Покорители огня

      Из комнаты охраны лазарета не доносилось ни звука. Тюремщики прекратили свои разговоры, и сейчас тишину длинного темного коридора нарушали только периодические постанывания одного из раненых да завывания ветра за железными стенами.       Незаметно миновав освещенный проем, Катара, осторожно ступая по гулким железным плитам, быстро шла вперед по уже знакомому ей пути. Зуко бесшумно, словно тень, следовал за ней. Катара ощущала его близость, чувствовала его взгляд на себе, и едва сдерживала охватывающую все ее тело трепетную дрожь. От напряжения у нее даже начало стучать в висках. Что же это с ней происходит?       Когда Катара увидела, как Зуко одним движением разорвал сковывающую его цепь, то чуть было не задохнулась от внезапно накатившего на нее желания. Это зрелище почему-то дико, почти до изнеможения, завело ее. Она просто не могла оторвать взгляда от обнаженного тела мужа. Она видела, как он тоже напрягся, видела, как вспыхнул его взгляд, и только невероятным усилием воли заставила себя отвернуться. Это неправильно. Не здесь. Не сейчас.       Покинув помещения лазарета, молодые люди остановились и позволили себе перевести дыхание.       – Туда, – едва слышно прошептала Катара, указав рукой в сторону, откуда она пришла.       – В бараки? – Зуко отрицательно покачал головой. – Там же полно тюремщиков. Тебе просто повезло, что тебя никто не заметил, когда ты шла сюда.       Катара иронично прищурилась.       – А ты знаешь другой путь?       Зуко одарил супругу сердитым взглядом и на несколько мгновений задумался.       Пока они еще были в камере лазарета, Катара рассказала, как ей удалось пробраться к нему. До сегодняшнего дня Зуко никогда не бывал в этой части тюрьмы, но приблизительно представлял себе, где находится. Если они выйдут через промышленный блок, то попадут в самую дальнюю от выхода часть тюремной зоны. Выход же из бараков располагался практически возле самой комнаты для свиданий. Но и в том, и в другом случае для того, чтобы выбраться на свободу, им необходимо будет преодолеть полный охраны тюремный двор. Как это сделать, Зуко понятия не имел.       – Ну, хорошо, – наконец, проговорил он. – Пойдем через бараки. Надеюсь, нам опять повезет.       Бесшумно ступая, беглецы двинулись вперед.       От внутренней части промышленного блока до бараков тюремщиков вел длинный пустой переход. Здесь было темно и очень холодно, и, вероятно, тюремщики редко им пользовались, предпочитая преодолевать этот путь через двор, что Зуко и Катаре было только на руку. Они шли, взявшись за руки, настороженно вслушиваясь в каждый звук, всматриваясь в каждую тень. Им ни в коем случае нельзя было дать себя обнаружить, иначе прорываться к свободе придется с боем, а тогда проблем будет не избежать. Одно дело – сбежавший из тюрьмы безымянный бродяга, и совсем другое – мастер покорения огня в сопровождении сообщницы, мастера покорения воды. Их личности сразу бы привлекли к себе внимание, а Зуко просто не имел права пойти на это в текущих обстоятельствах.       Переход сменился более широким коридором, который выглядел уже гораздо более обжитым. Он освещался падающим из многочисленных боковых проходов светом, и в нем был слышен негромкий шум. Стояла глухая ночь, но многие тюремщики бодрствовали, отдыхая после своей вахты или, наоборот, собираясь на смену. Беглецы успешно миновали несколько проходов, как вдруг неожиданно услышали приближающиеся громкие шаги и голоса. Зуко замер на мгновение, а затем, схватив Катару в охапку, метнулся в ближайший освещенный проем за мгновение до того, как из-за угла вышла небольшая группа тюремщиков.       Зуко лихорадочно огляделся. Проход вел в большой ярко освещенный зал, из которого отчетливо были слышны голоса и звяканье жестяной посуды. Их с Катарой заметят сразу же, как только они войдут туда. Идущие по коридору тюремщики достигнут прохода менее, чем за полминуты. Они в ловушке. Выхода нет.       Зуко натянул намотанный на руку обрывок цепи и медленно выдохнул, принимая боевую стойку. Может, ему удастся оглушить охранников, не прибегая к покорению, а затем бегом прорваться во двор, а там уже будь что будет. Ну может же ему хоть раз повезти?!       Неожиданно Катара схватила его за локоть и потащила куда-то в сторону. Оглянувшись, Зуко вдруг увидел неприметную закрытую деревянную дверцу в двух шагах от себя. Распахнув ее, Катара вихрем влетела вовнутрь темного помещения. Зуко ввалился за ней следом и бесшумно закрыл за собой дверь.       Беглецы оказались в кладовой. Она была очень тесной и пыльной. В углу стояли швабры, щетки и ведра, на придвинутой к стене деревянной скамье валялись тряпки и куча разного хлама, а поперек помещения возвышался намертво вделанный в пол и стену высокий металлический стеллаж со множеством полок, за которым стояли составленные друг на друга большие деревянные ящики. Недолго думая, Зуко втолкнул Катару в крошечный промежуток между стеллажом и ящиками и втиснулся туда сам. Полки стеллажа были завалены стопками постельного белья, одеялами, одеждой, заставлены какими-то глиняными банками и коробками, и, даже если бы сюда кто-то вошел, то не заметил бы притаившихся за ним молодых людей, разве что только целенаправленно их искал.       Катара, оказавшись плотно зажатой между стеной и телом мужа, едва могла дышать, но боялась даже пошевелиться, чтобы не произвести хотя бы малейший шум. Зуко тоже стоял неподвижно, тяжело дыша и напряженно прислушиваясь к происходящему снаружи. Катара слышала голоса охранников, которым вздумалось остановиться поговорить возле самой двери кладовой. Она не могла различить слов, но, судя по интонациям, они ничего не заметили и даже не подозревали о беглецах, от которых их отделяла только ветхая деревянная дверца и железный стеллаж.       Катара подняла голову. В кладовой царил густой сумрак, она освещалась только слабым неровным светом, проникающим вовнутрь через щели в двери, и в тени за стеллажом она почти не видела Зуко, только его силуэт. Зато она очень хорошо его чувствовала. Она ощущала жар, исходящий от его жесткого тела, которое плотно прижимало ее к стене. Она слышала его близкое дыхание и глухое биение его сердца. Она чувствовала его запах, запах его кожи, до боли знакомый и будоражащий ее сознание. Внутри Катары снова все затрепетало. На нее неожиданно накатили воспоминания о том, как они с Зуко точно так же прятались от погони в подвалах агентуры Дай Ли под озером Лаогай. О том, как они впервые там поцеловались. И хотя Катара тогда даже не подозревала, кто скрывается за синей маской, между ними в тот момент возникло сильное взаимное притяжение, которое очень быстро переросло в гораздо более глубокое чувство, ничуть не угасающее, но даже еще усиливающееся со временем.       Не помня себя, словно находясь под действием наркотика, Катара медленно подняла руку и ласково провела ладонью по покрытой трехдневной щетиной щеке Зуко. Он резко повернул голову, его губы коснулись ее пальцев, и по телу Катары разлилась сладкая горячая истома. Она почувствовала, как моментально участилось его дыхание, почувствовала, как напряглись его мускулы. Обхватив губами, Зуко поцеловал один ее палец, второй, а потом, склонившись, накрыл поцелуем ее губы.       Катара едва сумела сдержать стон. Она закинула руки на шею Зуко и приподнялась на носочки, прижимаясь к нему как можно крепче. Зуко целовал ее упоительно, страстно, почти до боли, с силой вжимая ее в стену. Одной рукой он перебирал ее волосы, торопливо распутывая узел на затылке, а второй ласкал ее, касаясь то шеи, то плеча, то груди, то бедра. Тяжелая холодная цепь на его запястье то и дело задевала ее тело через ткань одежды, разительно контрастируя с теплыми нежными прикосновениями его ладони, что еще сильнее будоражило ее, вызывая дрожь во всем теле. Они ласкали и целовали друг друга с такой безумной страстной одержимостью, будто были юными любовниками, впервые оказавшимися вместе.       За дверью раздался многоголосый веселый смех. Катара, вздрогнув, прервала поцелуй и распахнула глаза. Зуко чуть отстранился, впрочем, не уходя слишком далеко, и пристально посмотрел на нее. Он по-прежнему вжимал ее собой в стену, и она отчетливо ощущала его напряжение и даже в темноте видела горящий в его глазах хищный блеск. Это был далеко не первый их опыт быстрого секса. Порой они с Зуко, поддаваясь внезапно охватывающей их безумной страсти, уединялись в самых неожиданных местах, чтобы доставить друг другу удовольствие, и уже через несколько минут, как ни в чем не бывало, возвращались к своим повседневным делам. Опасность оказаться разоблаченными еще сильнее подстегивала их желание, доводя их до исступления в самом прямом смысле этого слова. И однажды это едва не произошло. Они тогда уединились прямо в одном из переходов дворца, спрятавшись за портьерой, и в самый разгар процесса вдруг услышали приближающиеся голоса советника Айро и гостившего тогда в столице Страны Огня Аватара Аанга. Катара в тот момент испытала такой ослепительный оргазм, что чуть было не лишилась чувств, спровоцировав этим и Зуко, и только каким-то чудом их не услышали. Айро и Аанг давно уже ушли, а они все еще не могли прийти в себя, неподвижно сидя на полу за портьерой и держа друг друга в объятиях.       Катара содрогнулась от вновь накатившей на нее волны вожделения, когда губы Зуко коснулись ее шеи. Если бы Айро и Аанг их тогда обнаружили, она бы, наверное, просто сгорела на месте от смущения. Но сейчас речь шла отнюдь не о риске оказаться в неловком положении. Сейчас ситуация была гораздо, гораздо серьезнее. Однако она ничего не могла с собой поделать. Эмоции зашкаливали, адреналин лишал возможности нормально мыслить, и она, обхватив затылок возлюбленного, только крепче прижала его голову к себе.       Краем сознания Зуко тоже понимал, что им лучше остановиться. Риск оказаться услышанными был слишком велик. Но он не мог, просто не мог заставить себя это сделать. Катара была в его руках. Нежная, податливая, трепещущая. Он сам был уже полностью возбужден, его член упруго упирался ей в живот, и горячие волны растекались по его ногам и животу при каждом ее движении. Нет, будь что будет, но он не остановится.       Он снова впился в ее губы поцелуем, проникая языком во влажный рот, и едва сдержался, чтобы не застонать. Руки Катары стали торопливо шарить по его груди, по животу, расстегивая его одежду, и, добравшись до пояса штанов, слегка спустили их, высвобождая его возбужденную плоть. У Зуко даже дыхание прервалось, когда ее пальцы обвились вокруг его ствола. Не желая терять над собой контроль, он резко перехватил руку Катары и рывком развернул ее к себе спиной. Она едва слышно ахнула, когда он властно толкнулся в ее бедро. Зуко моментально зажал ей рот рукой, притянув к себе, так что ее голова запрокинулась, и они замерли, прислушиваясь к происходящему снаружи.       Голосов тюремщиков слышно не было. Видимо, они уже ушли.       Зуко выдохнул и, запустив руки под рубашку Катары, медленно провел ладонями по ее животу, вверх, обхватил ее часто вздымающуюся грудь. Катара вздрогнула, сжала одной рукой его руку, а второй уперлась в стену. Ладони Зуко снова скользнули вниз, остановившись на ее животе, чтобы развязать шнуровку на поясе, а затем он резко сдернул ее штаны вместе с бельем вниз.       Катара медленно подняла одну ногу, затем другую, помогая ему освободить себя от мешающей сейчас одежды, и снова содрогнулась, когда его пальцы коснулись ее влажного горячего лона. Зуко чувствовал, что она готова. Она вся дрожала и теснилась к нему, поддаваясь каждому его движению. Она хотела его ничуть не меньше, чем он хотел ее.       Взяв Катару за плечи, Зуко снова развернул ее лицом к себе.       – Хочу смотреть тебе в глаза, – едва слышно прошептал он.       Катара молча подняла голову, встретившись с ним взглядом. Легкие Зуко буквально воспламенились. Беспрекословная покорность, смешанная с диким желанием, отражающаяся в ее огромных голубых глазах, в один момент лишила его всей воли. Он подхватил ее под бедра и приподнял, отрывая от пола. Она вцепилась в его плечи, обвила его ногами и снова тихо ахнула, когда он, отбросив полу ее платья в сторону, одним движением вошел в нее.       Зуко легко удерживал Катару на весу, прижимая ее к стене, врываясь все глубже с каждым мощным, размеренным толчком. Катара помогала ему бедрами, двигаясь с ним синхронно, ухватившись одной рукой за полку стеллажа, а второй держась за его плечо, до боли впиваясь ногтями в кожу. Она неотрывно смотрела ему в глаза, отвечая на каждое его движение, тяжело судорожно дыша. Она вся горела ошеломляющей страстью, и это сводило Зуко с ума. Кровь не просто пульсировала, она взрывалась в его венах, бурля в них с яростью огненного урагана, и он уже не мог погасить этот пожар. Это не могло продлиться слишком долго.       Воздух вокруг них раскалился. В их тяжелое дыхание вплетались тихие стоны. Запах секса и вожделения заполнил крошечное пыльное помещение. Катара вся дрожала в его руках. Каждое ее движение доставляло ему невероятное удовольствие. Все быстрее и быстрее. Волна возбуждения стремительно росла, с каждым толчком приближая его к точке невозвращения.       Неожиданно Катара содрогнулась, сбившись с ритма. Зуко ощутил, как ее мускулы сократились вокруг него, когда она, непроизвольно выгнувшись в пояснице, запрокинула голову и выдохнула его имя, опалив этим все его нервные окончания. Он яростно стиснул зубы, жестко врываясь в ее все еще содрогающееся в спазмах тело, едва не лишаясь дыхания, и спустя несколько мгновений тоже достиг пика, не издав ни единого звука.       Зуко обессилено навалился на Катару, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Она в изнеможении закрыла глаза. Он все еще не отпускал ее, крепко удерживая в объятиях, и она отчетливо ощущала биение его сердца, его тяжелое, постепенно выравнивающееся дыхание, его все еще соединенное с ней тело. Пламя страсти постепенно угасало, уступая свое место безграничной нежности, горячей волной разливающейся в ее груди. Духи, как же она любит его! Она ни за что не отпустит его. Никогда, чего бы ей это не стоило.       Катара скользнула ладонью по его плечу, вниз по руке, и ее пальцы наткнулись на железный наруч на его запястье. Это прикосновение заставило Зуко вернуться в реальность. Он слегка отстранился, чтобы снова заглянуть Катаре в глаза, и накрыл ее губы еще одним долгим нежным поцелуем.       Наконец, они нашли в себе силы оторваться друг от друга. Зуко опустил Катару на пол, и они принялись быстро, но как можно тише приводить себя и одежду в порядок. Обрывок цепи, задев металлический стеллаж, громко звякнул, и Зуко, едва сдержав ругательство, снова обмотал ее вокруг ладони. Катара с каким-то нездоровым интересом проследила за его действиями, потом поманила его к себе, прижалась губами к его уху и едва слышно прошептала:       – Знаешь, что я сделаю, когда мы вернемся домой? Я снова прикую тебя к кровати цепями, полностью раздену и буду делать все, что мне только взбредет в голову, пока ты не взмолишь о пощаде.       В памяти Зуко сразу же всплыл ее полный вожделения взгляд, которым она пожирала его в камере лазарета, и он снова ощутил приятную тянущую тяжесть внизу живота. Он был уставшим, но отнюдь не истощенным.       – Договорились, – шепнул он в ответ, коснувшись губами ее щеки. – Посмотрим, кто сдастся первым.       Они обменялись улыбками и, наконец, сумели взять себя в руки.       Осторожно выбравшись из-за стеллажа, Зуко подошел к двери и замер, прислушиваясь к происходящему снаружи. В коридоре раздались громкие шаги, послышались голоса. Зуко немного отступил, готовясь в любое мгновение вернуться в свое убежище, однако тюремщики прошли мимо. Из их диалога он понял, что они отправляются на утренний досмотр блоков заключенных. Зуко недоуменно нахмурился. Уже утро? Конечно, он долго был без сознания, да и Катаре потребовалось много времени, чтобы исцелить его, но ему казалось, что у них еще есть, по крайней мере, несколько часов. Нужно торопиться.       Зуко окинул кладовую взглядом, и тут его внимание привлекли сложенные на одной из полок стеллажа форменные зеленые куртки. В голове у него будто что-то щелкнуло. Получилось раз, получилось два, может, получится снова?       Схватив одну из курток, он сунул ее в руки Катаре и принялся натягивать на себя вторую.       Та подняла на него вопросительный взгляд.       – Сейчас досмотр, – шепотом пояснил он. – Тюремщики будут заняты заключенными. Может, нам удастся незаметно пройти через двор.       Катара неодобрительно нахмурилась, но все же надела униформу, подвернув полы своего платья, и застегнула ее на все крючки. Форменная куртка была довольно длинной, она доходила ей до середины бедер, плюс, Катаре она была великовата, за счет чего полностью скрывала ее фигуру. В принципе, если не приглядываться, в сумерках ее вполне можно было принять за невысокого худощавого мужчину-охранника. Только вот лицо…       Зуко снова оглядел содержимое полок. Многие тюремщики носили полотняные шапки-шлемы, и, найдя одну такую, он протянул ее Катаре. Та надела и ее, аккуратно спрятав под ней волосы и надвинув до самых бровей. Оглядев супругу и найдя ее вид более-менее удовлетворительным, Зуко кивнул, приблизился к двери и, снова прислушавшись, осторожно выглянул наружу.       В коридоре было пусто. Беглецы бесшумно покинули свое убежище и торопливо пошагали к выходу.              Зуко помедлил прежде чем толкнуть ведущую во двор дверь и еще раз оглядел Катару. Чтобы с одного взгляда распознать в ней сейчас девушку потребовалась бы особая проницательность. Бурдюк с водой она держала в руке, и вряд ли кто-то обратит на него внимание. Сам Зуко скрыл свои наручи кандалов под рукавами куртки. Правда, головного убора для него не нашлось, но он надеялся, что все обойдется. Для того чтобы добраться до ворот, ведущих в комнату для свиданий, им необходимо было преодолеть всего пару десятков метров вдоль стены. Охранников в этой тюрьме работало много, они не могли знать абсолютно всех в лицо. Главное, чтобы никто не попался им на пути, а издалека его никто не узнает.       Катара коротко кивнула ему. Пора.       Зуко выдохнул и, взявшись за дверную ручку, толкнул плотно закрытый створ и вышел во двор.       Тюремщики уже начали утренний досмотр. Было очень холодно, снегопад не прекратился, и они торопливо сновали между тюремными блоками, желая как можно быстрее покончить с необходимой процедурой и вернуться в теплые помещения и под навесы. На беглецов никто не обратил ровным счетом никакого внимания. Неужели повезло?       Зуко, опустив голову, будто бы пряча лицо от снега, быстро, но как можно спокойнее пошагал к выходу. Катара шла позади него.       Десять шагов.       Наваливший за ночь снег громко скрипел под подошвами ботинок. Хотя рассвет еще не начался, во дворе было очень светло. Отблески факелов и светильников ярко отражались от снега, сверкали на стальных мечах охранников.       Двадцать шагов.       Двое тюремщиков вышли из тюремного блока, в котором отбывал свое заключение Зуко. Один из них занялся замком на решетчатых воротах, а второй, остановившись, проводил Зуко и Катару пристальным взглядом.       Двадцать пять шагов.       Внешне Зуко по-прежнему сохранял спокойствие, хотя внутри у него все похолодело. Он шел, чуть повернув голову, так что тот не мог видеть левую половину его лица, и длинные запорошенные снегом пряди не позволяли как следует его рассмотреть, но охранник все равно мог что-то заподозрить.       Тридцать шагов.       Тюремщик отвернулся и в сопровождении напарника торопливо пошагал к следующему блоку. Зуко медленно выдохнул. Пронесло. Еще совсем немного.       – Эй, стоять!       Раздавшийся буквально в шаге позади Зуко резкий окрик заставил его замереть на месте. Он медленно выпрямился, однако разворачиваться не спешил.       – Вы с какого поста?       – Смена караула во внешнем дворе, – ровным тоном ответил Зуко, по-прежнему не двигаясь с места.       – Во внешнем дворе? – повторил говорящий, и в его голосе послышалась неявная угроза. – До смены караула еще полчаса, и на этот пост заступаю я. Кто вы такие? Развернитесь, я не собираюсь говорить вам в спины!       Краем глаза Зуко заметил, что еще несколько тюремщиков, заинтересовавшись этим диалогом, стали приближаться к ним. Он мельком взглянул на стоящую рядом с ним Катару, правая рука которой уже легла на пробку бурдюка, и крепко стиснул намотанную на кулак цепь. Похоже, драки не избежать.       Неожиданно Зуко почувствовал еще чей-то пристальный взгляд. Чуть повернув голову, он встретился глазами с Бэем. Тот стоял, прижавшись к решетке ворот своего блока, и ошеломленно глядел на него. А в следующее мгновение его губы неожиданно изогнулись в широкой усмешке, и он, схватившись за прутья решетки, вдруг дико заорал:       – Охрана! Охрана! Сюда, на помощь!       Присутствующие во дворе тюремщики разом обернулись к нему.       – Сюда, помогите! – продолжал орать Бэй, отпрянув от ворот вглубь блока. – У него нож! Помогите! Помогите!       – Твою мать! Быстрей! – Остановивший Зуко охранник первым метнулся к решетке, на ходу выхватывая оружие из ножен. За ним последовали все остальные.       Зуко переглянулся с Катарой, и они опрометью бросились к воротам.       Миновав пустой холл и преодолев длинный темный коридор, они оказались в комнате для свиданий. Подлетев к двери, Зуко с силой толкнул ее. Дверь не поддалась: она была заперта.       – Ключи! – ахнула Катара. – Я, кажется, забыла их в кладовой.       Зуко чуть не зарычал от разочарования. Подумать только, в шаге от свободы! И у них совершенно нет времени. Дело считанных секунд, пока тюремщики раскроют уловку Бэя и бросятся за ними вдогонку. Он лихорадочно огляделся, и тут его взгляд упал на бурдюк Катары.       – Заморозь замок!       Катара сразу поняла его замысел. Во мгновение ока приморозив замок, она поспешно отступила в сторону. Зуко, размахнувшись, обрушил на дверь сокрушительный огненный удар. Раздался оглушительный грохот, замороженный ригель не выдержал напора и разлетелся на куски, словно стекло.       Зуко и Катара выбежали через распахнувшуюся дверь во внешний двор. В то же мгновение от помещения охраны отделились еще два темных силуэта.       – Охренеть, вот это эффектное появление! – послышался знакомый насмешливый голос. – Ребята, вы хоть что-нибудь можете делать тихо и незаметно?       Зуко встретился с Джетом угрожающим взглядом. Тот в ответ сверкнул широченной улыбкой.       – Я так понимаю, валим?       – Валим!       И, не тратя больше на разговоры ни секунды, все четверо бегом бросились к воротам.