Истории ненаписанных песен

«Дежавю, не иначе…» – невольно пронеслось в голове Сакуры, когда та пришла в себя. Открыв глаза, Харуно быстро прошлась взглядом по комнате, узнавая интерьер жилища Какаши. Скосив глаза в сторону окна, она заметила, что снаружи заметно стемнело. Не придав этому особого значения, она провела рукой по лицу, смахивая прилипшую ко лбу челку. Ей было очень жарко, и каждой секундой становилось все хуже. Почувствовав открытыми участками кожи на ногах ткань шерстяного пледа, девушка приподнялась на кровати, действительно обнаруживая, что была кем-то укрыта. Согнув ногу в колене и положив на нее руку, Сакура задумчиво посмотрела в стену, ощущая, как кусочки цельной картины начинают складываться в единое целое. «Темно, я лежу тут, укрытая пледом, дом Какаши…» – осознание пришло мгновенно. Харуно почувствовала, что ее словно током ударило. Она провалялась тут до позднего вечера, если не ночи! Что же думает сейчас мать? Учитывая неспокойную ситуацию в клане, она наверняка себе места не находит! Сакура нервно вздохнула. Она осторожно опустила ноги на пол, сдерживая порыв передернуться от неприятного ощущения, вызванного соприкосновением босых ступней с холодной поверхностью пола. Девушка зябко поежилась, поднимаясь с кровати и делая шаг по направлению к неясным по вине темноты очертаниям двери. На ощупь отыскав ручку, она схватилась за нее, намереваясь повернуть. Стоило Сакуре коснуться кончиками пальцев ее основания, как Харуно почувствовала, что дверь поддалась вперед по направлению к ней. Она сделала пару шагов назад, не желая попасть под удар двери, что проскользнула буквально в нескольких миллиметрах от ее лица. Сквозь увеличивающуюся щель просочилось немного блеклого, тусклого цвета, становившегося все ярче явно из-за приближающегося источника освещения. Дверь распахнулась до конца, и в комнату вошла женщина, державшая в руке свечу на старенькой медной потрепанной подставке. Сакура внимательно всмотрелась в лицо незнакомки, не решаясь пока что задавать вопросов. У вошедшей были короткие каштановые волосы, едва достигавшие плеч, красивые карие глаза, смотревшие с мягкостью и теплотой, плавные черты лица. Щеки украшали две широкие сиреневые полосы – очевидно, знаки клана. Одета женщина была в просторную сорочку сероватого цвета, как будто бы она только недавно поднялась с кровати. Неужели чтобы проведать ее, Сакуру? Незнакомка дружелюбно посмотрела на девушку, застыв около входа. Сакура сочла своим долгом спросить, кто стоял пред ней: — Здравствуйте… Простите, я еще не знаю вас, так что хотела бы узнать, – Харуно немного замялась, но продолжила уже уверенней, – как ваше имя? — Нохара Рин, – с готовностью ответила женщина, явно ожидавшая такого вопроса. Она, желая как-то разрядить обстановку и расположить к себе девушку, улыбнулась, и Сакура отчетливо различила в ней ту, что склонилась перед ней после того, как она оказалась на грани потери сознания, – я подруга Какаши. Он позвал меня, и, прочтя его письмо, я немедленно направилась сюда. Оказавшись на месте, я застала вас на тренировке по освоению меча. Рин перевела взгляд куда-то в сторону, затем снова направила на Сакуру, заставляя расслабиться под спокойным и в тоже время несколько веселым взором красивых глаз. — Вы спасли меня? – тихо спросила Харуно, с благодарностью смотря на Рин. — Ну, спасла – это слишком громко сказано, – она слегка улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо свободной рукой. – Просто придала тебе немного жизненных сил, а дальше ты сама справилась. Вижу, уже совсем как новенькая. Нохара беззлобно ухмыльнулась, проходя в комнату и попутно спрашивая: — Не против, если осмотрю твою руку? — Мою руку? С ней все в по… – Сакура осеклась, запоздало замечая, что левая ладонь была перемотана бинтом. Харуно осторожно провела кончиками пальцев по его поверхности, отметив, что перевязка была достаточно плотной. — Ты совсем не чувствуешь? – в голосе Рин читалось откровенное удивление. Она немного нахмурилась и озадаченно указала на кровать. – Садись, я сейчас все посмотрю. Сакура кивнула, фактически падая на кровать. Нохара, севшая рядом, аккуратно взяла ладонь девушки в свою и начала разматывать бинты, снимая слой за слоем. Харуно сразу решила задать интересующие ее вопросы, без особого интереса наблюдая за снятием повязки: — Я давно здесь? Губы Рин тронула веселая усмешка. — Какаши сказал мне, что, едва ты очнешься, ты задашь этот вопрос. Похоже, вы уже с ним успели немного поладить? – спросила она с плохо скрываемым интересом, поднимая на нее взгляд. – Как, Наруто не достает? Он обычно трещит без умолку, сколько его знаю. А Саске? Я из него и слова не смогла вытянуть! Женщина говорила довольно быстро, но Сакура, уже привыкшая к такому темпу разговора после общения с Узумаки, без особого труда поспевала за ним, хорошо воспринимая информацию. Похоже, Рин было очень интересно узнать о взаимоотношениях между членами их молодой команды. Впрочем, Харуно была не прочь поболтать и поделиться впечатлениями о тренировках и товарищах, так как поговорить ей об этом было не с кем: мать в последнюю неделю была слишком занятна, чтобы выслушивать ее, – а про подруг, а точнее их отсутствие, и вспоминать не стоило. — Саске обычно такой: он молчалив, но если его разговорить, он очень даже ничего, – Сакура вспомнила, как отчаянно жестикулировал Учиха, споря с Узумаки, фонтанируя самыми разными словами, о существовании которых в его лексиконе она и не подозревала. Вот же вывели тогда! Смотреть на красного, как рак, Саске, который невпопад кидался заумными терминами и сверкал глазами – то еще зрелище. А ведь все, кажется, было из-за дерева. Из-за дерева, которое росло не под тем углом! Ну, по мнению молодых знатоков ботаники. Сакура не могла удержаться от смешка, вспоминая тот случай. — Совсем, как Какаши в юности, – Рин ностальгически улыбнулась, – если бы ты только его видела! Вечно хмурый, неприступный, неразговорчивый. Сенсей тянул из него слова чуть ли не клещами! Мне казалось, что у него была всего пара эмоций, которые он нам показывал, но скоро выяснилось, что я ошибалась. Она несколько замешкалась: то ли потому, что вспомнила что-то неприятное, то ли из-за того, что сняла бинт с руки Сакуры, которая вновь оказалась предметом пристального внимания зоркого взгляда. — Тебе повезло. После той потери энергии, что вытянул из тебя меч, твоя рука должна была заживать несколько дней. Ладонь покрыта мелкими розоватыми пятнами, контрастируя с обычно бледной кожей. Но это казалось мелочью по сравнению с тем, что еще было вырисовано на руке. От основания указательного пальца шла тонкая ветвящаяся линия, переплетаясь с другими, еще более тонкими, хаотично разбросанными по руке. Рисунок напоминал мудреную паутину. — Что это? – Сакура позабыла даже о вопросе, который хотела задать, разглядывая кожу, походившую на искусно расписанную работу ремесленника, долго и кропотливо украшавшего свое творение. Глаза с недоверием рассматривали каждую, даже самую мизерную деталь, цепляясь ко всем мелким поворотам и петлям на рисунке. — Знак принадлежности оружия, – пояснение было сказано простым, будничным тоном, но от этого не стало понятней. — Это мне сделала катана? – Сакура спросила первое, что пришло в голову. После произошедшего не особо верилось, что она приручала клинок. Куда охотней думалось, что тот прекрасно справился с этим сам, без труда завладев своей молодой «хозяйкой». Рин немного удивилась. Неужели Какаши не рассказывал им об этом? Тщательно обдумав, что сейчас опишет девушке, она начала рассказывать: — Нет. Это сделала ты. Когда ты в следующий раз возьмешь оружие, то увидишь точно такую же сетку, только белую, – голос женщины звучал резче и отчетливее, нежели раньше. – Это является одним из аналогов печати, только имеет несколько другую специфику воздействия. Служит связующим звеном между орудием и хозяином. Словно красная нить. Ты всегда будешь знать его расположение, его состояние, внутренние повреждения, сможешь его «подлечить». Я вас этому научу, а также некоторым приемам лечения. Для мальчишек – заклинания, для тебя, если конечно пожелаешь, я могу дать уроки высшей медицины. Судя по состоянию руки, твое тело само сосредоточило энергию в поврежденном участке тела, самоисцелившись. Ну, раз я уже тут, почему бы не дать вам несколько полезных уроков? — Почему вы хотите мне помочь? Вы же совсем меня не знаете, – слова слетели губ сами собой. Сакура слегка недоумевала: почему Рин хочет их чему-то научить? Почему предложила свои услуги как учитель врачевания? Это одна из самых сложных отраслей магии, и обучить ей крайне сложно. Так зачем же тратить время на едва знакомую девушку? Нохара несколько смутилась, отведя взгляд, и Харуно закусила губу, со стыдом подумав, что обидела ее резкими словами. Рин ответила не сразу. — Потому что все, что ты узнаешь сейчас, поведет тебя в будущем. Какаши рассказал мне о сложной ситуации в твоем клане еще в письме. В свое время твоя мать была его лекарем и спасла ему жизнь, когда этого не смогла сделать я. Мы оба в долгу перед ней, и пока у нее нет возможности тебя обучать, самое меньшее, что я смогу сделать – преподать пару уроков тебе. К тому же за то время, что я провела в странствиях… – она осеклась и нахмурилась, решая опустить конец предложения. – Ладно, неважно. Она глубоко вздохнула, собираясь сказать что-то еще, и Сакура не решилась разрушить хрупкую тишину, воцарившуюся в тени старой свечи и ее сгорбленного черного фитиля, на конце которого мерцал слабый огонек. Сердце затрепетало в ожидании чего-то важного. — Коноха всегда была непредсказуемой деревней. Никто не мог знать наперед, что произойдет через несколько лет. Было страшно, но от этого лишь почему-то сильнее хотелось жить. Но именно сейчас меня почему-то больше всего пугает определенность будущего. Тебе придется быть сильной, Сакура. Харуно медленно кивнула, чувствуя, как на секунду перехватило дыхание. Она поняла, что Рин говорила о клане Учиха, восстании в деревне. Учиха в деревне довольно много, недаром клан был одним из самых богатых и родовитых. Опасность заключалась в другом: многие его члены были наемниками, лучшими воинами, которые воевали на границах, без сожаления убивая врагов и иногда забывая смыть с рук кровь. Им мало о чем говорила цена человеческой души, они были готовы убрать любого, но защищали ценой жизни тех, к кому привязались душой. Они знали преданность, они знали боль, но так и не узнали любви к Конохе, не полюбили ее нив и людей, навсегда замкнувшись в своем маленьком мире, озлобившись на других. На то была причина, которую Сакура не знала. Вся ее информация об Учиха была выяснена у матери, которая только начинала просвещать ее в дела на политической арене, и то с большой неохотой. Может, спросить у нее снова? Начать издалека, поинтересоваться другими кланами? Например, ей интересна также информация о Хьюга и Яманака. Потом спросить об Учиха, тогда это не будет выглядеть подозрительно, учитывая недавние события на окраине леса, о которых Сакура старалась не думать. — А что моя мама? – Сакура решила немного развеять обстановку и перевести тему. – Она переживает и волнуется за меня, ведь я не вернулась домой. Рин мгновенно переключилась, подхватывая затею девушки, и тут же ответила: — Не волнуйся на этот счет. Мы с Какаши отправили к ней Наруто. Он уже давно вернулся и посапывает в своей комнате. Она прищурилась и улыбнулась, сказав: — И тебе надо заняться тем же. — Я не хочу спать! – по-детски возмутилась Сакура, силясь выкинуть из своего сердца тревогу. — А ну-ка живо! Тебе нужно набраться сил для завтрашней тренировки, мы и так уже около часа, наверное, болтаем!

***

Рин вышла из комнаты Сакуры, задув истекшую воском свечу и поставив ее на тумбу. Она с давних пор знала каждый уголок дома Какаши и даже спустя столько лет прекрасно ориентировалась в нем даже в полной темноте. Она пошла наверх, намереваясь лечь в постель и хоть ненадолго задремать. Но едва нога коснулась ступеньки, за спиной послышался привычно спокойный голос: — Как Сакура? Рин обернулась. Лунный свет слабо освещал помещение, но этого было достаточно, чтобы различить фигуру Какаши. Руки чуть дрогнули, напоминая о старых привычках. Она чуть сжала кулаки, отгоняя призраки давних чувств. Она пристально посмотрела на него, придавая своему взгляду жесткость и уверенность. «Только бы не выдать слабости, только не это», – пронеслось ураганом в голове. Ей уже давно не восемнадцать, чтобы выдавать свои чувства так просто. А чувства ли вообще? — В полном порядке. У нее очень хорошая регенерация. Она станет способным лекарем, если будет усердно учиться. — Рад это слышать. Они молчали, смотря друг на друга в тусклом блеске луны. — Я скучала, – Рин все-таки не сдерживается и успевает за секунды пожалеть об этом. Она не должна говорить ему такого, потому что ничто уже не имеет того же значения, что в юности. И каждый расценит это по-своему. Рин хочется, чтобы Какаши проигнорировал ее слова, промолчал и не напоминал ни о чем. Сердце стучит в груди слишком громко, отдается в ушах. Нохара знает, ей лучше уйти, пока она не сказала лишнего, но не может. Стоит на месте и бессмысленно смотрит на Какаши, не в силах отвести глаз. — Я тоже. Два коротких слова растворяются в бесконечности, длящейся так недолго. Какаши делает несколько шагов вперед и обнимает ее, осторожно прижимая к себе, будто боясь спугнуть. Он держит ее за талию так бережно, словно страшится, что она снова исчезнет. В груди разливается манящее тепло, греющее изнутри холодное сердце, прогоняющее прочь все заботы и тревоги. Рин забывает обо всем, понимая, что не в силах ни о чем думать в этих объятиях, позволяющих чувствовать себя на короткие секунды счастливой.