Покорители огня

       «Да где же они так долго?!»       Катара, уже окончательно потеряв терпение, нервно вышагивала из угла в угол крохотной комнаты для свиданий. Местные тюремщики словно нарочно тянули время, заставляя ее каждый раз по полчаса ждать ради десятиминутной встречи с Зуко. Может, конечно, им действительно требовалось время, чтобы забрать заключенного с работы, заковать его и привести сюда, но сегодня ожидание уж слишком затянулось. За окном уже давно стемнело, да к тому же опять начался снегопад, который обещал вскоре перерасти в сильную метель, что только добавляло остроты к общему напряжению.       Громко щелкнул замок на внутренней двери. Катара радостно обернулась и тут же недоуменно застыла на месте, увидев вместо Зуко только одного, уже знакомого ей тюремщика.       – Свидания не будет, – коротко проговорил тот и, приблизившись к Катаре, сунул ей в руку заплаченную за свидание серебряную монету. – Всего доброго.       – Что? Почему? – растерянно пробормотала она, не двигаясь с места.       – Девушка, свидания с вашим другом, Ли, сегодня не будет, – жестко повторил тюремщик. Он взял Катару за плечи и легонько подтолкнул ее к выходу, но та стремительно вывернулась из его рук.       – Я имею право на свидание с ним! – требовательно воскликнула она. – Я заплатила указанную сумму! Почему вы запрещаете мне его увидеть? Отвечайте!       Тюремщик пристально поглядел на Катару и тяжело вздохнул.       – Послушайте, – тихо произнес он, – я не имею права ничего вам говорить.       – Что? – Внутри Катары все похолодело. – Что случилось? – Видя, что тюремщик никак не реагирует, она шагнула к нему и схватила его за руку. – С ним что-то случилось, да? Ответьте, пожалуйста!       Мужчина, не в силах выдержать ее умоляющий взгляд, отвернулся.       – Около часа назад произошла драка между несколькими заключенными, среди которых был ваш друг, – едва слышно произнес он. – Он серьезно пострадал и сейчас находится в лазарете. Если он выживет, то потом его переведут в карцер, а также добавят общий срок, так что о свиданиях на ближайшее время можете забыть.       У Катары даже дыхание перехватило. Перед глазами ее все поплыло, а железные стены вдруг накренились под совершенно немыслимым углом. Она бы упала, если бы тюремщик не успел подхватить ее.       – Что значит – «если выживет»? – сипло повторила Катара, с ужасом уставившись на него.       – У Ли несколько серьезных ножевых ранений. – Тюремщик осторожно усадил ее на стул. – Девушка, я не должен вам ничего говорить, я и так сказал слишком много. Приходите завтра, если он умрет – вам об этом сообщат.       Он развернулся, намереваясь уйти, но Катара вдруг резко вскочила со стула.       – Нет! Стойте! – воскликнула она, вцепившись в рукав его форменной куртки. – Пустите меня к нему! Дайте мне его увидеть! Я исцелю его!       – Ему уже оказали медицинскую помощь. – Тюремщик попытался высвободить руку, но Катара его не отпустила.       – Но вы же сказали, что он может умереть. Пожалуйста! Я могу спасти его!       – Это невозможно, – отрезал он, негрубо, но настойчиво стараясь убрать ее руки. – Вход на территорию тюремной зоны категорически запрещен.       – Прошу вас! – По щекам Катары покатились слезы. – Пожалуйста! Проведите меня к нему. Только на несколько минут. Прошу. Я заплачу вам! Сколько угодно, только дайте мне его увидеть!       Тюремщик резко отвернулся.       – Девушка, или вы сейчас же уходите, или я вынужден буду вас тоже арестовать, – тихо, но твердо проговорил он.       Катара выпустила его рукав и отступила на шаг, в отчаянии глядя на него полными слез глазами.       – Приходите завтра, – все так же тихо, не поднимая головы, повторил тюремщик. – И молитесь духам за его жизнь.       Он отпер ведущую к выходу из тюремной зоны дверь, настойчиво вытолкал посетительницу наружу и, убедившись, что дежурящий на входе охранник направился к ней, с грохотом захлопнул железный створ за ее спиной.              – Охренеть!       Джет уперся локтями в колени и, опустив голову, обхватил ее руками. Мэй словно окаменела, неподвижно застыв, сидя на табурете и ошеломленно уставившись округлившимися глазами на беззвучно рыдающую Катару.       – Я знал, что ему нельзя было туда идти! – Джет резко вскочил на ноги, опрокинув при этом стул, и принялся метаться по крошечной комнате, которую они с Катарой и Мэй снимали в том самом городе, где раньше жил Сешу. – Я знал, что он не сможет вписаться! Твою ж мать, как я только мог согласиться на этот его идиотский план?!       – Как, Джет? – глухо выдавила из себя Катара. – Как это могло произойти?       – Зуко не привык жить среди преступников, – рявкнул он. – Он не знает, как нужно себя вести, чтобы не ввязываться в конфликты. Я не должен был позволять ему...       – Достаточно! – неожиданно провозгласила Мэй, рывком поднимаясь на ноги, и обернулась к схватившемуся за оружие мужу. – Джет, что ты намерен делать, позволь поинтересоваться?       – Я иду туда. – Джет торопливо закрепил шуан-гоу на поясе и сдернул с крючка у двери куртку.       Мэй неодобрительно хмыкнула.       – Куда? В тюрьму? Один уже сходил.       Джет мрачно уставился на нее.       – Я должен вытащить его.       – И каким образом? Зуко ранен, возможно, без сознания. Даже если тебе удастся добраться до него, из тюрьмы ты его не вынесешь.       Джет помедлил еще секунду, а затем в сердцах швырнул куртку на пол и нервно закусил веточку, которую все это время держал в зубах.       – Проклятье!       – Может, не будешь уподобляться Зуко и прежде, чем ломиться куда-то, немного подумаешь? – саркастично добавила Мэй. Говоря, она поддернула широкий рукав своего платья и быстро, но тщательно проверила закрепленный на запястье пружинный механизм.       Скрестив руки на груди, Джет некоторое время оставался неподвижен, и только взгляд его лихорадочно блуждал по комнате.       – Катара должна идти, – наконец, произнес он, мотнув головой в сторону Катары, которая, закрыв лицо ладонями, неподвижно сидела на сундуке возле двери.       Мэй утвердительно кивнула.       Джет приблизился к Катаре и, присев перед ней на корточки, настойчиво отвел ее руки от лица.       – Катара, ты слышишь?       – Да. – Та подняла голову. Хотя щеки ее были мокрыми от слез, в глазах ее горела решимость.       – У меня есть одна идея. Сейчас мы пойдем к тюрьме. Если нам повезет, то мы сможем проникнуть туда. Как только ты окажешься внутри, тебе нужно будет как можно быстрее найти Зуко и исцелить его. Даже если вас после этого схватят, по крайней мере, его жизнь будет вне опасности. А мы с Мэй потом придумаем, как вас вытащить.       – Я поняла. – Катара поднялась на ноги и, скинув с головы капюшон, отряхнула его от снега, который даже не успел растаять после того как она, вбежав в эту комнату, на одном дыхании поведала друзьям о произошедшем.       – Придумай, чем закрыть лицо, – посоветовал Джет, – чтобы никто не смог тебя опознать, если тебе все-таки удастся сбежать.       Кивнув, Катара быстро собрала волосы в тугой узел, а затем вытащила из сумки купленную для Зуко темную рубашку и, безжалостно разорвав ее на несколько широких полос, сунула одну из них себе за пазуху, а две другие отдала Джету и Мэй.       – Пойдем, – произнесла она, подхватывая свой неизменный бурдюк для воды, и, не оглядываясь, вышла из комнаты.              Все те дни, что Зуко пребывал в заключении, Джет постоянно ошивался возле тюрьмы, исследуя ее окрестности и незаметно наблюдая за происходящим вокруг. Он возвращался в город только утром, отдыхал пару часов, а затем снова отправлялся на свой пост. Что и говорить, тюрьма эта выглядела совершенно неприступной. Огромная ее территория была обнесена кажущимися монолитными высоченными железными стенами, совершенно гладкими, без единой калитки или бойницы. Миновать внешнюю стену можно было только через массивные ворота, за которыми располагался небольшой двор, где постоянно дежурило двое охранников, а уже через двери во внутренней стене можно было попасть в помещение для свиданий с заключенными или вовнутрь самой тюремной зоны.       Этой ночью метель разыгралась не на шутку. Дул сильный ветер, валил густой снегопад, так что невозможно было разглядеть что-то на расстоянии даже нескольких шагов. Джет вместе с Катарой и Мэй притаились за придорожными камнями неподалеку от ворот и принялись ждать. Как и во многих других тюрьмах, смены тюремщиков здесь длились по нескольку суток, и все это время те не покидали тюремную зону, однако Джет видел, как один из них каждый день уходил в ближайший город, где, судя по всему, жила его семья, и возвращался на свое дежурство ближе к полуночи. Оставалось только надеяться, что его смена не закончилась, и этой ночью он, как обычно, вернется в тюрьму.       Сидя рядом с Мэй и внимательно следя за дорогой, мыслями Катара все время возвращалась к Зуко. Она испытывала сильный страх за его жизнь, но одновременно и глубокую обиду. Как он мог быть так неосторожен? Он ведь знает, как сильно он ей нужен. Он не имел права оставлять ее, он обязан был поберечь себя! Почему, ну почему он не мог просто временно умерить свой гонор и не нарываться на неприятности? Ах, Зуко, Зуко. Слишком самоуверенный, слишком гордый. Глупый и неосторожный.       Неожиданно Джет тронул Мэй за плечо. Та, вскинув голову, легонько толкнула Катару. Катара встрепенулась, отгоняя тяжелые мысли, пристально вгляделась вперед и вскоре заметила маячащую в снегопаде темную фигуру. Судя по всему, это и был нужный им тюремщик. Высокий мужчина, кутаясь в длинный плащ и не глядя по сторонам, торопливо шагал по дороге к воротам тюрьмы. Джет натянул свою импровизированную маску на лицо и, подав девушкам знак следовать за собой, пригибаясь, бегом направился за ним.              Тусклый желтый свет раскачивающегося под резкими порывами ветра фонаря выхватывал из темноты только небольшой неровный круг перед самыми тюремными воротами. Бешено кружащийся белоснежный рой бесшумно проносился под фонарем, и только вой ветра заглушал неравномерный холодный шелест да скрип снега под сапогами шагающего по дороге мужчины.       Приблизившись к воротам, мужчина громко постучал кулаком по деревянной ставне небольшого наблюдательного окошечка и торопливо спрятал руку под плащ. Прошло не меньше минуты, пока изнутри раздался какой-то неясный шум, а вслед за ним вопросительный окрик:       – Кто там?       – Я, открывай, – отозвался мужчина, притоптывая на месте от холода.       Ставня на мгновение отодвинулась, затем снова закрылась, и послышался лязг отодвигаемого засова.       – Опаздываешь. – Снова голос дежурящего на входе тюремщика.       – Да с этой метелью еле дошел. – Прибывший взялся за массивную дверную ручку и, дождавшись, пока ворота чуть приоткроются, потянул на себя, преодолевая сопротивление ветра.       – Не понимаю, зачем ты вообще бегаешь туда-сюда? Сидел бы всю свою смену в бараке спокойно.       – Нет уж, – хмыкнул мужчина. – Если у меня есть несколько свободных часов, поверь, я их лучше в обществе жены, чем заключенных, проведу.       – И то верно.       Тюремщикам, наконец, общими усилиями удалось приоткрыть тяжелый металлический створ достаточно для того, чтобы в образовавшийся проем мог пройти человек. Прибывший мужчина уже занес было ногу, намереваясь перешагнуть высокий железный порог, но тут позади него послышался какой-то шум, а в следующее мгновение неизвестно откуда взявшаяся гигантская волна вдруг нахлынула на него, сбила с ног и, захватив в свой мощный поток, внесла в тюремный двор.       – Что за?.. – только и успел выкрикнуть второй тюремщик. От царящей снаружи темноты внезапно отделился высокий силуэт, и тюремщик тут же оказался лежащим на земле с прижатым к его горлу острым лезвием.       В ночном воздухе раздался громкий свист – и бросившегося к своим товарищам на помощь второго дежурящего во дворе охранника отбросило в сторону. Он с ужасом уставился на пронзившие его ладонь и рукав куртки дротики, которые намертво пришпилили его к деревянной стене охранного блока, а через секунду нахлынувшая во двор вода с оглушительным треском резко выросла в ледяную стену, захватив в свой плен обоих тюремщиков.       – Что происходит? – прохрипел оставшийся лежать на земле охранник, со смесью страха и непонимания глядя на склонившегося над ним человека. Нижнюю часть лица нападающего закрывала темная материя, и тюремщик мог видеть только его горящие решимостью серые глаза.       – Не шуми, если жить охота, – прошипел нападающий, и по его тону было понятно, что он не шутит. – Когда следующая смена вашего поста?       – В шесть часов утра, – ответил тот, заметив краем глаза еще две темные фигуры. – Что вы задумали? Даже если вы сейчас нас убьете, вы не пройдете дальше первой двери. В тюрьме полно охраны, вас тут же схватят, глазом моргнуть не успеете.       – Заткнись, да? – рявкнул незнакомец и занес руку для удара. – Сейчас тебе будет больно. Прости.              Оглушив всех троих тюремщиков, Джет с помощью Катары и Мэй затащил их в помещение охранного блока, снял с одного из них форменную куртку, торопливо напялил ее на себя и выскочил во двор, и как раз вовремя: буквально в ту же минуту дверь, ведущая во внутренний двор, распахнулась, и на пороге появилось еще двое охранников с обнаженным оружием в руках.       – Эй, что здесь за шум? – воскликнул один из них, обратившись к Джету.       – Все в порядке, лед со стены обвалился. – Джет указал куда-то вверх. – Два фонаря сшиб. Хорошо, что никого в этот момент под ним не было, а то бы и убить мог.       Тюремщик оглядел валяющиеся у подножья стены внушительные обломки льда и снова перевел взгляд на Джета.       – А где Риу?       – Отошел на пару минут, – чуть понизив голос, пояснил Джет. – Живот прихватило.       – Ладно. – Похоже, тюремщик успокоился. – Помощь нужна? – Он указал на лед.       – Нет, спасибо, – сверкнул широченной улыбкой Джет. – Риу вернется, и мы вместе все уберем. У вас там все тихо?       – Да, все спокойно. – Тюремщик убрал оружие в ножны и, развернувшись, направился обратно. – Давай.       – Давай.       Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Джет вернулся в охранное помещение, где Катара и Мэй уже успели крепко связать валяющихся без сознания мужчин.       – Я, конечно, знала, что ты ужасно наглый, но настолько… – покачала головой Мэй.       – Эй, ну сработало же, – подмигнул ей Джет, но в следующее мгновение его взгляд снова стал серьезным. Взяв лежащую на столе небольшую связку ключей, он протянул ее Катаре. – Так, Катара, слушай меня внимательно. Во внутреннем дворе дежурит куча охраны, туда можно даже не соваться. Попробуй пройти через комнату для свиданий. Надеюсь, какой-нибудь из ключей подойдет.       Катара молча кивнула.       – Лазарет должен располагаться где-то вдали от камер заключения. Может, хозяйственный блок, или ближе к баракам охраны, не знаю. Делай, что хочешь, но, пока ты не найдешь Зуко, обнаружить тебя не должны.       – Разберусь, – холодно бросила Катара.       Джет смерил ее тяжелым взглядом.       – Мы с Мэй будем оставаться здесь до шести часов утра, до смены караула. Если вы не успеете, нам придется уйти без вас. Лучше, чтобы вы успели, – тихо добавил он.       – Постараемся. – Катара сбросила свою куртку, снова натянула на лицо маску и, кивнув друзьям, направилась к выходу. Осторожно выглянув во двор и убедившись, что там никого нет, она бегом пересекла освещенную площадку и скрылась за дверью уже очень хорошо знакомой ей комнаты для свиданий.              Преодолев длинный темный коридор, Катара оказалась в небольшом, практически пустом холле. Всю его обстановку составляла лишь грубая деревянная скамья и стол, на котором стоял потушенный фонарь и лежало несколько пар железных кандалов. Катара подумала о том, что Зуко всегда приводили на свидание скованным, и ее нервно передернуло. Поспешно отведя взгляд от толстых, похожих на змей, цепей, она приблизилась к единственной в этом помещении двери и, осторожно приоткрыв ее на маленькую щелочку, выглянула наружу.       За дверью расстилался большой хорошо освещенный двор, разбитый на части высокими железными перегородками. Вход в некоторые части, расположенные по левой стороне от убежища Катары, преграждали запертые решетчатые ворота – видимо, это и были камеры заключения. Двор патрулировался несколькими охранниками, неспешно вышагивающими туда-сюда, и было неизвестно, сколько еще тюремщиков, скрытых от взгляда Катары, дежурило на стационарных постах. Внутри двора, который был со всех сторон защищен высокими стенами, было безветренно, но снег валил так же густо, как и снаружи, почти сразу же засыпая следы патрульных.       Катара задумалась. Джет сказал, что лазарет должен находиться где-то поодаль от камер, где держали заключенных, но она даже понятия не имела, как ей миновать этот двор, оставшись незамеченной для всех этих стражников. Она еще раз выглянула в щелочку и, подняв голову, окинула расстилающуюся над тюремной зоной толстую металлическую решетку, на некоторых частях которой пластами лежал спрессованный вьюгой снег. Хм, а ведь это может сработать.       На мгновение прикрыв глаза, Катара сконцентрировалась на особо большом снежном наносе почти над самыми камерами заключения. Далековато, конечно, но ничего. Несколькими быстрыми движениями рук покорительница воды разрыхлила снежную массу, а потом разом обрушила ее на землю.       Катара даже сама не ожидала, что упавший с пятиметровой высоты снег может наделать столько шума. Словно во время схода лавины, снег с грохотом обрушился вниз, сотрясая железные постройки и похоронив под собой часть двора вместе с двумя жилыми блоками заключенных. В воздух столбом взвилась снежная пыль, а через мгновение двор резко наполнился многоголосыми испуганными воплями, призывами о помощи и руганью. Все тюремщики, бросившись к завалу, принялись торопливо разгребать его, чтобы освободить погребенных под ним товарищей и оказавшихся в снежном плену арестантов. Катара снова осторожно выглянула из своего убежища и, убедившись, что в ее сторону никто не смотрит, молнией метнулась вдоль стены, добежала до ближайшей постройки, которая располагалась в противоположной части двора, и, нырнув в дверной проем, захлопнула за собой дверь.       Привалившись к дверной створке, Катара судорожно перевела дыхание, но тут же решительно выпрямилась и огляделась по сторонам. Она оказалась в широком темном коридоре со множеством боковых проходов. Из некоторых проходов падал неровный тусклый свет, который и позволял ей видеть что-то вокруг себя, и слышались приглушенные голоса. Судя по всему, это были бараки тюремщиков.       Прячась в темных углах, Катара медленно пошла вперед. Звук ее шагов по металлическому настилу эхом отражался от голых стен и казался ей слишком громким в тишине коридора. Казалось, что даже ее собственное дыхание сейчас звучало так шумно, что ее могли услышать в любой момент.       Благополучно уйдя от помещений охраны и миновав еще несколько пустых переходов, Катара в растерянности остановилась. Коридор заканчивался тупиком с несколькими незапертыми дверями. Раздумывать было некогда, и она, наугад выбрав одну из них, отворила ее и переступила порог.       Катара снова оказалась на улице. Дверь вывела ее в небольшой прямоугольный двор, со всех сторон окруженный разномастными приземистыми постройками. Вокруг царила полная тишина, только ветер заунывно гудел над головой, осыпая двор пригоршнями мелкого снега. Катара зябко поежилась – без куртки находиться на морозе было очень неприятно – и, подойдя к одной из построек, аккуратно толкнула дверь и вошла вовнутрь.       В нос ей сразу ударил запах свежераспиленного дерева. Очень приятный запах. В крошечном холле, в котором она оказалась, вдоль стен стояли удобные скамьи, заставленные разной мелочевкой столы, и имелся даже шкаф с книгами, а также большой запертый на замок сундук. Подойдя к двери в противоположной от входа стене, Катара заглянула в зарешеченное окно в верхней его части. В полумраке помещения она смогла разглядеть два больших верстака и аккуратно составленные у стены доски. Столярная мастерская.       Катара поспешно вышла во двор и, справедливо рассудив, что лазарет вряд ли может находиться среди мастерских, вернулась в переход, из которого попала сюда, и попытала удачу с другой дверью.       На этот раз она оказалась в довольно просторном темном коридоре, и донесшиеся до ее слуха приглушенные голоса явно дали ей понять, что она здесь не одна. Вжавшись в стену, она медленно двинулась вперед. Голоса становились все громче, а кроме них она слышала еще какие-то странные звуки, то ли стоны, то ли плач. Противные холодные мурашки побежали по ее спине. Сжав одной рукой пробку закрепленного за спиной бурдюка, Катара шаг за шагом приближалась к освещенному проходу, из которого и были слышны разговоры.       – Нет, что ни говори, а теща у меня золотая, – послышался довольно грубый мужской голос. – Суженая моя, порой, как заведется, что, мол, детям внимания не уделяю, что зарабатываю мало, а теща, родненькая, тут как тут. От жены защищает, прикинь! Такие дифирамбы мне поет, что я сам собой гордиться начинаю.       Ответом ему послужил громкий смешок.       – Завидую тебе. – Другой голос. – Свою бы я собственными руками придушил.       – Н-е-е-е, за мою тещу я сам кого хочешь порву. – Послышался звук отодвигаемой мебели. – Пойду обход сделаю, а ты тасуй давай как следует. Я намерен отыграться.       – И не надейся.       – Увидим.       Катара в ужасе вжалась спиной в стену и выдернула пробку из бурдюка. Мысли, словно стайка вспугнутых птиц, лихорадочно заметались в ее голове. Коридор был совершенно пустым, прятаться было решительно некуда, а бежать обратно к выходу – поздно. Если только тюремщик ее заметит, даже если она успеет обезвредить его прежде, чем он поднимет тревогу, его отсутствие очень скоро обнаружится, а, значит, у нее не останется времени на поиски Зуко, и тогда…       Тюремщик даже не взглянул в сторону притаившейся в десяти шагах от него девушки. Выйдя в коридор, он развернулся к ней спиной, оглушительно чихнул и неторопливо пошагал вглубь темного прохода.       Катара судорожно выдохнула, возвращая пробку на место. Сердце едва не выскакивало у нее из груди, во рту пересохло, а в висках стучало с такой силой, что, казалось, голова вот-вот взорвется. Она медленно отступила назад и, спрятавшись за небольшим выступом, замерла, надеясь, что в густой тени ее темная одежда позволит ей остаться незамеченной.       Тюремщик вскоре вернулся к своему напарнику, и их разговоры возобновились. Катара еще несколько минут оставалась на месте, а затем, крадучись, незаметно миновала освещенный проем и двинулась по проходу дальше.       По обеим сторонам коридора виднелись закрытые на железные засовы двери, в верхней части каждого из которых зияли узкие наблюдательные окошечки. Они находились довольно высоко, и Катаре пришлось встать на носочки, чтобы суметь заглянуть вовнутрь первого помещения.       Прямо напротив двери стояла пустая железная кровать, и тусклый ночной свет падал на ее голую сетку через крохотное, похожее на бойницу, окошко под самым потолком.       Катара, настороженно оглянувшись на помещение охраны, подошла к следующей двери. В этой комнате кто-то был: Катара отчетливо разглядела лежащую на кровати человеческую фигуру, а до ее слуха снова донесся тихий стон.       Затаив дыхание, Катара бесшумно отодвинула задвижку, проскользнула вовнутрь комнаты, подбежала к кровати, склонилась над лежащим на ней человеком и тут же испуганно отпрянула назад, зажав себе рот обеими руками. Это был не Зуко. На кровати лежал мужчина, среднего возраста, лицо и руки которого были сплошь покрыты ожогами. При каждом выдохе он издавал тихий болезненный стон. Вероятно, он спал, хотя, может, просто не услышал шагов девушки, потому и не среагировал. Катара медленно отступила обратно к двери и, осторожно выглянув в коридор и убедившись, что охраны нет, вышла наружу и заперла за собой дверь.       Переведя дыхание, она направилась к следующей двери. Судя по раненому в предыдущей комнате, это действительно был лазарет, и Зуко должен быть где-то рядом.       Вытянув шею, Катара заглянула в очередную комнату, и сердце ее вдруг замерло на мгновение, а затем возобновило свой бой в бешеном ритме. Она с одного взгляда узнала в лежащем на кровати мужчине своего мужа. Бесшумно войдя вовнутрь и плотно затворив за собой дверь, Катара приблизилась к кровати, в смятении разглядывая неподвижно лежащего перед ней молодого человека.       Зуко был без сознания. Он лежал на спине, слегка повернув голову, так что его лицо было обращено к крохотному окну под потолком, и Катара сразу разглядела запекшуюся на его виске большую кровавую ссадину. Правая рука Зуко была прикована к решетке кровати в изголовье, а левая покоилась поверх тонкого одеяла, которое вряд ли могло слишком согреть в этом промерзлом помещении. Склонившись над мужем, Катара осторожно провела ладонью по его лицу, убирая с горячего лба спутанную прядь. Зуко не среагировал. Катара вздохнула и, аккуратно сдвинув его руку, откинула одеяло. Ее взгляду сразу открылись многочисленные повязки, охватывающие его обнаженный торс, на которых в нескольких местах проступали кровавые пятна. Не став тратить время на их разматывание, Катара создала из собранной прямо из воздуха влаги ледяной нож и несколькими быстрыми движениями разрезала все бинты.       Ран было несколько. Все они были больше похожи на глубокие царапины и не представляли особой угрозы. Кроме одной. Глубокого проникающего ранения в живот. У Катары даже похолодело в груди, когда она увидела эту рану. Стиснув зубы, она одним движением извлекла из бурдюка воду и поднесла ее к поврежденному месту. Комната осветилась бело-голубым сиянием, которое наверняка было видно и в коридоре, и оставалось только надеяться, что следующий обход тюремщики будут делать нескоро. Прикрыв глаза, Катара позволила целительной энергии проникнуть внутрь тела пострадавшего, чтобы почувствовать все повреждения. Да, вот здесь задеты внутренние органы, и уже начинается воспаление. Тюремщики, конечно, остановили кровотечение, но оказать раненому полноценную медицинскую помощь не смогли. С таким ранением Зуко протянул бы максимум десять-двенадцать часов. Ну, ничего. Теперь она здесь, рядом. Теперь все будет хорошо.       Целительная сила воды быстро заживляла пораженные ткани, снимала боль и воспаление и останавливала внутреннее кровотечение. Катара чувствовала, как постепенно выравнивается дыхание Зуко, и на сердце у нее стало спокойно. Главное, что она успела вовремя.       Неожиданно Зуко вздрогнул, и его свободная рука вдруг резко перехватила запястье Катары и сжала его с такой силой, что та даже вскрикнула от боли. Потерявшая контроль вода моментально потускнела и темным потоком обрушилась вниз. Катара испуганно обернулась и тут же встретилась с ошеломленным взглядом золотистых глаз с неестественно расширенными зрачками.       – Катара? – растерянно прохрипел Зуко. – Это ты? Как?.. Что ты здесь делаешь?