не стеснялись обсуждать ее между собой. Кто тогда мог предположить, что она станет певчей, о которой не следует говорить что-то плохое? Девушки звонко смеялись, не стесняясь, отпускали ехидные комментарии и откровенно советовали ей чуть не кинуться в объятия к первому встречному. Сакуре было четырнадцать, когда ее впервые назвали недотрогой и посоветовали пересмотреть свои взгляды на жизнь, посчитав их слишком глупыми. Но Харуно даже не стало обидно. Она попрощалась с ними и долго бродила по лесу, часто присаживаясь у стволов деревьев. Поднимая голову, она смотрела, как сквозь плотно пересекавшиеся друг с другом ветви деревьев лился свет, слушала, как пели птицы. Мало кто из девушек разделял ее интересы. На своем пути Сакура не повстречала ни одной, что хотела бы быть воином, учиться управлять своей силой и оружием. Они считали это недостойным их и предпочитали иное времяпрепровождение – на пару с красивыми парнями и такими же, как и они сами, легкомысленными подругами. Девушкам нынче жилось непозволительно привольно, и мало кто вообще имел какую-либо цель. В Академии часто давали послабления – если хочешь быть воином, приходилось проситься в группу для парней, ведь в женской давались лишь базовые приемы самообороны, основанные на владении кинжалом второго уровня (второго по сложности из пяти). Сакура каждый раз злилась, стоило ей подумать об этом: неужели ей так и не найти ту, что разделит ее интересы, с которой она будет делиться радостью от тренировок, показывать новые приемы, устраивать дружеские спарринги, после которых можно будет валяться на траве уставшими, но радостными, улыбаться и шутливо пихать в бок, которую будешь называть гордо – подруга?.. Харуно бы хотелось однажды обрести дорого сердцу человека: девичью натуру в землю не закопаешь, сердцу хотелось романтики, тепла и понимания. Нет, она не думала ни о поцелуях и прогулках под луной – о человеке, которому доверишься больше, чем себе, который станет поддержкой в трудную минуту, будет ласково гладить по голове, пока ты плачешь у него на плече. Он никогда не осудит, будет дарить букеты полевых цветов и в холодный день греть твои замерзшие ладони в своих… За призрачными мечтаниями Сакура не заметила, что начала глупо улыбаться, стоя посреди комнаты и сложив руки на груди. Все же наконец поймав себя на этом, она успокоила разбушевавшееся воображение и направилась на кухню. Окинув взглядом стол, она приметила сверток с булочками. Пристально посмотрев на него, Харуно взяла его в руки и, вернувшись в свою комнату, положила в сумку. Представив, какими голодными взглядами будут пронизывать их Саске, Наруто и сенсей, Сакура хихикнула. Какаши действительно не очень хорошо готовил, так что Наруто приходилось давиться супом неясного вида и содержания на пару с незадачливым опекуном. Саске, существование которого в клане никто, похоже, не замечал, ходил вечно полуголодный. Конечно, булочками сыт не будешь, но это все же лучше, чем какая-то мутноватая безвкусная жижа, которую, не морщась, мог поглощать только неприхотливый Учиха. За это короткое время команда успела немного привыкнуть друг к другу и сдружиться, понимая, что позже им троим придется противостоять серьезным опасностям вместе. После упражнений они частенько разваливались под деревьями и, тяжело дыша, улыбались и смотрели в небо, усталые, но довольные, стараясь не показывать своих слабостей. Наруто частенько болтал по делу и без, но Сакура и Учиха довольно быстро привыкли к его говорливости, хотя Саске порою все же советовал ему заткнуться, на что Узумаки живо огрызался. Небольшие перепалки между ними были довольно ожидаемы, а соперничество – предрешено. На спаррингах они дрались с особым упорством, показывая всю свою силу. Саске и Наруто были абсолютно разными, и это было ясно даже слепому. Их впору было сравнить с небом и землей – такими непохожими были эти два молодых воина. Хоть Наруто и усомнился в факте их знакомства, Харуно вскоре поняла, что они знали друг друга гораздо лучше, чем пытались показать. Хоть Узумаки и не знал, что Саске являлся Учихой, она чувствовала между ними какую-то странную связь. В глубине души она понимала, что ее мысли были не обоснованы, но от этого не переставали казаться верными. Она видела это по глазам, чувствовала при пересечении их взглядов. Это было, безусловно, странно, но девушка понимала: это была правда. Ей было сложно разговаривать с Саске. Он казался ей слишком холодным, чуждым, отталкивающим. Но тем не менее, она сумела привыкнуть к его вечному безразличию, за которым училась различать чувства, к усмешке на лице. Сакура решила для себя, что это просто Саске, и надо привыкнуть к нему. Поэтому она старалась, пусть отчасти и неосознанно, расположить к себе мягкой улыбкой, ненавязчивым разговором. Харуно хотела обрести нового друга в его лице, так как он показался ей умным, воспитанным собеседником, с которым приятно общаться. Главное – разговорить. Дальше уже пойдет проще. Совсем иначе вышло с Наруто. Он притягивал ее, словно магнит, манил своей теплотой и искренностью. С ним не нужно было придумывать тем для беседы – те приходили сами, стоило ему оказаться рядом. Он был шумным, крикливым, несколько самоуверенным, неизменно веселым и добрым. Узумаки провожал ее до дома каждый день после тренировок, не давая заскучать в дороге. Он бегал по лесу, залазил на деревья, сваливался с веток и заливисто хохотал, постоянно дурачась и вовлекая в свои забавы и ее, которая обычно недовольно бурчала, но все равно принимала во всем участие. Все-таки ей было приятно чувствовать себя обычной девушкой, которая может позволить себе развлечься, хоть и в редкие минуты. Обучение наукам никуда не делось, и Харуно приходилось трудиться больше обычного, чтобы позволить себе и тренировки у Какаши. Но несмотря на сложности, ей нравилось быть в одной команде с Наруто и Саске и обучаться искусству боя вместе с ними, зная, что все самое интересное еще впереди! Например, сегодня Хатаке пообещал выдать им клинки, настоящие боевые орудия. У Сакуры дух захватывало от этой мысли, и она с наслаждением представляя во всех красках, что она ощутит, когда впервые оружие окажется в ее руке. Харуно прикрыла глаза, фантазируя о грядущей тренировке, где действительно начнет свое становление боевым магом.

***

— Первое, что я хочу до вас донести, – ваши настоящие тренировки только начинаются. Вам будет сложно, и все, с чем вы столкнулись перед этим, покажется детскими забавами. Услышав громкое и мало обнадеживающее заявление Хатаке, Сакура боязливо втянула голову в плечи, глядя на своего сенсея из-под челки. — Вчера я побывал у своего знакомого мастера и забрал у него ваше оружие. Все выполнено точно на заказ: один меч для мага огня, один – для мага ветра, другой – для мага земли. Совершенно новые, бери и пользуйся. Но не все так просто. Я хочу объяснить вам, магическая сталь, из которой ковались ваши катаны, – необычный материал. Она обладает уникальными свойствами и даже близко не стоит с обычными металлами, которые являются довольно примитивными по сравнению с ней. Она обладает рядом уникальных свойств. Кто-нибудь знает что-то по этому вопросу? Сакура без колебаний ответила, не дав Наруто и Саске даже открыть рот: — Магическая сталь гораздо прочнее обычной, остра и без особого труда может нанести серьезные повреждения воину с обычным оружием. — Молодец, Сакура. Ты все сказала правильно. Но основная ее задача в том, чтобы проводить нашу внутреннюю энергию и преобразовывать в силу, воздействующую на окружающую среду и на противников, – Какаши поднял указательный палец вверх, очевидно изображая какой-то поучительный жест. — В чем будет заключаться наша первая работа с оружием? – нетерпеливо поинтересовался Саске, желавший как можно скорее приступить к делу. Какаши вздохнул, дивясь нетерпеливости на вид спокойного Учихи. — Вы присвоите себе оружие. Сейчас я все вам объясню. И, Саске, если опять начнешь меня торопить, свяжу язык заклинанием на пару дней, – Хатаке бросил на окружающих предостерегающий взгляд, намекая на то, что участь товарища легко может распространиться и на остальных. – Поскольку клинки новые, первым хозяевам, то бишь вам, нужно пропустить через них поток своей магии. Это будет чем-то схоже с вашим первым заданием, но тут дело будет в контроле. Первое оружие вызовет сильный выброс магии, и если вы ее не остановите – будет плохо. Резкий упадок сил в энергетическом плане в силах свалить даже опытных магов. Как только вы возьмете в руки меч, вы почувствуете резкий прилив энергии, которая сосредоточится в рабочей руке, но на самом деле магическая сталь начнет утягивать из вас эту энергию. Вы должны подчинить ее, покорить своей воле. Как только вы увидите, что от рукояти по лезвию прошлась тонкая цветная полоска, сожмите рукоять посильнее и прекратите вливать энергию. Я не буду объяснять тонкостей – вы поймете это сами, поверьте на слово. У магов это в крови. Дерзайте! Какаши указал рукой вперед, и ребята обернулись. Около ствола дерева стояли три зачехленные катаны. Сакура подошла и взяла ту, на которой была повязана зеленая лета. Немного поколебавшись, она дернула ее за атласный край, и черная ткань, скрывавшая клинок от чужих глаз, упала на землю. Взору девушки открылось красивое оружие, чье лезвие сверкнуло, едва по нему прошелся солнечный луч. Рукоять сидела в руках, как влитая, и материал, из которого она была сделана, приятно ощущался кожей. Сакура задержала дыхание, восторженно смотря на приобретение. Все пошло в точности так, как и говорил Какаши. Ладони немного закололо, не больно, но немного щекотно. Девушке захотелось взмахнуть оружием, почувствовать силу его удара, обрушить на что-то, посмевшее оказаться рядом. Сакура впервые в жизни ощущала себя так гордо и уверенно, словно она была воительницей с давних пор, а катана, что сейчас была в ее руках, прошла долгий путь и сейчас готова на любого обрушить всю свою мощь, стоит только пожелать этого хозяину. Харуно упивалась своим величием, завороженно наблюдая за тем, как бледный зеленоватый свет блеснул на краю рукояти и, вспыхнув ярче, медленно прошел по лезвию, остановившись на кончике. Думать не получалось, и Сакура почти позабыла о наказах педагога. Рассудок вернулся тогда, когда пальцы неприятно заныли, а ладони нещадно зажгло. Сакура резко сжала рукоять и приказала, прошептав одними губами: «Хватит», – но на этом ничего не закончилось. Боль исчезла лишь на минуту, но затем вернулась с новой силой, на этот раз распространившись на запястья, которые, казалось, горели огнем. Боль начинала перетекать дальше к телу, и, понимая, что та наметила своей целью сердце, Харуно запаниковала. Дрожа от страха и внезапно нахлынувшей слабости, она приказала клинку остановиться, но тот не пожелал послушаться, продолжая постепенно поглощать ее силы. Боль перетекла к легким, словно сжигая их изнутри и затрудняя дыхание. Сакура сжала катану так, что побелели костяшки пальцев, и крепко стиснула зубы, приказывая себе успокоиться и удержаться от крика. «Отпусти меня, отпусти!» – Харуно умоляла оружие. Она знала, что понимает, как это остановить, но ей не хватало смелости, решимости сделать это. Она смотрела замутненными от страха глазами, не слыша ни звука. «Не сдавайся, Сакура-чан! Бросай!» – чей-то голос прорвался сквозь пелену, заслонявшую Харуно от внешнего мира. «Ты сможешь, давай же!» – вновь прозвучали слова, уже затухая, и Сакура различила голос Наруто. — Я смогу… – прошептала она себе, с силой прикусывая губу. Пальцы неожиданно разжались сами собой, и катана в руке ярко вспыхнула, на секунду ослепив ее. Глаза на мгновения потеряли способность видеть, и Сакура, потеряв координацию движений, начала падать, не чувствуя словно одеревеневших ног. За секунду до столкновения с землей, Харуно почувствовала, как ее подхватили сильные руки. Замутненным взглядом она различила склонившегося над ней Узумаки и лицо женщины, незнакомой ей, что-то встревожено шептавшей. — С ней все будет хорошо? — снова голос Наруто. — Поверь, я постараюсь, чтобы все так и было. Спи, Сакура, — она обратилась к ней, мягко улыбнувшись и прогоняя прочь все тревоги, — когда проснешься, все будет нормально. Харуно лишь едва кивнула, проваливаясь в сон.