Маленький (не)опасный зверь

— Маленький дракон Инквизиции, — внезапный жёсткий голос вырвал Скатру из лёгкой сладкой полудрёмы, заставив распахнуть глаза и поднять рогатую крупную голову. На пороге спальни — одной из десятков, что имелись во дворце, — стояла собственной персоной Амелл. Она не сменила боевые доспехи с дороги, на лице разводами остались дорожные пыль и грязь, под глазами залегли тени долгого перехода. Дракон прищурилась и сползла с колен Алистера на пол, выпрямляясь. — О, — король рывком поднялся на ноги, пряча книжку за спину, напоминая сейчас нашкодившего сорванца больше, чем правителя целой страны. Скатра шумно фыркнула, получив в ответ насмешливо-понимающий взгляд женщины. — С возвращением, Страж-Коммандор. Или можно не официально? — Тейрин лукаво улыбнулся. Ему Амелл подарила холодный колючий взгляд, со стуком отставляя посох к стене и скрещивая руки под выразительной красивой грудью. — И Вам доброго дня, мой король, — с нескрываемым сарказмом протянула маг, проходя в комнату и словно бы невзначай касаясь рукой красно-золотистой драконьей мордочки. Скатра издала низкий мурлыкающий звук, потеревшись о пальцы щекой. — Я тут по делу. Мне нужна твоя официальная грамота, подтверждающая меня главным Серым Стражем во всех твоих владениях, и… пожалуй, дракона я тоже заберу. Давно она с тобой куролесит? — Всего лишь три дня, — с ухмылкой ответил Алистер. — Хорошо, я сейчас подпишу указ, и… ты передашь письмо Инквизитору? Амелл закатила глаза, махнув рукой. — Разумеется, Ваше Величество. Я передам любое Ваше письмо миледи Инквизитор Аките Адаар, перевяжу ленточкой на драконьей шейке, впустив Скатру первую в зал совещаний. Наверное, Инквизиция переполошилась очередной пропажей своей ручной ящерки. Женщина кинула на дракона короткий равнодушный взгляд, встретив в ответ прозрачно-голубой, практически льдистый и до безобразия спокойный. Драконы так не смотрят, даже обремененные каким-никаким интеллектом. Так смотрят только люди. Амелл нахмурилась, уперев руку в бедро. — Я жду на конюшне, у тебя всего лишь двадцать минут, Алистер, — с этими словами маг свистнула и стремительным ровным шагом покинула комнату. Скатра, через плечо кинув на короля благодарный тёплый взгляд и присев в странном драконьем поклоне, посеменила за ней, отстукивая когтями дробный неровный ритм по каменному полу. Амелл нравилась маленькому дракону до дрожи в крыльях и хвосте. Героиня, почти испепелённая Мором и обязанностями Стража, всё же была… тёплой. Только так можно было охарактеризовать всё общение мага с теми, кто был ей кое-как да близок, от Акиты до Алистера Тейрина. Амелл была путеводным ярким огнём, пригревшим тысячи душ десять лет назад, притухшим, но не погасшим сейчас. И в то же время Амелл казалась мёртвой. Скатра поравнялась с Героиней Ферелдена, запрокинув рогатую голову и посмотрев ей в лицо. Та ответила приподнятой бровью и косым, внимательным взглядом. — Жаль, ты говорить не умеешь, — только и заметила Страж, ускоряя шаг, стремительно покидая нижний этаж и выходя к конюшне. У ворот её уже ждал запряженный огромный вороной конь, всхрапывающий и бьющий копытом рыхлую влажную землю. Амелл почти ласково потрепала его по гриве и запрыгнула в седло, поведя зверя кругом по конюшне. Обкатывая. Спустя минут пятнадцать к ней и дракону выскочил и сам Алистер, всё так же одетый в домашние рубаху и штаны, несущий два аккуратных письма. Оба с гербами Ферелдена, подписями и перевязанные ленточками. — Уверена, что не хочешь поспать? — протягивая письма, поинтересовался Тейрин. Амелл скривилась, выдергивая бумажки и пряча их за пазуху. — Отосплюсь на том свете, — коротко ответила женщина, тут же громко цокая. — Но, но! Скатра, за мной!

***

Я медленно высунула голову из-за угла, оглядывая собравшихся. В ставке командования были все, чей голос имел вес в принятии решений, а именно: советники, сама Акита, Хоук, Дориан, Солас, Кассандра и… теперь мы с Амелл. Страж вошла гордой широкой, воистину армейской походкой, почти пинком отворив двери и предварительно взглядом пришпилив стоящий снаружи патруль к полу. Я засеменила следом и теперь робко мялась у её ног, ощущая на себе неодобрительные взгляды. Если честно, за последнее время мои нервы стали совсем не к чёрту. Под опасностью собственной смерти мозг сходил с ума, и его винить за это было нельзя. Солас, заметивший мои изменения и лишнюю нервозность, хотел как лучше и убрал моё имя из идущих в Крествуд, а я… поступила как типичная истеричная женщина. Обиделась на то, что он решает за меня, и удрала в другой конец Ферелдена, даже записки не оставив. Впрочем, какая записка? У меня же лапки. — О блудном драконе можем поговорить позже, — резко высказалась в наступившей тишине Акита, одарив меня недовольным горящим взглядом. Были бы у меня уши — я бы их прижала к голове, а так только понурила голову и уставилась в пол. — Нам нужно в Западный Предел. — Верно. Орлей, к сожалению, — чертыхнувшись, заметила Амелл, роняя на стол помявшиеся письма от короля Алистера. Их тут же сграбастала Адаар, не спрашивая и спешно срывая печать. Бегло вчитавшись в маленькие строчки, она кивнула. — Но отныне я уполномоченный представитель всех Серых Стражей Ферелдена и Амарантайна, потому теперь даже в Орлее моё слово будет иметь вес. Хотя Серые Стражи не подчиняются странам… Я одарила спину Амелл задумчивым внимательным взглядом. За те несколько дней нашей быстрой поездки она не проронила ни слова. У нас был лишь один перерыв глубокой туманной ночью, когда мне удалось поспать, а всё остальное время я или бежала, или летела подле женщины, на которую даже животные не решались нападать, хотя их светящиеся глаза отлично было видно в кустах и среди деревьев. А пришли мы, должна сказать, чертовски вовремя. — Так или иначе, Эримонд обязан услышать если не нас, то Вас, — кивнула Адаар, уставившись на карту, недовольно хмурясь. Снизу расставленные фигурки не было заметно, да и не интересовали они меня никогда. Потому, аккуратно и тихо шмыгнув в сторону, я потерлась о ноги стоявшего ближе всех Дориана и тут же ткнулась носом в бедро Соласа. Он словно неосознанно опустил руку и лёгким движением пальцев провёл по моему жёсткому носу, но лицо его, мрачное, сосредоточенное, было повернуто сугубо к карте и остальным говорившим. Я фыркнула и лизнула пальцы, проникшись неожиданной тоской к остроухому; сверху послышалось фырканье Дориана. — Так, — Акита с грохотом опустила ладонь на стол. — Скатра, пошла вон! В наступившей тишине я тут же вытянула шею над поверхностью стола и с испугом и неверием уставилась на злющую рогатую. Мрачный взгляд, сцепленные зубы, косые взоры остальных… похоже, я доигралась. — Пошла. Вон. — практически прошипела женщина. Метка на её руке вспыхнула ярко-зелёным, выдавая крайнюю степень ярости, и испытывать судьбу и дальше я не решилась. Издав звук, напоминающий собачий скул, я выскользнула в приоткрытую дверь. И застыла, ощущая какую-то странную разбитость в груди. Что-то саднило, будто осколки впились в кожу там, у самого сердца, неглубоко, но неприятно. На меня еще не злилась Адаар. Так — никогда. Совесть куснула за глотку, и вдох дался тяжело, а на выдохе я захрипела. Словно проглотила огромное яблоко, которое теперь мешало дыханию. Я сама виновата в своих неприятностях. Я заставляю их переживать, потому что важна им — грех ныть, что меня не любят в Инквизиции, — обижаясь на какие-то глупости и просто так сбегая в разные концы стран. И если моя прошлая прогулка окончилась хоть чем-то полезным, то эта только пощекотала нервишки всем обитателям Инквизиции. С паршивым настроением и скребущими на душе драконами — как иронично, — я посеменила прочь из замка. Там, размяв крылья и оглядев тёмный, лишённый людей двор, втянула носом горный морозный воздух и закрыла глаза. Перепонки зашуршали, мышцы напряглись, сила прокатилась по венам и сознанию, удар — и лапы быстро и резко оторвались от земли. Удар — хлопок привычен и значит, что всё хорошо. Следует немного развеяться. За последние дней десять мне не удавалось подниматься высоко, а родные горы манили тьмой и блестящим в луне снегом. Не рассуждая больше, я сорвалась в бок, стрелой перемахнула серую стену и сорвалась вниз, в обрыв. Ветер свистел, ветер бил по прочной крупной чешуе, плясал под перепонками сложенных крыльев и радостно, приветственно улюлюкал. Земля стремительно светлела. Шорох, хлопок — и пике сменяется стремительным, ярким взлётом. Сегодня вершины гор встретили меня ощущением спокойствия, мира и дома. И впервые в этой жизни я не ощутила хронического гнетущего чувства тоски по своему родному веку, утраченному раз и навсегда. Забытье — чудесный дар. Когда тебе удаётся забыться на краткий миг, отпустив все проблемы, ты ощущаешь себя отдохнувшим. Ты усваиваешь информацию, ты раскладываешь её по полочкам, и выныриваешь в реальный мир уже готовым. Опускалась на промёрзшую землю перед Соласом я с чётким ощущением готовности к абсолютно любому развитию событий; направляя на его тёмную, расплывчатую в ночи фигуру спокойный взгляд, я ждала наказания. Ужасный Волк устроился на огромном камне не так далеко от Скайхолда, на промёрзшей лужайке среди елей. Как давно он наблюдал за моей фигурой, мечущейся среди гор? Как давно ждал тут, на морозе? А видел ли то позорное падение прямо в снега, когда я не расценила расстояние до горы? — Уже поздно, — внезапно заметил Солас, поднимаясь с камня. Тут же ровный белый свет с шара на посохе залил ближайшие пару метров, осветив спокойное лицо мага и заставив меня недовольно сощуриться. — Идём. Нам обоим нужен хороший сон. Я удивленно вскинула голову на остроухого, в ответ получив ровную, но усталую улыбку. — Кажется, ты недооцениваешь моё умение искать в Тени, — бархатисто рассмеялся он, наклоняясь и протягивая мне руку. Улыбка его стала несколько лукавее, хитрее. Заманчивее. Словно завороженная, я потянула когтистую лапу и коснулась ей прохладной, мягкой ладони мужчины. Сила мягким ровным светом хлынула в сознание, охватывая тёплой, спокойной водой, шепчущей что-то ласковое. Успокаивающее. Меня словно опустили на гладкие тёплые камни моря, под размеренный прибой и шум чаек, под ласковое солнце и тепло лета. Выдохнув от ощущения спокойствия, я тут же судорожно дёрнулась. Вода заледенела. Ударил под прочную огненную чешую копьями мороз, закусался лёд под пальцами, и путеводным теплом оказалась внезапно тёплая ладонь Соласа на моих пальцах. Лёгкий шорох, заставивший меня распахнуть глаза, и плечи окутывает призрачное тепло. Копья холода сменяются лёгкими иголочками, словно бы вонзившимися в кожу. Кожу… Крупная дрожь бьёт тело, сгибает в судороги, когда Солас, внезапно выпрямившийся, рывком притягивает меня к себе. Что-то непривычно мягкое касается плеч, спины; что-то спадает на глаза вспышкой алого и золотого. А маг только мягко, довольно улыбается, пока я ловлю ртом воздух. Хватаю мягкими болящими губами, цепляюсь пальцами, лишёнными когтей, за шкуру на своих плечах, пытаюсь зацепиться за что-то мутным взглядом. — Я же сказал, — хрипло бормочет Ужасный волк, притягивая меня ближе к своей груди, обхватывая руками поверх шкуры за талию. Обжигает щёку слишком горячим дыханием, вдруг жмётся к ней губами, которые, кажутся, оставят мне шрам, настолько это всё… горячо. Только выровнявшееся дыхание сбивается снова, захлебывается в груди, когда мороз на губах сменяется плавящим жаром. Он ласковой волной прокатывается по телу и снова облепляет сознание морем, но теперь… куда более трепетным, нежным. Неосознанно и неловко я обхватываю одной рукой шею Соласа, другой вцепляясь в плечо, и рвано выдыхаю прямо в ухмылку на губах на секунду отодвинувшегося мага. А спустя секунду поцелуй, уже не пробный и робкий, снова обжигает жаром всё, что только есть во мне. Со мной. Задыхаясь, я жмурюсь и сильнее вцепляюсь в Соласа. Аккуратного, нежного и такого реального эльфийского бога. И раны уходят с души.