Покорители огня

      Стражники не стали тратить времени даром и, без всякой волокиты, сразу отправили арестанта в тюрьму, что в данной конкретной ситуации того не могло не радовать. Уже менее чем через час Зуко стоял в просторной мрачной комнате с забранным решеткой окном перед сидящим за столом неприятного вида мужчиной, облаченным в форменные темно-зеленые доспехи.       – Имя? – не глядя на Зуко, поинтересовался он.       – Ли.       Мужчина бросил быстрый взгляд на сложенные на столе вещи арестованного, которые у того забрали при обыске – пара медных монет, старый, практически негодный кинжал и платок.       – Где твой паспорт?       – У меня… – Зуко на мгновение запнулся. – У меня нет паспорта.       Тюремщик поднял голову и неодобрительно посмотрел на арестанта.       – Очередной бродяга, – констатировал он, берясь за кисточку для письма. – Ладно. Место рождения?       – Провинция Синхэ.       Некоторое время в комнате был слышен только скрип волоса по бумаге.       – Возраст?       – Двадцать четыре года.       Мужчина снова поднял взгляд.       – Двадцать четыре? Всего двадцать четыре? Парень, да у тебя еще вся жизнь впереди! Зачем ты воровать пошел?       Зуко промолчал, неподвижно глядя в заставленный деревянными ящиками угол помещения.       – Шрам ты на войне получил?       – Я… Да, – не поднимая головы, отозвался он. – Я тогда еще был ребенком.       – И родственников у тебя, конечно, никого в живых не осталось?       Зуко отрицательно покачал головой, стараясь не смотреть на собеседника, чтобы тот не заподозрил ложь.       Мужчина еще некоторое время сверлил арестанта пристальным взглядом, а затем глубоко вздохнул и отложил кисточку.       – Так, все с тобой ясно, – проговорил он. – Слушай меня внимательно, Ли. Я начальник этой тюрьмы, мое имя Ян Су. С этого момента ты – мой пленник, и будешь оставаться им в течение ближайших трех месяцев – это минимальное наказание, присуждаемое по закону за воровство. Ты будешь вести себя послушно, делать все то, что от тебя требуется, и твое пребывание в тюрьме пройдет быстро и спокойно. Это понятно?       – Да, сэр, – тихо ответил Зуко.       – Как только отбудешь свой срок, и тебя выпустят, не исчезай. Снова придешь ко мне, я помогу тебе оформить документы и пристрою тебя на работу в городе.       Зуко поднял на собеседника изумленный взгляд. Он видел, как обращались с заключенными Варден и другие тюремщики в Кипящей Скале, и такого точно не ожидал.       – Ты еще слишком молод, Ли, – добавил Ян Су, серьезно глядя на него. – Не стоит тебе гробить свою жизнь и заниматься воровством. Ты сможешь честно жить и трудиться. Потом семью заведешь, дети собственные появятся. Увидишь, так будет гораздо лучше.       – Спасибо, – выдавил из себя Зуко и, не удержавшись, выпалил: – Почему вы хотите мне помочь?       Ян Су пожал плечами.       – Я вижу, что ты нормальный парень, – пояснил он. – Можешь мне поверить, я очень много лет работаю в тюрьме и на разных преступников насмотрелся. Ты явно не бандит и не мошенник. Оступился, но с кем не бывает, верно? – Он кивнул стоящему у дверей тюремщику, который ожидал дальнейших распоряжений. – Забирай его. Четвертый блок.       Стражник коротко кивнул и, схватив за плечо уже развернувшегося к нему Зуко, довольно грубо толкнул его к выходу.       – Шагай давай.       Зуко снова опустил голову, старательно пряча охвативший его от такого обращения гнев, и молча пошагал вперед.              Эта тюрьма была совершенно не похожа ни на одну из тюрем, которые Зуко доводилось посещать раньше. Довольно большая ее территория была обнесена двойными стенами, не уступающими по высоте стенам военных фортов, а сверху тяжело нависала толстая металлическая решетка, не оставляя заключенным ни единого шанса на побег. Внутреннее пространство было разделено на отдельные блоки массивными металлическими перегородками, в пределах которых ютились приземистые постройки. В этой тюрьме все, включая площадку двора, было обито большими металлическими листами, но, тем не менее, здесь ощущался простор, и не возникало чувства клаустрофобии, как, например, в низких металлических боксах тюрьмы дворцового комплекса Ба Синг Се или под каменными сводами столичной тюрьмы Страны Огня. Повсюду можно было заметить множество стражников, несших свою службу, а также нескольких убирающих двор заключенных, которые проводили нового арестанта любопытными взглядами. В отличие от узников той же Кипящей Скалы, единой униформы у них не было, и только массивные металлические браслеты, охватывающие их запястья, давали четко понять, что эти люди не свободны.       – Сюда.       Резкий толчок в спину направил Зуко к одному из блоков, а затем тяжелая рука тюремщика, снова схватившая его за плечо, заставила остановиться. Тот расторопно снял сковывающую руки пленника цепь, оставив только наручи.       – Повернись.       Зуко покорно развернулся, стараясь не поднимать взгляд на стражника.       – Пока ты находишься в этой тюрьме, ты должен придерживаться некоторых правил, – заговорил тот. – Запоминай. Ты живешь в этом блоке, самовольно покидать его пределы тебе запрещено. По графику можно посещать столовую, прачечную и так далее. Ну и работать. – Тюремщик презрительно хмыкнул. – Не надейся, что тебя здесь будут содержать просто так. Каждый заключенный обязан ежедневно выходить на работу. Сегодня уже поздно, но с завтрашнего дня начинаешь работать, как и все остальные. Ах, да. И покорять землю запрещено. За любое нарушение режима последует серьезное наказание. Тебе все понятно?       – Да, сэр, – не поднимая взгляда, отозвался Зуко.       – Сэр? – удивленно повторил тюремщик. – Ты чего, парень? Это же не военная база, здесь офицеров нет. Ты сам солдат, что ли?       Зуко отрицательно покачал головой.       – Ладно. – Стражник моментально утратил к нему интерес. – Все, шагай. – Он отпер решетчатые ворота, заграждающие широкий проем тюремного блока, и, дождавшись, пока заключенный войдет вовнутрь, захлопнул их и ушел прочь.              Зуко замер на месте, пристально глядя на находящихся в этом блоке заключенных, которые с нескрываемым интересом уставились на нового арестанта. Пятеро мужчин, самый молодой из которых был лет на десять старше самого Зуко. Все пятеро облачены в старую потрепанную одежду, высокие, широкоплечие, обладающие грубой бандитской внешностью. Мда, не повезло. Могли ведь сокамерниками оказаться какие-нибудь мелкие воришки или мошенники. Удача, как обычно, решила обойти Зуко стороной.       Один из арестантов, крупный смуглокожий мужчина с наискось рассеченным шрамом подбородком, отлепился от стены, которую подпирал в момент появления новоприбывшего, и неторопливо приблизился к нему.       – Интересный у тебя шрам, – проговорил он, остановившись в шаге от Зуко и скрестив руки на груди.       – У тебя тоже, – не остался в долгу Зуко. Он всем своим видом демонстрировал спокойствие, хотя внутренне был готов дать отпор в любой момент.       Сидящие под навесом, закрывавшим примерно половину пространства блока, заключенные одобрительно гоготнули. Шрамированный тоже ухмыльнулся и кивнул.       – Меня зовут Бэй, – представился он.       – Я – Ли.       – Какое редкое имя, – снова ухмыльнулся Бэй. – За что угодил-то сюда?       – Попался на воровстве.       – Это ты зря. – Бэй покачал головой. – Наша профессия ошибок не прощает. Ну, проходи, чего стоишь? – Он сделал приглашающий жест рукой.       Зуко пересек крошечный дворик, на ходу кивнув остальным своим новым соседям. Те ответили на приветствие короткими репликами и вернулись к своей игре в кости, которая была прервана появлением новичка.       В глубине блока под навесом прямо на устеленном досками полу лежало несколько соломенных матрасов, накрытых старыми одеялами, а в углу стояло несколько деревянных мисок, чашек и большая масляная лампа, которая сейчас была погашена. Выгребная яма располагалась в дальнем углу во дворе, и в целом здесь было более-менее чисто, что Зуко не могло не радовать. Необходимость провести даже несколько дней среди вони и грязи стало бы для него настоящей пыткой.       – Выбирай любую незанятую лежанку, – предложил Бэй. – Можешь дрыхнуть хоть до самого ужина.       – Здесь холодно, – заметил, слегка поежившись, Зуко.       Бэй пожал плечами.       – В помещениях спят только охранники. А нам приходиться жить так. Ну, что поделать, хорошо хоть не под открытым небом. Сколько той зимы? – Он уселся на один из матрасов и вытащил из-под одеяла в изголовье небольшой бумажный сверток. В свертке оказались какие-то мелкие засушенные листики, один из которых он сунул себе в рот и принялся жевать. – Как надолго тебя упекли сюда?       – Три месяца, – ответил Зуко, опускаясь на соседнюю лежанку.       – Ну, это совсем немного, – хмыкнул его собеседник, аккуратно пряча свой сверток обратно. – Обычно за воровство дают сроки побольше.       – А ты за что сидишь? – проявил вежливую заинтересованность Зуко.       – Вооруженное ограбление, – охотно отозвался Бэй. – Напали с ребятами на экипаж одного богатея. Знаешь, из тех, что промышляет кредитами?       Хотя Зуко и понятия не имел, о чем тот говорит, все же утвердительно кивнул.       – Ну, в общем, заболела у одного лавочника в городке, где я живу, жена, – начал рассказывать Бэй. – Лечение дорогостоящее, денег нет, ну и пошел он к этому уроду в долг просить. Тот дал, а уже через неделю потребовал все вернуть с процентами. А где взять? Деньги-то все уже на целителей потрачены. Вот и продали дом торговца, лавку и все имущество за бесценок, остался он с женой и детьми на улице. Ну, мы с ребятами решили, что так не делается, подстерегли богатея, когда он ехал по делам в Ба Синг Се, и напали. Хотели просто забрать награбленные денежки и сбежать, да телохранители у него оказались непромах. Всех наших повязали. Вот с тех пор и сижу здесь.       Зуко окинул собеседника оценивающим взглядом. Тот снова ухмыльнулся.       – Эй, я не говорю, что сам всегда жил честно. Воровал, грабежами занимался, бывало, но отбирать у людей последнее никогда не отбирал. Только лишнее брал у богатеев. Раньше я на юге жил, а как война закончилась, решил завязать с преступной жизнью. Приехал в Шанбе, поселился в одном городке, в двух днях ходьбы отсюда, работу даже нашел хорошую. Да, видно, не судьба. – Он махнул рукой. – Ну, а ты сам, Ли? Чем по жизни занимаешься?       – Я охранником в магазине был. – Повторяя выдуманную Джетом легенду, Зуко отвел взгляд в сторону: хотя доверительный тон Бэя располагал к беседе, он все же опасался, что тот заподозрит ложь. – Не досмотрел. Украли такую дорогостоящую побрякушку, что мне всей жизни не хватило бы, чтобы отработать ее. В тюрьму идти не хотелось, пришлось бежать. Выживать как-то надо, стал воровать. Ну, вот и попался…       Бэй некоторое время изучающее смотрел на собеседника, а потом кивнул.       – Я так и понял, что ты не нашей породы.       Зуко взглянул на него исподлобья.       – По тебе видно, что ты не мошенник и не вор, – пояснил Бэй. – Охранник, да? Ну, да, все верно. Закон нарушать не привык, правильный весь, это заметно. Первый раз в тюрьме?       Зуко решил не упоминать свои прежние кратковременные заключения и просто молча кивнул.       – Ничего, привыкнешь. – Бэй дружелюбно хлопнул его по плечу и громко расхохотался, увидев, как Зуко недовольно поморщился от его пожелания.       – А они? – Зуко кивнул на сидящих остальных своих соседей по тюремному блоку.       Словоохотливый Бэй, который только рад был найти свободные уши, принялся подробно рассказывать о каждом заключенном. Увы, Сешу среди них не оказалось. Зуко даже не пытался запомнить имен этих арестантов. Делая вид, что внимательно слушает бесконечную болтовню Бэя, он сосредоточенно размышлял, как ему выйти на нужного человека. Судя по всему, заключенных в тюрьме было не слишком много – этот блок был рассчитан, по крайней мере, на десятерых, значит, скорее всего, все остальные блоки тоже были наполовину пусты. Возможно, найти Сешу удастся во время, например, общей прогулки. Только как его узнать? Под то скудное описание, которое сумел предоставить Джет, попадали практически все соседи Зуко. Не подходить же к каждому заключенному и не спрашивать, а не Сешу ли его зовут. Глупо.       – А ты многих заключенных здесь знаешь? – поинтересовался Зуко у Бэя.       Тот широко зевнул и отрицательно покачал головой.       – Нет, конечно. В этой тюрьме сидят мелкие воры и мошенники со всей провинции. С этими парнями я уже здесь познакомился.       – Понятно. – Зуко опустил взгляд, задумчиво глядя перед собой. – А, может, ты знаешь Джун?       – Джун? – переспросил Бэй. – Не, не знаю. Кто это?       Зуко незаметно вздохнул.       – Одна моя давняя знакомая.       – Красотка?       Зуко неопределенно пожал плечами. Он не мог сказать, что видел в девушках Царства Земли особой красоты. Многие из них, конечно, были весьма миловидными, как, например, Джин, или Суюки, или даже Тоф, но слишком красивыми он их назвать не мог. Определенно, девушки земли – не его типаж.       – Обыкновенная, – произнес он вслух и не смог сдержать усмешки: дядя Айро с ним точно не согласился бы.       – А я бы с любой сейчас замутил. – Бэй сладко потянулся. – Я тут уже восемь месяцев сижу. Скоро мыше-волком выть начну – так бабу хочу. В девятом блоке ведь бабы сидят, но добраться хоть до какой-нибудь из них невозможно.       Зуко не успел ничего ответить: решетчатая дверь, ведущая в блок, распахнулась, и зычный голос тюремщика прервал их разговор:       – Заключенный Ли!       Вскочив на ноги, Зуко торопливо приблизился к стражнику. Тот сунул ему в руки потертое одеяло, деревянную посуду и кусок мыла и снова проорал:       – Четвертый блок, на ужин!       Арестанты тут же подорвались со своих мест и, похватав миски и чашки, направились к выходу. Бэй приглашающее махнул Зуко рукой.       – Пошли.       Зуко недоуменно нахмурился.       – В столовую выводят по одному блоку?       – Да, – кивнул Бэй. – В столовую, в прачечную, в моечную. Всё, пошли.       Зуко замолчал и пошагал за ним, мрачно глядя перед собой. Раз у него нет возможности встретиться с заключенными из других блоков, то первоначальный план найти Сешу во время общей прогулки с треском провалился, а новых задумок в голову не приходило. Сейчас ему как никогда нужен был Сокка с его гениальными безумными идеями.              *              Громкий окрик тюремщика резко вырвал Зуко из сна. Он сел на своей лежанке, постепенно приходя в себя, содрогаясь от холода. Высокие стены и навес тюремного блока защищали его обитателей только от ветра и снега, но не могли спасти от морозного воздуха. Масляная лампа, которую вечером наполнил и зажег один из стражников, давным-давно погасла, но тепла от нее все равно было немного.       – Вставай, досмотр, – шепнул сосед Зуко, худощавый длинноволосый тип, имени которого тот не помнил.       Зуко неохотно выбрался из-под одеяла, поднялся на ноги и, следуя примеру сокамерников, отошел к стене. Как и все остальные, он спал прямо в одежде, даже в куртке, но все равно при пробуждении ему было дико холодно. Даже в ледяных домах на Южном Полюсе было гораздо теплее.       Один из тюремщиков остался стоять на входе, а второй, держа в руке горящий факел, небрежно осмотрел пространство под навесом и сразу же направился к выходу. Зуко уже понял, что к местным арестантам отношение было вполне снисходительным, и особо придираться к ним у тюремщиков цели не было.       – Ну, вот, зачем будить надо было? – Длинноволосый широко зевнул и потянулся. – До подъема еще целых полчаса.       – Работа у них такая, – бросил Бэй, снова забираясь под одеяло, и кивнул Зуко: – Ложись, Ли, досыпай.       – Я выспался, – отозвался тот и вышел из-под навеса, разминаясь после сна. На самом деле, выспаться ему не удалось: вчера после отбоя он долго не мог уснуть. Все его сокамерники уже видели десятый сон, а он все лежал, неподвижно глядя в потолок, терзаемый тяжелыми размышлениями, и только ближе к утру провалился в беспокойный поверхностный сон.       Соседи Зуко вернулись на свои лежанки, а он подошел к выходу, остановился возле ворот и, незаметно разогрев окружающий воздух, принялся наблюдать за происходящим во дворе.       Было еще совсем темно. С забранного решеткой неба медленно падал мелкий снег, оседая на навесах, крышах построек и железном настиле полов. Царящую в морозном воздухе сонную тишину нарушали лишь редкие окрики стражников да звуки их шагов, отдающихся гулким эхом в каждом уголке тюрьмы. Тускло мерцали огни факелов тюремщиков, которые сновали от блока к блоку, проводя утренний досмотр заключенных, и их длинные, кажущиеся гротескными тени скользили по высоким гладким стенам. Как же сбежать отсюда? Покорением земли в этой тюрьме не воспользоваться, но и покорение огня в данной ситуации вряд ли поможет. Ни одна огненная бомба не сможет пробить эти стены. Но даже если предположить, что такое возможно, это было бы слишком шумно, и беглеца схватили бы быстрее, чем он успел бы отойти от тюрьмы на сотню шагов. За ее пределами покорители земли смогут применить свою силу, а справиться сразу с десятками стражников-покорителей в одиночку Зуко вряд ли удастся. Да и вообще, выдавать свою способность к покорению огня в его планы совершенно не входило.       Зуко тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сначала нужно найти Сешу и узнать у него о Джун, а уже потом продумывать план побега. Возможно это или нет, но ему все равно придется сбежать. От этого зависят жизни Арисы и Серрика, и у него просто нет другого выбора.              Едва только заключенные вернулись в свой блок после весьма скромного завтрака, как в дверях появился новый тюремщик, видимо, только что заступивший на пост.       – На работу, – рявкнул он и отступил в сторону, пропуская выходящих через ворота одного за другим арестантов. Остановив взгляд на слегка растерявшемся Зуко, который остался на месте, он чуть поморщился. – Новоприбывший?       Зуко молча кивнул.       – Сегодня будешь убирать двор. И не вздумай халтурить, здесь это не пройдет.       Следуя в указанном стражником направлении, Зуко пересек практически весь огромный двор тюрьмы. Он шел, опустив голову, при этом краем глаза внимательно глядя по сторонам, запоминая расположение каждой стены, каждого блока и постройки. Велев заняться уборкой двора, тюремщик ненароком оказал Зуко услугу, предоставив ему возможность как следует изучить место своего заключения.       Стражник подвел Зуко к небольшой группе других заключенных, которые, переминаясь с ноги на ногу и притоптывая на месте, ожидали возле небольшой запертой постройки.       – Доброе утро, начальник, – осклабился один из них, высокий широкоплечий мужчина, лет сорока на вид, с неприятным жестким, заросшим щетиной лицом и слегка раскосыми глазами. Он окинул Зуко оценивающим взглядом и вопросительно кивнул: – Новенький, что ли?       – Новенький, – ответил вместо Зуко тюремщик, жестом велев заключенным отойти на несколько шагов, после чего отпер замок на двери, за которой обнаружился склад уборочного инвентаря.       Говорящий снова смерил Зуко взглядом, от которого тому даже стало жутковато, и на его губах заиграла мерзкая улыбка.       – Ну, что ж, новенький, пойдешь сегодня убираться в моечной.       – Нет, – бросил Зуко, спокойно глядя мимо него.       – Что? – Заключенный угрожающе нахмурился и подступил к нему на шаг.       – Я сказал – нет, – повторил Зуко и поднял на него жесткий взгляд, в котором неожиданно полыхнуло пламя. – Ты мне не указ.       – Ошибаешься, парень, – прошипел тот. – Ты будешь делать то, что я тебе говорю.       – Даджи! – неожиданно вмешался тюремщик, многозначительно сверкнув глазами. – Он будет убирать во дворе. Это мой приказ. И имей в виду, если я только замечу, что ты снова взялся за старое – сразу отправишься в карцер. Тебе ясно?       Даджи на мгновение оскалился, однако тут же взял себя в руки и отвел взгляд.       – Как скажешь, начальник. – Он подтолкнул стоящего рядом с ним другого заключенного. – Ты в моечную пойдешь.       Тюремщик кивнул и отошел к группе других стражников, которые, стоя чуть в стороне от центральной площадки, следили за порядком.       Даджи вытащил со склада метлу на длинном черенке и протянул было Зуко, но, как только тот хотел взять ее, тут же отвел руку в сторону.       – Не нравишься ты мне, – прошипел он в полголоса.       – Ты мне тоже, – бросил Зуко, моментально выхватывая метлу, так что Даджи даже не успел сообразить, что произошло. Тот хотел сказать что-то еще, но Зуко уже отвернулся и, пройдя во двор, принялся быстро сметать с площадки снег.       – Какой дерзкий щенок, – не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотал Даджи. – Ну, ничего, я его быстро усмирю. Сапоги мне вылизывать будет, и двух дней не пройдет.       – Эй, Даджи, – предостерегающе проговорил его товарищ, кивнув в сторону охранников. – Снова в карцер хочешь? После последнего случая они следят за тобой.       – Ничего, сделаем все аккуратно, никто ничего не узнает, – хмыкнул Даджи, берясь за метлу. – Не все же ему двор убирать. Рано или поздно он окажется там, где охраны нет. Там и пообщаемся.              *              Катара нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, постукивая по металлическому настилу пола каблуками и с тоской поглядывая через зарешеченное окно на уже начинающее темнеть небо. Ну, где же они так долго ходят? Может, с Зуко что-то случилось? Все-таки контингент тюремных заключенных довольно опасный, а сойти за матерого уголовника даже при всем своем желании Зуко вряд ли удастся.       Громко щелкнул замок, тяжелая железная дверь распахнулась, и в комнату для свиданий вошел Зуко в сопровождении двух тюремщиков.       – Эй, девушка, стойте на месте! – Один из охранников заградил собой путь бросившейся было вперед Катаре. – Подходить к заключенному и прикасаться к нему категорически запрещено, или свидание сразу будет закончено.       – Простите, – пробормотала Катара, отступая назад и опускаясь на стоящий рядом с ней стул.       Тюремщик кивнул и отошел, заняв место за спиной заключенного.       Зуко опустился на второй стул и, встретившись с Катарой взглядом, чуть улыбнулся.       – Привет.       – Привет. – Катара буквально поедала его глазами, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. Выглядел Зуко более-менее нормально. Конечно, одежда его была несвежей, и волосы растрепаны, да и начавшая пробиваться на щеках щетина придавала ему довольно неряшливый вид, но он был жив и здоров, а все остальное – дело поправимое.       – Как ты? – тихо поинтересовалась она.       – Нормально. Только эти штуки довольно тяжелые. – Зуко поднял руки, демонстрируя сковывающие его запястья железные кандалы. – Но, думаю, я скоро привыкну.       Катара грустно улыбнулась.       – А вообще?       Он отрицательно покачал головой.       – Всего один день прошел.       – Я знаю. Дж… – Катара запнулась. – Эм... Наш общий друг сказал, что нужно немного подождать. Ну, пока ты свыкнешься с новой обстановкой, – торопливо добавила она, чтобы не вызывать у тюремщиков подозрений. – Но я просто хотела тебя увидеть. Ты же не против?       – Что ты! – воскликнул Зуко. – Я счастлив, что ты пришла.       Катара было подалась вперед, но, вспомнив о правилах посещений, остановилась и, тяжело вздохнув, снова села ровно. Они молча смотрели друг на друга. Говорить в присутствии надзирателей было невозможно, да и не хотелось, и они просто наслаждались взаимной близостью, хотя бы и на расстоянии нескольких шагов.       Прошло несколько минут прежде, чем Катара снова нарушила молчание:       – Начальник тюрьмы сказал, что тебя осудили на три месяца.       – Да, – неопределенно протянул Зуко. – Я нарушил закон и теперь несу заслуженное наказание.       – Никогда больше так не делай, – строго добавила Катара. – Слышишь?       – Обещаю, – серьезно ответил он. – Это было в первый и последний раз.       Стоящие за его спиной охранники коротко переглянулись, и один из них, не удержавшись, хмыкнул вслух.       – Ну, все, свидание окончено, – проговорил он, беря Зуко за плечо, вынуждая того подняться.       – Как? Уже? – Катара недоуменно уставилась на него.       – Десять минут в день, дольше нельзя.       – А могу я прийти завтра? – Она тоже вскочила на ноги.       Тюремщик пожал плечами.       – Пожалуйста. Если денег хватит. Три месяца – это вам долго ходить придется.       – Я приду. – Катара снова встретилась с Зуко взглядом и одними губами прошептала: – Люблю тебя.       Он чуть кивнул.       – И я тебя. Пока.       – Пока.       Дверь за спиной Зуко с грохотом захлопнулась, и тюремщик неторопливо повел его по длинному темному коридору.       – Повезло же тебе, – завистливо проговорил он. – С таким лицом, как у тебя, такую шикарную девицу отхватить. Смотри, не дождется, сбежит к какому-нибудь красавчику. И правильно сделает. Она слишком хороша для тебя.       Зуко стиснул зубы, едва сдерживая рвущуюся наружу вместе с пламенем злость, и, зажмурившись на мгновение, медленно выдохнул, так что его сопровождающий ничего не заметил.