Покорители огня

      Зуко размеренно махал метлой, ловко сметая нанесенный за ночь снег с площадки двора, глубоко погруженный в свои мысли. Шел уже третий день его заключения, но он не продвинулся в своих поисках ни на шаг. Все-таки тюрьма – это тюрьма, и просто подойти к нужному человеку и поговорить с ним здесь было невозможно.       Зуко постепенно изучал тюремный быт, внимательно наблюдая за происходящим вокруг и слушая разговоры заключенных и охранников. Он уже понял, что вступить в контакт с арестантами из других тюремных блоков здесь можно было только во время работы. Как и в тюрьмах Страны Огня, местные заключенные обязаны были ежедневно трудиться, отрабатывая свой долг перед обществом, а также обеспечивая себе и другим заключенным жизнь внутри тюремных стен. Судя по словам Бэя, большинство арестантов «горбатилось» в швейном блоке, изготавливая одежду, одеяла и постельное белье, которые в дальнейшем продавались в провинции, а также для местных нужд. Еще рабочие руки были нужны на кочегарне, в ширпотребном блоке, на кухне, в прачечной, но туда можно было попасть, лишь заработав у охраны определенную репутацию, так как новоприбывшие, а также те арестанты, с кем когда-либо возникали проблемы, не допускались к работе с инструментами и занимались только поддержанием чистоты в тюремных зонах. Где именно работал человек, которого искал Зуко, было неизвестно. Зуко уже думал о варианте, чтобы Джет снова вызвал Сешу на свидание и в разговоре как бы невзначай поинтересовался, чем тот занимается в своем заключении, однако как донести эту идею до друзей? Катара приходила каждый вечер, наверное, придет и сегодня, но каким образом он сможет в присутствии надзирателей озвучить ей свою просьбу?       – Ли!       Неожиданный окрик одного из тюремщиков резко прервал размышления Зуко. Тот остановился и поднял вопросительный взгляд на стоящего в шаге от него мужчину.       – Сходи принеси из кладовой возле прачечной одеяла. Шесть штук, – озадачил Зуко охранник.       Зуко молча кивнул и, отставив метлу, пошагал в указанном направлении. Он изо всех сил старался заслужить у тюремщиков доверие, беспрекословно выполняя все их указания и не ввязываясь в конфликты, чтобы, когда это понадобится, те без сомнений перевели его на другую работу. Правда, если с первой частью особых проблем не возникало – у большинства тюремщиков не было цели вызверяться на заключенных или самоутверждаться за их счет, а работа была не труднее, чем в чайной Пао, – то со второй возникли определенные сложности в лице Даджи. Тот постоянно задевал Зуко, озвучивая разные неявные угрозы, когда тюремщики этого не видели, и Зуко стоило огромных усилий воли не отвечать на них, хотя сдерживаться с каждым разом становилось все сложнее и сложнее, и он серьезно опасался, что в один прекрасный момент может сорваться. Определенно, медитация со свечами сейчас бы была как нельзя кстати.       В помещении прачечной царила тишина – ни заключенных, ни охраны этим утром здесь не было. Зуко быстро преодолел небольшой темный коридор, освещаемый лишь падающим с улицы дневным светом, и, открыв незапертую дверь кладовой, прищурился, вглядываясь в темноту. Соблазн зажечь пламя, чтобы осветить окружающее пространство, был настолько велик, что он чуть было не сделал это, едва успев одернуть себя. Конечно, вряд ли кто-то это увидит, но все же рисковать не стоит. Через некоторое время его глаза немного привыкли к мраку, и он смог различить сложенные на металлических стеллажах стопками одеяла, полотенца, свернутые в рулоны матрасы и полотняные мешки. Зуко не стал здесь задерживаться. Взяв с ближайшей полки одеяла, он развернулся и заметно вздрогнул от неожиданности, увидев прямо перед собой Даджи. Тот мерзко ухмыльнулся, схватил Зуко за плечо, резко толкнул его назад, крепко ударив спиной об полки, выбивая воздух из легких, и не успел Зуко опомниться, как большая грубая рука крепко стиснула его горло.       – Вот мы и встретились. Наедине, – прошипел Даджи, приблизив свое лицо к самому лицу Зуко, обдав его несвежим дыханием. – Поговорим?       – Мне не о чем с тобой говорить. – К собственному удивлению, Зуко не испытывал никакого страха, а только возмущение за столь бесцеремонное с собой обращение. Даджи был немного выше его и гораздо более крупного телосложения, однако особых опасений все равно не внушал. Зуко попытался вырваться, но пальцы на его горле сжались еще крепче. – Руку убери.       – Не дергайся. – Вторая рука Даджи распахнула куртку Зуко, и тот коротко зашипел сквозь зубы, ощутив, как что-то острое несильно впилось ему в бок. Нож? Ничего удивительного. Можно было бы догадаться, что с голыми руками этот подонок к нему не полезет. – Ты все еще не понял? Мне очень не нравится, когда мне кто-то перечит. – Даджи отпихнул ногой оброненные Зуко одеяла и придвинулся к нему вплотную. – Значит так, Ли, слушай меня внимательно. Я понимаю, ты новенький, молодой, горячий, с первого раза не понял, потому даю тебе еще один шанс. С этого момента ты будешь делать все так, как я тебе говорю. Если я приказываю тебе выполнить работу вместо меня – ты ее выполняешь. Если приказываю встать передо мной на колени – ты становишься, ясно? Имей в виду, в третий раз я предупреждать не стану.       – И многих ты сумел убедить стать твоими слугами? – с трудом глотая воздух, сдавленно прохрипел Зуко в попытке хотя бы на пару секунд отвлечь внимание Даджи.       Тот коротко хохотнул.       – Многих, поверь. Того парня, что отказался, в прошлом месяце нашли в кочегарне со сломанной шеей. Несчастный случай, ты же понимаешь, – доверительно добавил он, еще немного приблизившись, чтобы говорить в самое ухо своему пленнику. – Мы могли бы с тобой поладить, Ли. – Острое лезвие скользнуло выше, разрезая рубашку и оставляя на коже глубокую болезненную царапину, прошлось по ребрам. – Если бы ты сразу послушал меня. Но теперь слишком поздно. Теперь тебе придется тяжело потрудиться, чтобы заслужить мою благосклонность. Станешь моей личной сучкой на пару недель, а там посмотрим. Если будешь хорошо себя вести – останешься цел. Все ясно?       Эти слова Даджи стали для Зуко последней каплей. Гнев, который он старательно сдерживал во всё время этого короткого диалога, вдруг вырвался наружу, взорвавшись в его голове огромным огненным фейерверком. Никто не смеет говорить с ним таким образом!       Зуко на мгновение зажмурился и вдруг неожиданно перехватил стискивающую его горло руку за запястье.       – Пошел нахрен.       Даджи явно не ожидал такого ответа.       – Что ты сказал? – яростно прошипел он, сжимая пальцы еще сильнее, и вдруг изумленно замер, заметив, как на губах его пленника заиграла зловещая усмешка.              Даджи заметил Ли в тот самый момент, когда того, еще закованного в цепи, впервые провели по тюремному двору. В этом, в общем-то, не было ничего удивительного: с таким огромным шрамом на лице Ли был весьма приметной личностью. Но Даджи в первую очередь привлекла не эта уродливая метка, а то, как Ли держался. Спокойно, уверенно, словно он был в этой тюрьме не заключенным, а, по меньшей мере, ее начальником. От внимания Даджи не ускользнула ни его горделивая осанка, ни самоуверенный, слегка надменный взгляд. Несомненно, Ли был гордецом. А гордецам в тюрьме не место. Для того чтобы заслужить здесь определенный авторитет, необходимо было приложить немало усилий, и Даджи не собирался позволять какому-то молодому выскочке разгуливать по тюремной зоне с таким видом, будто это был его дом.       Поначалу Даджи действительно не собирался прибегать к крайним мерам и просто хотел поставить новичка на место. Однако тот не понял. Значит, придется вовсе не на словах объяснять Ли, кто здесь хозяин.       Все то время, что Ли находился вне своего тюремного блока, Даджи не выпускал его из виду ни на минуту, и, в конце концов, подловил момент, когда тот оказался в безлюдном месте один. Незаметно последовав за Ли, Даджи выждал, пока тот отвлечется, и подкрался поближе.       Все прошло как по маслу. Увидев преследователя в шаге от себя, Ли от неожиданности застыл на месте, и это его секундное промедление стоило ему свободы. Даджи физически был намного сильнее большинства других мужчин, в том числе и Ли, что, в общем-то, и дало ему возможность стать тюремным авторитетом, и он без труда обездвижил парня со шрамом. Но вот дальше все пошло совсем не так, как Даджи ожидал. Ли его не испугался. Вообще. Даджи отчетливо видел это во взгляде его необычных желтых глаз, которые в полумраке помещения казались еще более яркими, чем на свету. В них отражалось возмущение, презрение, отвращение, гнев, но только не страх. Даже прижатый к его боку нож не слишком изменил ситуацию. Что-то с Ли было не так, но Даджи никак не мог понять, что именно.       Говоря с Ли, Даджи намеренно причинял ему боль, как можно крепче сжимая его горло и усиливая нажим ножа, давая понять, что не шутит. Но вместо того, чтобы взмолить о пощаде, Ли вдруг неожиданно перехватил его руку и хрипло, но отчетливо произнес:       – Пошел нахрен.       Даджи буквально опешил.       – Что ты сказал? – прошипел он, но в этот момент губы парня со шрамом изогнулись в зловещей усмешке, а руку Даджи пронзила резкая жгучая боль.       Вскрикнув, Даджи отдернул руку, отпуская горло своего пленника, и тот, перехватив вторую его руку с ножом, моментально выскользнул из захвата и сокрушительным ударом кулака в лицо отбросил его к противоположной стене.       У Даджи в буквальном смысле искры из глаз посыпались, когда его затылок врезался в железную перегородку. Он тряхнул головой и недоуменно уставился на охватывающий его запястье раскаленный докрасна железный браслет, который постепенно темнел, медленно остывая на холодном воздухе. Рука горела огнем, а сломанный нос дико болел, сочась сукровицей – он отчетливо ощущал стекающую по лицу теплую струйку.       – Ты… – прошипел Даджи, подняв взгляд на приблизившегося к нему Ли. – Ты покоритель огня!       Парень со шрамом недобро усмехнулся и медленно выдохнул. Даджи с ужасом уставился на вырвавшееся из его рта яркое желто-оранжевое пламя.       – Значит, любишь погорячее, Даджи? – спокойно проговорил Ли и, схватив его за отворот куртки, резко дернул, приблизив его лицо к своему. – А вот теперь ты слушай меня. Ты никому не скажешь о том, что сейчас узнал. Я же не расскажу охране о твоем маленьком секрете. – Он кивнул на оброненный Даджи самодельный нож. – И ты больше никогда ко мне не приблизишься, иначе горько пожалеешь. – Он вскинул свободную руку, и на его ладони ярко вспыхнул огонь. – Если будешь хорошо себя вести – останешься цел, – в точности скопировал он интонацию Даджи. – Все ясно?       Даджи нервно сглотнул и кивнул.       – Да.       Ли разжал пальцы, отпуская его, и тот обессилено съехал по стене на пол. Парень со шрамом погасил огонь, неторопливо собрал валяющиеся на полу одеяла и, не оглядываясь, покинул помещение кладовой.              Выйдя из здания прачечной, Зуко огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, закрыл глаза и привалился к ближайшей стене. Он отчаянно ругал себя за то, что выдал свои способности к покорению. Но, с другой стороны, не сделай он этого, то сейчас, возможно, уже истекал бы кровью, лежа без сознания на полу запертой кладовой. Или того хуже.       Зуко тряхнул головой, отгоняя вставшие перед глазами пугающие картины, которые слишком живое воображение моментально нарисовало в его голове, и резко выпрямился. Нет уж! Сейчас не до самокопаний. Что сделано – то сделано. Плевать на Даджи, он больше не станет мешать, а Зуко необходимо сосредоточиться на поиске Сешу.       Оглядев себя и убедившись, что рана, нанесенная ножом Даджи, неопасна, Зуко поправил слегка окровавленную рубашку, тщательно застегнул куртку и торопливо пошагал во двор.              *              После обеда четверых заключенных, в числе которых был Зуко, оставили в столовой для наведения там порядка. Протирая столы и выметая сор из углов, Зуко рассеянно прислушивался к негромкой беседе, которую вели между собой сидящие у двери тюремщики. В основном они обсуждали какую-то ерунду, но неожиданно разговор перешел в другое русло, заставив Зуко буквально целиком обратиться в слух.       – Начальник мне уже всю плешь проел, – пожаловался напарнику один из охранников. – Заказчик недоволен скоростью работы, а достается мне. Хоть самому за верстак становись, честное слово!       – А что, людей не хватает? – лениво зевнул второй. – Вон, полные блоки арестантов, бери – не хочу.       – Да это на уборку можно любого взять, – фыркнул первый. – А в столярку кого попало не пошлешь. Там и инструменты – глаз да глаз нужен, – да и уметь что-то надо. А плотник у нас один. Понятно, что не успевает. Я ведь и требовать с него особо не могу. Он сам уже сто раз мне говорил, что помощник ему нужен.       Сознание Зуко будто молнией прошило. Вот оно! Плотник!       – Простите, что вмешиваюсь, – проговорил он, приблизившись к охранникам и остановившись в нескольких шагах от них. – Я просто случайно услышал ваш разговор. Дело в том, что я плотник.       Тюремщики одновременно подняли на него взгляды, а затем синхронно переглянулись.       – Плотник? – переспросил один из них.       – Да. Ну, то есть, не совсем. Просто я в свое время работал подмастерьем у одного мастера, и он научил меня… – Зуко чувствовал, что с каждым произнесенным словом зарывается все больше, но, к счастью, тюремщик сам прервал его, тем самым освободив от необходимости продолжать лгать:       – Короче: пилу в руках держать умеешь?       – Да, – решительно соврал Зуко, огромным усилием воли заставив себя не отвести взгляд.       – Что думаешь? – обратился тюремщик к своему напарнику.       – Да бери, – махнул рукой тот. – Ли – нормальный парень. Не думаю, что с ним возникнут проблемы.       Тюремщик с кряхтением поднялся со скамьи.       – Ладно, давай попробуем. До вечера работаешь в столярке, если все нормально будет – там и останешься. Бросай свою тряпку, пойдем. – Он распахнул дверь и махнул рукой дежурящему снаружи охраннику. – Эй, подмени меня на десять минут. Пошли, – кивнул он Зуко и, выйдя во двор, пошагал в сторону промышленных блоков.              – Эй, Сешу! – окликнул тюремщик заключенного, который, стоя у верстака, сосредоточенно выдалбливал стамеской углубление в зажатой тисками доске. – Танцуй давай: помощника тебе привел.       Сешу поднял голову и, окинув Зуко внимательным взглядом, приветливо улыбнулся.       – О, это просто отлично! А то я здесь один уже вконец замахался. – Отложив инструмент, он приблизился к посетителям мастерской и протянул Зуко руку. – Сешу.       – Ли, – представился тот, отвечая на рукопожатие.       – Сказал, что умеет плотничать. Сегодня у него испытательный срок, потом скажешь, как тебе такой помощник, – внес ясность тюремщик. – Правила сам объяснишь. Все, работайте. – Он покинул мастерскую и, захлопнув тяжелую металлическую дверь, запер ее на ключ.       Зуко огляделся. Столярная мастерская представляла собой довольно большое помещение, освещаемое тусклым дневным светом, который падал из многочисленных забранных решетками окон под самым потолком. Весь пол был усыпан стружкой и опилками. В воздухе витал запах свежераспиленного дерева, клея и лака. В одном углу лежали необработанные доски, в другом стояла уже готовая мебель – два больших простых комода с выдвижными ящиками.       – За тобой что, никто не следит? – удивленно поинтересовался Зуко.       Сешу коротко хохотнул.       – Конечно, следят. – Он кивнул в сторону еще одной двери с большим решетчатым окном в верхней части. – Они здесь не торчат, но контролируют постоянно. Я же работаю с инструментами. Все под расчет беру и сдаю. Не ровен час хоть отвес потеряю – не выйду отсюда, пока не найду. Ну, ладно, давай работать, мне до конца недели еще один комод успеть закончить нужно. – Он приглашающе махнул рукой и, выбрав большую плоскую доску, уложил ее на свободный верстак, закрепив в специальном упоре. – Прострогай ее пока, а я закончу с ящиком.       Зуко растерянно уставился на аккуратно разложенные на низкой скамье плотницкие инструменты. Из них всех он понимал назначение только молотка и топора, ну еще пилы, пожалуй, хотя в руках ее никогда не держал, но что-то ему подсказывало, что для строгания эти инструменты не совсем подходят.       Сешу с каким-то нездоровым интересом проследил за его взглядом, а затем медленно приблизился к скамье, взял небольшую деревянную колодку с закругленной рукояткой и вставленным в середину лезвием и протянул ее Зуко.       – Ты рубанок в первый раз что ли видишь?       Зуко помедлил еще секунду, а затем отвел взгляд в сторону.       – Да, – негромко ответил он.       Все так же внимательно глядя на Зуко, Сешу подошел к верстаку и продемонстрировал принцип работы рубанка, сняв с доски несколько стружек. Зуко молча сменил его и повторил его действия. Сешу неодобрительно нахмурился.       – Ты ведь не плотник, верно?       Зуко покачал головой.       – Нет.       – Тогда зачем ты попросился сюда? Работа в столярке отнюдь не самая легкая. Попытался бы на кухню пристроиться, ну или в прачечную на худой конец. Зачем тебе в мастерской-то вкалывать?       Зуко оставил рубанок и поднял на собеседника серьезный взгляд.       – Потому что я хотел поговорить с тобой.       Сешу на мгновение застыл на месте, но тут же встрепенулся и, подойдя к своему верстаку, вернулся к прерванному появлением Зуко и сопровождающего его тюремщика занятию.       – О чем? – не поднимая головы, вполголоса уточнил он.       Зуко тоже принялся медленно выстругивать свою доску.       – О Джун.       Брови Сешу вновь сдвинулись к переносице.       – Я не знаю никакую Джун.       – Ты знаешь, – твердо возразил Зуко. – Тетя Ву сказала, что вы с ней были в близких отношениях. Ты хорошо знаешь Джун.       Сешу резко вскинулся, уставившись на Зуко, и в его ярких зеленых глазах мелькнуло понимание.       – Ты заодно с тем парнем, что приходил ко мне несколько дней назад! – негромко воскликнул он. – Как его там… Джет?       Зуко кивнул.       – Да.       – Я мог бы и догадаться, – пробормотал Сешу, откладывая стамеску и вытряхивая из сделанного в доске углубления щепки на пол. – Вы с ним похожи. Братья?       Теперь пришла очередь удивляться Зуко. Они с Джетом не были похожи друг на друга. Вообще. С чего бы это на ум Сешу пришло такое сравнение?       Словно прочтя его мысли, Сешу еще раз изучающе окинул его взглядом и отрицательно покачал головой.       – Нет, не братья. Но все равно что-то общее в вас есть.       – Мы с Джетом друзья, – уточнил Зуко. – Мы не преступники. Я не вор. Я здесь только для того, чтобы расспросить тебя о Джун.       Сешу ошеломленно вскинул брови.       – Так ты, что же, сел в эту тюрьму только для того, чтобы добраться до меня?       – Да.       – Тогда твоя жертва была напрасной, – иронично хмыкнул Сешу и отвернулся. – Я ничего тебе не скажу.       У Зуко на мгновение даже в глазах потемнело. Неприкрытая насмешка, которая прозвучала в голосе Сешу, явно давала понять, что тот действительно не намерен ничего говорить.       – Послушай… – снова начал он, но Сешу резко прервал его:       – Нет, это ты меня послушай! – яростно прошипел он, резко развернувшись и вплотную придвинувшись к Зуко, мельком взглянув на дверь. – Ты что, серьезно держишь меня за круглого дурака? Думаешь, я ничего не понимаю?       – О чем ты? – растерянно пробормотал Зуко.       Сешу громко хмыкнул.       – Ты думал, я и вправду поверю, что ты по собственной воле сел в тюрягу? Ха! Попытались напрямую у меня выведать, где Джун скрывается, не получилось – договорились с охраной, чтобы те сделали вид, что ты и вправду арестант, и прямо за руку привели ко мне. А ведь как хорошо все спланировали! – Он театрально закатил глаза. – Еще и именем тети Ву прикрываетесь. Законники гребаные! Так вот, слушай меня внимательно, Ли, или как тебя там: ничего у вас не выйдет. Вы уже пять лет Джун ищете – и еще пятьдесят пять искать будете. От меня вы ничего не узнаете!       Завершив свой гневный монолог, Сешу отвернулся и в сердцах швырнул свою заготовку, которую все еще держал в руках, на верстак.       Зуко еще несколько секунд ошарашено смотрел ему в спину, а потом шагнул вперед и тронул его за плечо:       – Сешу, все не так!       Сешу яростно обернулся и, схватив со скамьи топор, угрожающе занес его.       – Еще одно слово – и я прямо здесь тебя покромсаю, хоть мне это еще двадцати лет стоить будет! Давай, зови охрану, пусть выпускают тебя. Тебе здесь больше ловить нечего.       – Да послушай же ты! – воскликнул Зуко, но Сешу не стал больше медлить. Издав яростный рык, он обрушил на напарника свой топор.       Зуко рывком ушел в сторону, и топор врезался в лежащую на верстаке доску, выбив из нее несколько крупных щеп. В то же мгновение Зуко перехватил руку Сешу и резким ударом отправил того на усыпанный стружкой пол. Не успел Сешу опомниться, как Зуко заломил ему руку за спину и, всем весом навалившись на него, прижал к земле.       – Сешу, я не законник, клянусь! – быстро проговорил он, с трудом удерживая пытающегося вырваться из захвата мужчину. – Я и вправду совершил преступление, чтобы сесть в эту тюрьму. Я ищу Джун не для того, чтобы сдать ее властям. Я даже не знаю, что она натворила!       – Тогда для чего ты все это затеял? – яростно прорычал Сешу, пытаясь сбросить соперника с себя. – Для чего?!       Зуко отпустил руку Сешу и резко отстранился. Тот рывком сел на полу и, развернувшись, уставился на него ненавидящим взглядом.       – Мою дочь похитили, – тихо, но очень твердо, глядя Сешу прямо в глаза, ответил Зуко. – Джун – единственная, кто может найти ее.       Сешу замер, ошеломленно глядя на него, и во взгляде его промелькнула неуверенность.       – Похитили дочь? – медленно повторил он. – У тебя есть дочь?       Зуко тихо выдохнул.       – Да. Ее похитили. Ее и еще одного ребенка. Они совсем маленькие, им даже еще пяти лет нет. За них требуют такой выкуп, который я не могу дать. Я должен найти их, это единственный способ спасти детей, понимаешь? Их могут убить, если мы не найдем их вовремя. Похитители скрываются где-то в Царстве Земли. Пожалуйста, Сешу, помоги мне. Помоги найти Джун. Только ее ширшу может обнаружить их.       – Эй, что здесь за шум? – раздался окрик тюремщика, и послышался лязг ключей.       – Все в порядке! – громко крикнул Сешу, вскакивая на ноги и оборачиваясь к двери. – Просто доску уронили.       Зуко тоже поднялся с пола. Тюремщик еще несколько секунд пристально смотрел на них через зарешеченное окно, а потом развернулся и неторопливо удалился.       – Как я могу верить тебе? – вполголоса спросил Сешу, исподлобья глядя на Зуко.       – Назови мне другую столь же вескую причину добровольно сесть в тюрьму только ради того, чтобы найти Джун, – так же тихо отозвался тот.       Сешу покачал головой.       – Ты сумасшедший. – Подобрав топор, он уселся на скамью и принялся медленно обтесывать какой-то деревянный брусок. – Работай давай, а то надзиратель сейчас вернется.       Зуко снова взялся за рубанок, отрешенно глядя на появляющиеся из-под лезвия длинные стружки, которые вились, словно густые золотые локоны, и одна за другой падали на пол.       – Ты богатей, наверное, раз за дочку твою выкуп хотят? – снова подал голос Сешу.       – Ты прав, я не беден, – тихо ответил Зуко. – Только похитителям нужны не деньги. Я… Я не могу сделать то, что они требуют. Поверь, если бы дело было только в деньгах, я бы отдал все, что у меня есть, чтобы вернуть ее.       Сешу поднял голову и несколько секунд внимательно смотрел на собеседника.       – Расскажи о ней, – неожиданно потребовал он.       Зуко недоуменно уставился на него.       – Что?       – Расскажи о своей дочери. Какая она?       – Она? – Зуко задумался. – Она маленькая. Вот такая. – Он показал рукой рост Арисы, и на губах его заиграла мягкая улыбка. – Как кукла, только живая. Настоящая. Со своим характером, своим мнением, своими потребностями и желаниями. Ужасно упрямая. И очень красивая.       – На мать похожа? – уточнил Сешу.       – Нет, на меня. – В голосе Зуко прозвучала неприкрытая гордость.       Сешу усмехнулся.       – И давно ее похитили?       По лицу Зуко пробежала тень.       – Мы не видели ее уже около двух недель. Я настолько привык, что она всегда была рядом… – Он не договорил и неподвижно уставился в пространство перед собой.       Зуко настолько привык к тому, что Ариса всегда была рядом, что даже не мог вспомнить, как он жил без нее. Казалось, что этот маленький живой огонек всегда был частью их с Катарой жизни. Что им всегда нужно было помнить о том, что их время принадлежит не им одним. Что в любых своих планах им нужно было брать в расчет и Арису. Что нужно было выделять время на игры, на детские книги, на сказки, на прогулки и на тысячи других вещей, которые стали такой же частью их быта, как работа или прием пищи. Что нужно было разговаривать шепотом по вечерам. Что всегда нужно было контролировать свои беседы. Что нужно было ловить поцелуи друг друга украдкой, пока Ариса на них не смотрела, и всегда оставаться настороже, помня, что она может влететь в их спальню в любой момент. И все это было так правильно, так нормально, что Зуко даже не задумывался о том, что его жизнь может быть другой. Чем старше становилась Ариса, тем больше он привязывался к ней, и сейчас он четко осознал, что это чувство будет только усиливаться со временем. Он не готов будет потерять Арису ни в пять, ни в двадцать пять, ни в пятьдесят ее лет. Видит Агни, если бы от этого не зависела судьба всего мира, он бы без колебаний отдал и корону, и свою жизнь, лишь бы только еще раз почувствовать обвившиеся вокруг его шеи маленькие ручонки и услышать родной детский голосок, шепчущий ему на ухо: «Я люблю тебя, папочка».       – Хорошо.       Зуко растерянно моргнул, возвращаясь из поглотивших его мыслей в реальность, и перевел взгляд на Сешу, который внимательно наблюдал за ним все это время.       – Я вижу, что ты не лжешь, – пояснил тот. – У тебя действительно есть дочь. Я поверю тебе. И расскажу, где скрывается Джун.