Истории ненаписанных песен

Сакура снова проснулась посреди ночи, машинально зажав рот ладонью и шумно втянув воздух. Она пустыми глазами посмотрела перед собой. Глухо простонав от почти физической боли в районе груди, быстро села на кровати, уткнувшись лицом в ладони, не желая видеть очертания комнаты, освещенные призрачным светом полной луны, словно с усмешкой смотревшей с неба, тем самым издеваясь над мучительными снами Харуно. Она уже с месяц мучилась дурными предчувствиями, от которых отвлекали лишь тренировки, требовавшие сосредоточенности именно на том, что в данный момент перед ней, а не где-то в мраке ночи. Обстановка в клане накалилась до предела несколько недель назад, и Мебуки ходила мрачнее тучи, становясь все беспокойней, чего не скажешь о все чаще заваливавшемся к ним Кэйташи – он сорвался с цепи и все чаще буйствовал. Крики за стенами комнаты Сакуры становились все громче, начиная приобретать все более угрожающий оттенок. В последний раз все закончилось громким хлопком двери и брошенным в сторону Харуно-старшей и ее семьи проклятьем. Даже Сакура, наслушавшаяся много за эти долгие годы, не смогла сдержать дрожи по всему телу и приступа панического страха, такого глубокого, что окутал все ее существо. Бросив короткий взгляд в окно, девушка схватила со стола катану, ощутив тепло, разлившееся по руке. Оно немного успокоило, заставив утихнуть ночные волнения. Подержавшись еще немного за ее рукоять, Сакура осторожно разжала руку, ощущая незаменимое облегчение, заставлявшее ее каждый раз жаждать следующей тренировки, что подарит ей хоть половину того спокойствия, о котором она мечтала; уроков лечения от Рин, во время которых особо и не задумаешься над чем-то; общения с Наруто и Саске, которые уж точно не дадут заскучать. Она будет лечить их – пусть только небольшие ранения, но все же. Во время спаррингов они часто умудрялись наносить повреждения и себе, и окружающей среде, так что даже наблюдать за ними было сложно. С ними в последнюю очередь получалось думать о себе. Потом будет прогулка с Наруто – вот кто точно позволит шторму в ее душе утихнуть, обрести короткое, но такое незаменимое удовлетворение, счастье, радость – много чего, но все это было связано с ним, закручиваясь водоворотом и становясь неотъемлемой частью. Сакура окончательно привязалась к прогулкам с Узумаки, теперь уже не представляя без них жизни. Без душевных разговоров, крепкого плеча, когда падаешь от изнеможения после занятий, неловко улыбаясь. Это стало частью их жизни, и солнечный паренек потихоньку начинал укореняться в сердце Харуно, заставляя ощущать острую симпатию к нему, тепло в душе, появлявшееся, когда она находилась рядом с ним, желание смеяться над его шутками, забывая обо всех бедах. Сакура закрыла глаза, стараясь уснуть. Как в бреду, она прошептала короткую фразу, уже врезавшуюся в ее память на долгие годы: — «И этого ты желаешь, певчая?» Как призванное наговором проклятье, сон подступил мгновенно, заволакивая глаза новой пеленой кошмаров.

***

— Сакура-чан, ты не очень хорошо выглядишь… В смысле, выглядишь не очень не оттого, что не очень, а оттого, что чувствуешь себя… — Я поняла, Наруто, – Харуно мягко оборвала друга, кутаясь в накидку, укрывавшую плечи. На тот момент было уже довольно холодно, и легкий ветер начинал сдувать пожелтевшую листву, ковром устилавшую подножия деревьев. – Можешь не беспокоиться, со мной все в порядке. — Мне можешь не врать, – спокойно произнес Наруто, опираясь спиной о ствол дерева. Его взгляд остановился на что-то объясняющих друг другу Какаши и Саске и тут же соскользнул в противоположную сторону. Сакуре не захотелось выдавливать из себя вымученную улыбку, потому она решила сказать правду, хоть и частичную: — Сны. Наверное, все дело в них. Мне снятся очень странные кошмары. — Я их ненавижу. Ненавижу сны, – неожиданно в голосе Узумаки зазвучала неподдельная, грубая ярость, волной окатившая впавшую в легкую апатию Сакуру. Она изумленно посмотрела в его сторону, но он не ответил ей даже коротким взглядом, пробормотав что-то свое, а затем, вернувшись в обычное состояние, сказал: – Иногда они бывают просто невыносимыми, и я не знаю, как с ними бороться. Могу предложить лишь одно, самое лучшее для тебя средство. — И каково же оно? – вмиг заинтересовалась Сакура. — Ну, например, засыпать в моих объятиях каждый вечер. Я буду охранять твой покой, а ты будешь сладко спать на моем плече… Хэй, Сакура-чан, а ты чего так раскраснелась? — Ты, ты… чертов… – девушка ощутила, что, возможно, ее щеки не вернутся к нормальной окраске, они словно полыхали огнем. — Каждый думает в меру своей испорченности, – ехидно подметил Наруто, едва удерживаясь оттого, чтобы не расхохотаться при виде пунцовых щек подруги. — Кто бы это говорил еще? – глаза Харуно сверкнули недобрым огнем, а ее ладонь автоматически легла на рукоять оружия. – Кажется, ты давно не вступал в поединки со мной… Наруто, округливший глаза до размеров блюдец, сделал шаг назад, придумывая план отступления. К его счастью, с противоположной стороны к ним призвал спасительный голос, остановивший возмездие за смущение Сакуры: — Извращенцы, тише там! Отложите свои игры на потом, нам еще нужно заклинание выполнить! Настало время Наруто заливаться краской. — Добе, тебя вообще никто не спрашивал. — Ну да, вам не до меня, чего уж тут. Наруто и Сакура одновременно собрались что-то произнести, но их остановил резкий раздраженно-веселый голос Какаши: — Заканчивайте. Наруто, Сакура, подходите, хватит заниматься ерундой. Или напомнить, кто все время упрашивал меня поскорей обучить вас заклинаниям? Фраза заставила парня и девушку заговорщески переглянуться и торопливо направиться к учителю. Саске выглядел довольно заинтересованным, к счастью, не в делах Узумаки и Харуно. Последняя вздохнула, тряхнув головой, боясь, что этот нелепый румянец еще не скоро пожелает сойти с ее щек, и желание прибить Наруто за «меру испорченности» затаилось, пообещав напомнить о себе во время занятий. — Сегодня я хочу помочь вам изучить заклинание, которое позволит вам найти друг друга в любом уголке земли. До этого вы изучали владение магией при помощи мечей. Вы уже научились пропускать энергию в неодушевленные предметы. Заклинание – это проявление энергии без проводника. Сакура, ты ведь замечала, что пропускать энергию через живое сложнее? Как сразу ощущаешь бессилие от нескольких минут лечения? – обратился к Харуно Какаши. — Да… В сотни раз сложнее, чем с мечом, но вместе с тем одновременно легче. Конкретно для меня, – произнесла она, задумываясь над тем, что процесс врачевания действительно в каком-то смысле удавался ей с большей охотой. Произнести несколько слов на древнем языке, коснуться руками краев раны, чуть стягивая, остановить кровотечение и начать исцелять. Это получалось почти само собой, хоть и лечение порой не выходило совершенным – таковым оно считалось, если не оставляло следов на коже, напоминаний о себе, болевых ощущений. Для этого нужно было довести дело до конца, но Сакуру пока что хватало на крайне небольшие повреждения. Зато с царапинами она научилась справляться на раз. К сожалению, это не поможет при колюще-режущем ранении от катаны, пропитанной магией: такие ранения затянуть труднее всего. — Тем не менее, тебе будет проще понять заклинания. Тут вам просто нужно будет произнести несколько слов и пропустить энергю через ладони друг друга. После этого вы сможете ясно слышать голос друг друга в минуты опасности, а также ощущать отголоски чувств и эмоций. Разумеется, только самые сильные. — А все команды проходят эту процедуру? – спросил Саске, с недоверием посмотрев на Хатаке. — Да. Очень полезная вещь, если вам интересно. На поле боя или на каком-либо задании – просто незаменимая, – уловив ход мысли Учихи и его все еще не верящий взгляд, немного улыбнулся, заверяя: – Еще, мысли вы читать не начнете, так что за конфиденциальность можете не волноваться. Все просто кивнули, а Наруто растерянно потупил взгляд, успокаиваясь. От мысли, что Сакура может узнать о его чувствах, по телу прошелся неприятный холод. Но это не показалось самым страшным, ведь может быть и хуже – различить безразличие любимого человека и его недоумение вперемешку с жалостью казалось ему искусной пыткой. Какаши произнес заклинание несколько раз, затем заставил учеников отчеканить его несколько раз четко, правильно расставляя ударения. Сакуре показалось, что у нее сейчас заскрипят зубы от обилия жестких звуков, резко смешивавшихся с плавными и протяжными. Хорошо, что команде удалось отделаться от Хатаке всего за десять минут, однако всем показалось, что он без сожалений помучил бы их и подольше. Когда Какаши сказал, что они могут начинать, ребята переглянулась в нерешительности, а затем Сакура взяла за руки Наруто и Саске, к каждому прикоснувшись по-своему, с легким трепетом в душе. Она внимательно проследила за сомкнувшимися ладонями напарников и замерла в ожидании, пока Учиха не взял на себя смелость начать отсчет: — На счет три. Раз… Сакура крепче сжала ладони Наруто и Саске, прикрывая глаза и чувствуя взаимное усиление хватки. — Два… – Саске немного помедлил. – Три! – произнес резко и отчетливо. Троица синхронно проговорила слова, смысл которых так и не сумела уловить. Сакура с удивлением ощутила, как их голоса прозвучали согласованно, сливаясь друг с другом так, что невозможно было различить, какой из них кому принадлежал. Магическая энергия обожгла руки весьма ощутимо, но Харуно смогла только осознать факт этого, но не испытала никакой боли. Она чувствовала, как ее сила соединяется с силой Саске и Наруто, и практически задыхалась от захлестывающих ее эмоций. Девушка на секунду приоткрыла глаза, чтобы разглядеть сосредоточенные лица товарищей и охватывавшее их сияние: алое, самое яркое – у Саске, бледное, почти незаметное, с серебристыми проблесками – у Наруто. Потом Сакура посмотрела на свою руку, окутанную зеленоватым, мягким светом. Она снова закрыла глаза, ощущая, как темнота пред ней светлеет, обретая сероватое изображение, словно потрескивающее, хрупкое. Сакура почувствовала, словно кто-то толкает ее в спину, сминает плечи. Кто-то выше сжал ее ладонь, и она ощутила, как ее голова сама по себе приподнялась вверх, позволяя разглядеть молодую женщину с темными волосами. Она коснулась лица девушки, потрепав за щеку, и на Сакуру неожиданно обрушилось осознание – это воспоминания! Причем воспоминания не чьи-то – Саске. — Не переживай, скоро мы уйдем отсюда, – утешала она, пытаясь сдержать слезы. – Когда будет сильно страшно, можешь не смотреть. — Спасибо, мам, – Сакура почувствовала комок в горле, когда услышала следующий вопрос. – А почему брат должен их убивать? Почему мы смотрим на это? Они же не сделали ничего плохого… — Саске… Я всего лишь жена твоего отца, и я не могу ничего сделать, кроме того, как подпаивать обреченных обезболивающими зельями, – женщина перешла на едва слышный шепот, а за спиной раздался истошный крик и звук рвущейся плоти, рассеченной мечом. Картинка стала темней, но ненадолго. В следующем воспоминании Сакура увидела мир глазами маленького Наруто, который стоял подле человека, лежавшего ничком. Грязные серебристые волосы, катана, слабо зажатая в руке, испещренной мелкими ранами. Сакура с ужасом поняла, что это Какаши, чуть поодаль Рин, полусидевшая и опиравшаяся на руки. В ее глазах застыло выражение крайнего ужаса, смешанного с безумием. Она с силой прикусила губу, и Сакура увидела, как по ее подбородку потекла кровь. Прозвучал тихий голос Наруто: — Неужели это все ради меня… – взору Сакуры предстало поле, усеянное мертвыми телами. Харуно захотелось закричать, но губы не слушались. – Я того не стою. — Не говори чепухи, Наруто. Я вылечу Какаши, мы вернемся к нам, в Коноху… – в хриплом голосе Рин слышались едва сдерживаемые рыдания. – Она станет нам новым домом, все будет нормально, я обещаю… — Зачем обещать то, что все равно не сможешь выполнить? – в словах Наруто слышалась обезоруживающая прямота вместе с неподдельной, совсем не детской жестокостью. Они звучали пусто, стеклянно, не позволяя понять, о чем думал Узумаки. Снова померкло, и Сакура увидела себя. В тот самый день. Старый уютный дом, в котором не было горя, зацепил глубоко. Сакуре захотелось закрыть рот ладонью. Ей казалось, что она кричит, но вместо этого просто молчала, крепче сжимая ладони друзей. Она пожирала глазами забытую обстановку, старую кровать, на которую она часто запрыгивала, будя родителей к завтраку. Она почти услышала смех Кизаши, вспомнила улыбку мамы, которой она никогда не сумеет улыбнуться даже любимой дочери, вспомнила саму себя – девочку с лентой в волосах, даже длиннее чем сейчас. Флер воспоминаний был легко сдернут скрипом двери и хриплым дыханием, смешанным с кашлем. Сакура снова видела словно со стороны, как кинулась ко входу, желая встретить вернувшегося спустя неделю отлучки из-за задания папу, как замерла в нерешительности на пороге, как в ужасе распахнула глаза, видя его состояния, бесчисленные раны. На ковер капнула кровь, а из самой большой раны сочилось что-то еще с фиолетовым оттенком. Яд, который и стал причиной долгих лет комы Кизаши. Теперь Сакура знала, как он действует, еще острее воспринимая агонию отца, в бессилии рухнувшего на пол. Сакура снова вспомнила, как держала его голову у себя на коленях, как кричала, отчаянно зовя на помощь, но никто не пришел в течение часа. Сакура знала, что будет дальше, но вдруг сценарий прошлого начал стремительно меняться. Она увидела над собой фигуру странного человека, пристально смотревшего на нее и едва дышащего Кизаши. Харуно показалось, что она сейчас сойдет с ума – этого не было. «Не было?» – спросило что-то в душе с усмешкой. Человек начал что-то говорить, но изображение вновь исчезло, на этот раз окончательно. Сакура открыла глаза, смотря на растерянные, отрешенные лица Саске и Наруто. Мальчик, не желавший смотреть на казнь, проводимую братом, и мальчик, ради которого умирали. Что-то внутри подсказало, что скоро она увидит их немного по-другому, нежели раньше. Троица отпустила руки друг друга, впиваясь взглядами в землю. — Идите домой, – глухо сказал Какаши, наблюдая за ними, – вы все сделали правильно, а большего я от вас не прошу. — Мы пойдем втроем, – неожиданно сказал Саске и обратился с немым вопросом в глазах. – Наруто, Сакура? Те кивнули, устремившись за Учихой. Наруто легко коснулся пальцев Сакуры, на секунду сжимая ее руку. Она вздрогнула, посмотрев на Узумаки. Тот тихо прошептал: — Я понимаю. Тебя, Саске. Это больно, но проходит. Сакура заглянула в его глаза, грустно улыбаясь: — Мне тепло, Наруто. Когда ты говоришь, мне тепло. Спасибо. Наруто мысленно взмолился, чтобы она ничего не поняла. Он улыбнулся в ответ, скрывая тоску, нагоняемую призраками прошлого. — Мне жаль, что я не умею поддержать тебя так же хорошо, как и ты меня. Но, – она крепче сжала его ладонь, – я могу быть с тобой рядом. Сакура на секунду прижалась щекой к плечу Наруто, заставляя его забыть обо всем.

***

Когда Сакура зашла домой, там никого не было. Сняв обувь, она прошла в свою комнату, попутно вспоминая, что матери сегодня не будет – у нее дела в совете. Харуно устало рухнула на кровать не раздеваясь. Волосы разметались по подушке, а сама Сакура прикрыла лоб ладонью, измученно вздыхая и не желая принимать сегодняшний день. Она долго лежала на кровати, глядя в потолок пустыми глазами. За окном уже стемнело, а ветер начал свою заунывную мелодию. Сакура не хотела ни о чем думать, слышать что-то или видеть, потому несколько запоздало услышала, как скрипнула в прихожей дверь. Харуно приподнялась, садясь на край постели. Прозвучал звук шагов, и Сакура со страхом поняла, что эти шаги принадлежат не ее матери. Она схватила катану с пола, ощущая, что тяжелые шаги становятся громче. Внутри резко похолодело, когда скрипнула ручка двери. Сакуре стало по-настоящему страшно.