Покорители огня

      – Знаешь, это очень, очень хороший замок, – проворчал Джет, раздраженно отбрасывая в сторону изжеванную веточку, и снова принялся сосредоточенно ковыряться ножом в замке наруча на запястье Зуко.       После побега из тюрьмы, справедливо рассудив, что в городе Зуко появляться нельзя, Джет и Мэй вернулись туда одни, чтобы забрать все вещи и страусовых лошадей. Затем, держась поодаль от поселений, друзья двинулись на север, стремясь уйти от тюрьмы как можно дальше, чтобы избежать возможной погони, и позволили себе остановиться только когда начало светать. На берегу реки Джет обнаружил небольшую пустую пещеру, где они и расположились на отдых. После того, как лошади были привязаны, а путники расселись вокруг разведенного Зуко костра, Джет предложил освободить товарища от кандалов. Увы, к всеобщему разочарованию, сделать это оказалось совсем непросто. Он уже минут двадцать пытался вскрыть замок, колупаясь в нем то отмычкой, сделанной из шпильки, которую ради такого дела пожертвовала Мэй, то ножом, то дротиком, но тот никак не желал поддаваться. У Джета на лбу даже испарина выступила, несмотря на царящий в пещере холод.       – Может тебе просто руку отрезать? Меньше мороки будет, – с совершенно серьезным видом предложил он и ловко увернулся, уходя от заслуженного возмездия в виде пинка. – Эй, не дергайся!       – У меня уже рука затекла. – Зуко несколько раз сжал-разжал кулак, стараясь не менять положение запястья, которым он опирался на колено Джета.       – Вы посмотрите на него! Он еще и жалуется, – иронично фыркнул тот, не прерывая своих манипуляций.       Тем временем вода в стоящем на костре котелке закипела. Катара, которая только-только успела присесть, снова поднялась и принялась осторожно размешивать воду, одновременно всыпая в нее чай. К сожалению, никакой еды у путешественников с собой не было, и на завтрак им предстояло довольствоваться одним лишь этим настоем. Зуко с интересом проследил за действиями жены. Она заваривала чай в точности так же, как это делал дядя Айро. В последнее время Катара много общалась с Айро, и, судя по всему, тот успел передать ей некоторые свои навыки.       – Это, похоже, еще надолго, – вздохнул Джет. Не разжимая рук, он слегка потянулся, разминая затекшую спину, и снова склонился над замком. – Давай рассказывай пока, что удалось узнать.       По пути сюда беглецы между собой почти не разговаривали, торопясь уйти от возможного преследования. Зуко только успел сообщить, что разговор с Сешу состоялся, и что им следует двигаться на север, а все подробности они оставили на потом.       Зуко помолчал некоторое время, думая, как начать.       – Это довольно серьезная история, – наконец, проговорил он. – Сешу не хотел мне ничего рассказывать, я с большим трудом сумел его убедить. В общем, дело в том, что Джун находится в розыске в связи с убийством командира городской стражи.       Руки Джета замерли, и он поднял на товарища ошеломленный взгляд.       – Джун?!       Зуко кивнул.       – Но… как же так? – Джет решительно отказывался верить услышанному. – Я хорошо знаю Джун. Она, конечно, не подарок, да и врезать может от души, если ее сильно достать, но она не убийца!       – Ты не видел ее много лет, – негромко заметила Мэй. – Людям свойственно меняться со временем.       Джет стиснул зубы и, мрачно нахмурившись, вернулся к своему занятию.       – Как это произошло? – глухо процедил он.       – Я не знаю, – отозвался Зуко. – Сешу не вдавался в подробности. Он только сказал, что за убийство законника ей грозит смертная казнь.       – Теперь понятно, почему она так тщательно скрывает свое местонахождение, – пробормотала Катара, разливая чай по чашкам.       – Да. Она… – Резкий щелчок замка заставил Зуко прерваться. Наруч с лязгом раскрылся, и он с облегчением высвободил руку, растирая занемевшее запястье. – Хвала Агни! Спасибо, Джет.       – Рано радуешься, – буркнул тот и жестом велел ему развернуться. – Давай вторую руку.       – Может, сделаешь перерыв? – предложила Катара, подавая ему чашку.       Джет помотал головой.       – Потом. Если я сейчас прервусь, у меня никакого терпения не хватит. – Он поставил чашку на землю рядом с собой и занялся замком на втором наруче. – Так где же Джун сейчас прячется?       – Вскоре после окончания войны у Джун и Сешу завязались отношения, – продолжил рассказывать Зуко, отпивая свой чай. – Именно он и нашел способ спасти ее от виселицы. Сешу ведь раньше работал в шапито и был знаком со многими цирковыми артистами. Среди них был один дрессировщик, который уже давно ушел на покой. Сейчас он занимается разведением и дрессировкой гончих угрей. Он владеет небольшой фермой в предгорье, в соседней провинции. У него Джун сейчас и скрывается.       – Почему именно там? – с легким недоумением в голосе поинтересовалась Мэй.       – Ширшу ведь очень заметен, а Джун никогда не расстается со своим питомцем, – пояснил Джет. – Ширшу вообще практически не поддаются дрессировке, Найла – редкое исключение. Я не знаю, где Джун нашла эту тварь, но она очень привязана к нему. Она сама его вырастила, выдрессировала и ни за что не оставила бы его.       – Именно, – кивнул Зуко. – На ферме ведь много крупных животных, и никто не заподозрит, что в одном из загонов содержится не гончий угорь, а дикий ширшу.       – А сама Джун чем сейчас занимается? – уточнила Катара.       Зуко пожал плечами.       – Я не знаю. Она ведь в розыске. Она теперь не может появляться в людных местах, не может заниматься своей «охотой».       – И как давно это произошло?       – Сешу сказал, около пяти лет назад.       – Представляю, как ей тяжело, – с искренним сожалением вздохнула Катара. – Просто сидеть на месте и ничего не делать… Для меня это стало бы самой настоящей пыткой.       Зуко поднял на нее взгляд, и его губы тронула легкая улыбка. Катара действительно не смогла бы жить так, как жили женщины ее племени, отдавая все свое время и энергию лишь заботе о доме, муже и детях. Если бы их жизнь сложилась по-другому, и Катаре пришлось остаться жить на Южном Полюсе, то она просто сбежала бы оттуда при первой же возможности, в этом Зуко даже не сомневался. Даже полностью потеряв память, она все равно постоянно находила себе занятия, не желая праздно сидеть на месте. Даже когда родилась Ариса, Катара, лишь немного восстановившись и привыкнув к новому ритму жизни, вернулась к своей работе. Она успевала абсолютно везде, при этом ни на минуту не оставляя дочь без своей заботы и не обделяя вниманием мужа. Даже если бы они жили в совершенно других условиях, и им приходилось бы обходиться без помощи прислуги, Катара скорее пожертвовала бы собственным отдыхом и сном, чем отказалась бы от работы в госпитале.       Снова раздался громкий щелчок, и Джет, шумно выдохнув, распрямил спину.       – Готово.       Зуко с наслаждением вытянул руку, на которой больше не ощущалась тяжесть железного наруча. Катара неодобрительно нахмурилась, глядя на его покрытое синяками и ссадинами запястье, и, собрав покорением прямо из воздуха немного воды, придвинулась к нему.       – Давай сюда руку.       Джет тем временем взял свою чашку, откинулся назад, прислонившись спиной к стоящему рядом камню, и отпил уже немного остывший чай.       – Как зовут этого дрессировщика? – поинтересовался он, рассеянно наблюдая за процессом исцеления.       – Лу Хин. – Зуко коротко зашипел сквозь стиснутые зубы, когда Катара коснулась запекшейся свежей ссадины. – По словам Сешу, его ферма не слишком далеко, в двух днях пути отсюда. Плохо только, что метель опять разыгралась. Идти будет тяжело.       – Да уж, – протянул Джет. – И еще учитывай, что нам теперь нельзя появляться в населенных пунктах. В розыск тебя, конечно, объявлять никто не станет, но ориентировка уже к концу дня будет у всех стражников провинции.       – Ничего, мне не привыкать, – мрачно хмыкнул Зуко.              Серрик проснулся, когда солнце уже давно встало. Снаружи выла метель, шурша струйками снега по закрывающему вход в пещеру камню, внутри же было тихо, и от этого ему почему-то стало очень тоскливо.       Выбравшись на четвереньках из-под одеяла, мальчик поднялся на ноги и огляделся в поисках подруги. Ариса обнаружилась неподалеку: она, стоя у каменной перегородки, что-то сосредоточенно рисовала на ней куском угля. Серрик тихонько приблизился к ней и, остановившись позади, с интересом заглянул ей через плечо.       – Кто это?       Ариса обернулась к нему и приветливо улыбнулась.       – Это же мы с тобой! Разве не видишь? – Она ткнула перемазанным сажей пальцем в нарисованные посередине две маленькие тонкие человеческие фигурки, на круглых мордашках которых сияли огромные улыбки. Фигурки держались за руки, а над их головами расцветали языки пламени, напоминающие своим видом государственную символику Страны Огня.       – Здорово! – Серрик с восторгом разглядывал рисунок. – Очень похоже!       – А это твои мама и папа, – воодушевленная похвалой, пояснила Ариса, показывая на еще две фигурки побольше, стоящие рядом с нарисованным Серриком.       – Надо вот так. – Серрик взял у Арисы уголь и вложил в руку нарисованного папы длинный меч-крюк. – А это твои мама и папа, да? – Он перевел взгляд на точно таких же человечков, стоящих по другую сторону от детей, которые отличались только тем, что у женского персонажа были длинные волосы, а у мужского почти половина лица была закрашена.       – Ага, – подтвердила Ариса и заметно погрустнела. – Мама и папа… – тихо повторила она.       Застыв, она еще несколько мгновений разглядывала собственный рисунок и вдруг, яростно оскалившись, резко шагнула вперед и одним движением стерла ладонью нарисованную фигурку папы, оставив вместо нее только большое темное пятно.       Серрик даже опешил от неожиданности.       – Зачем, Ариса? – пролепетал он.       – Нет больше папы. – Ариса поджала губы и бросила ненавидящий взгляд в сторону большого зала, где жили взрослые. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент загораживающая вход каменная плита с грохотом сдвинулась в сторону, и в пещеру вошли Зэн и Кван Ши, впуская вместе с собой морозный ветер со снегом. Серрик вдруг сообразил, что не видел их очень-очень давно, может, неделю, или даже больше.       Азула заметно оживилась при появлении своих подельников и, отложив книгу, которую в этот момент читала, откинулась в своем каменном кресле и вопросительно изогнула одну бровь.       – Ну?       – Все в порядке. – Кван Ши слегка склонил голову в знак приветствия. – Мы нашли нужного человека.       – Прекрасно, – удовлетворенно кивнула Азула. – Кто он?       – Его имя Чен, – ровным тоном отрапортовал Кван Ши. – Он бывший пират, сейчас владеет небольшим торговым судном и работает по найму. Зимой никакой работы у него нет, так что он с радостью принял наше предложение.       – Хм. – Азула неодобрительно нахмурилась. – Пират? Вы думаете, это хорошее решение?       – Как раз это лучший вариант для нас, – вмешался в разговор Ханг. – Не слишком чистый на руку, не слишком законопослушный, он не станет допытываться о цели нашего путешествия, о том, почему с нами маленькие дети, и просто доставит нас туда, куда ему скажут, лишь бы деньги платили.       Азула одарила его задумчивым взглядом.       – А деньги вы ему уже передали? – не глядя на Кван Ши, поинтересовалась она.       Тот утвердительно кивнул.       – Я нанял его команду и корабль вплоть до конца зимы. Он ждет в порту и в любой момент готов отправиться в Страну Огня. Судно у него довольно быстроходное, чтобы добраться до главного острова ему потребуется не более четырех-пяти дней.       При этих словах Кван Ши дети сразу насторожились. Ариса даже уголь выронила.       – А что ему помешает просто исчезнуть с деньгами? – язвительно заметила Азула.       – Во-первых, жажда еще большей оплаты за само путешествие. – Ханг оперся локтями на покрытую шерстяным пледом спинку каменного кресла, в котором она сидела, и коснулся щекой ее волос. – А во-вторых, он же пират. У них тоже есть кодекс чести. Хоть и весьма своеобразный. Если пират взялся за какую-то работу и принял плату за нее, он выполнит ее в любом случае.       – О, да, конечно, честь у пирата, – хмыкнула Азула, однако, похоже, согласилась с доводами собеседника.       Ариса тем временем вышла из своего закутка. Остановившись в нескольких шагах от взрослых, она дождалась, пока Азула ее заметит, и осторожно спросила:       – Мы поплывем в Страну Огня на корабле?       Губы Азулы изогнулись в ироничной усмешке.       – Не мы. Я. А ты останешься здесь.       Арису словно холодной водой окатили.       – Это несправедливо, – едва слышно прошептала она. – Я хочу домой.       – Жизнь вообще несправедлива. – Азула пожала плечами. – Начинай привыкать. – Она поднялась с насиженного места и, подойдя к выходу, недовольно поджала губы. – Эта метель вообще когда-нибудь закончится?       – Полагаю, через пару дней, – отозвался Ханг.       – Значит, как только распогодится, выдвигаемся. – Азула ядовито улыбнулась. – Мне уже не терпится вернуться в столицу и увидеть моего ненаглядного… – Она вдруг осеклась и, бросив на Арису быстрый взгляд, неторопливо договорила: – Дядю. Как представлю его себе, дерганным, нервным, сходящим с ума от беспокойства – сразу так тепло на душе становится.       Ариса, понурив голову, вернулась в свой угол, не слушая больше разговоры взрослых, которые принялись обсуждать предстоящий путь к побережью и путешествие в Страну Огня. Бросив еще один взгляд на свою картинку, она тяжело опустилась на одеяло.       – Хочу домой, – глухо проговорила она. – Хочу к маме.       Серрик уселся рядом с ней.       – Я тоже, – уныло отозвался он. – Но зато хоть Азула уедет.       Ариса задумалась на несколько мгновений, и ее личико неожиданно просияло.       – Точно! – Она заметно повеселела. – И нам не придется ее терпеть. – Она вскочила на ноги и, скорчив надменную физиономию, прошлась по пещере, копируя манеры Азулы.       Серрик залился громким смехом.       – Очень похоже! Ты просто совсем как она.       – Я не хочу быть как Азула. – Ариса снова опустилась на одеяло. – Азула злая. А я не хочу быть злой.       – Но ты ведь не злая! – запротестовал Серрик.       – Злая, – вздохнула девочка. – Я убила уткочерепашку. Я очень, очень плохая.       – Но ведь это вышло случайно. – Серрик запнулся, пытаясь сформулировать свою мысль, и затараторил: – Ариса, знаешь, я однажды тоже нечаянно сделал очень плохую вещь. И мне было очень стыдно. Но папа меня не ругал. Он сказал, что ошибиться может любой. Главное, признать свои ошибки и попытаться их исправить.       – Я очень хочу исправиться. – Ариса понурила голову. – Папа так хотел, чтобы я стала хорошим покорителем огня. Чтобы я могла контролировать свой огонь. Чтобы никого не обжигала. Чтобы он мог гордиться мной.       Серрик внимательно посмотрел на нее, а затем решительно поднялся с пола.       – Тогда давай дальше тренироваться. Я тоже хочу стать хорошим покорителем огня.       

***

             Переложив вареную капусту из горшка в миску, Джун оглядела заставленный тарелками, чашками и пиалами стол, убеждаясь, что для обеда все готово, и негромко вздохнула. Жены у Лу Хина не было – она умерла от болезни еще много лет назад, – по хозяйству он обходился без прислуги, один, и, живя у него, Джун само собой взяла на себя все обязанности по готовке и уборке дома. Конечно, это были не слишком приятные занятия, однако это было самое малое, что она могла сделать в благодарность за его помощь.       Джун отнесла горшок на кухню, решив, что вымыть посуду она успеет и вечером, и вернулась в холл. Сдернув с вбитого в стену гвоздя куртку, она надела ее, тщательно застегнув на все крючки, взяла заготовленный заранее большой кусок сырого мяса и, толкнув незапертую дверь, вышла из дома. В лицо ей сразу ударил порыв ледяного ветра, и она низко опустила голову, прячась от колючего снега. Метель не прекращалась уже несколько дней подряд, и все постройки были заметены плотным слоем снега. Натянув на голову капюшон, Джун, отворачиваясь от свирепого ветра, торопливо пошагала по расчищенной дорожке в сторону загонов.       – Лу! – прокричала она, впрочем, не особо рассчитывая на ответ. Хозяин фермы мог сейчас быть где угодно, и, вероятно, придется обойти все загоны, чтобы найти его.       Подойдя к стоящему немного в стороне от остальных построек большому каменному сараю, Джун отодвинула массивный створ деревянных ворот и проскользнула вовнутрь.       – Найла! – с улыбкой протяжно позвала она.       Разглядев в полумраке помещения метнувшуюся к ней громадную тень, Джун подбросила принесенное с собой мясо в воздух. Ширшу поймал угощение на лету, моментально измельчив его огромными челюстями, и ткнулся своей гигантской головой в хозяйку, чуть было не сбив ее с ног.       – Хороший мальчик. – Джун обхватила его за шею и ласково потрепала по лбу. – Хороший Найла.       Ширшу громко засопел в ответ и тихонько проскулил.       – Знаю, знаю, – с сочувствием в голосе проговорила Джун, продолжая ласкать своего гигантского любимца. – Я тоже уже не в состоянии это выдерживать. Но ничего не поделать. Если ты не хочешь оказаться в цирковой клетке после того, как меня вздернут, придется потерпеть. – Она тяжело вздохнула. – Надеюсь, Сешу все же придумает, как вытащить меня из этой передряги, иначе нам до конца жизни придется сидеть на этой ферме.       Найла опустил голову на землю и ткнулся носом в высокий сапог Джун.       – Ну, ну, мой хороший, потерпи. – Джун еще раз потрепала ширшу по голове и выпрямилась. – Погуляем как всегда, когда стемнеет. Не скучай без меня.       Выйдя из сарая, Джун плотно задвинула ворота и медленно пошагала в сторону загонов с гончими угрями, погруженная в тяжелые размышления. Этот образ жизни день ото дня становился все более невыносимым что для нее, что для Найлы. Ширшу – дикое животное, он не может жить взаперти. Ему нужна свобода, нужен простор. Короткие ночные прогулки по территории фермы или по окрестным лесам не могут компенсировать постоянное пребывание в четырех стенах сарая. И если сама она еще может смириться с такими обстоятельствами, то заставлять страдать ширшу вместе с собой просто бесчеловечно. Джун уже даже думала о том, чтобы выпустить его на свободу, но понимала, что так будет только хуже. Найла попал к ней еще совсем детенышем, он слишком привык жить среди людей и в дикой природе попросту погибнет.       Издав еще один тяжелый вздох, Джун подняла голову, огляделась, чтобы сориентироваться, где сейчас может быть Лу Хин, и обмерла: по ведущей к дому дороге, пробираясь через пургу, небольшой группой из четырех человек медленно шагали чужаки. Джун не могла как следует разглядеть их среди мельтешащих снежных вихрей, но ей это было и не нужно. Главное, чтобы они ее не заметили.       Плавно, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь к себе внимания, Джун отступила назад, вжалась спиной в стену какой-то постройки и сдвинулась в сторону, намереваясь скрыться за ее углом.       Идущий впереди небольшой процессии мужчина остановился и обернулся к остальным. Джун замерла. Тот что-то сказал, но из-за гула ветра она не слышала его слов. Чужаки помедлили еще несколько секунд и снова двинулись вперед. Джун выдохнула с облегчением, но тут другой мужчина, который брел позади всех, неожиданно вскинулся и рывком развернулся в ее сторону.       – Вот она!       Джун метнулась за угол и бросилась бежать. Путь к сараю Найлы был отрезан, но ничего. Сейчас главное скрыться. Добраться до леса, спрятаться там и переждать, пока все утихнет. А потом уже можно будет вернуться, чтобы забрать ширшу. Лишь бы суметь оторваться.       Ноги увязали в глубоком снегу, морозный воздух иглами резал лицо и руки, но останавливаться было нельзя. Джун видела, как все четверо чужаков бросились за ней вдогонку. Они совершенно точно пришли по ее душу.       Джун нырнула между двумя тесно стоящими постройками, чуть ли не на четвереньках перебралась через сугроб и ловко перемахнула через низкий забор летнего загона. Здесь она была видна, как на ладони, но если ее преследователи хотя бы немного замешкаются, она успеет добраться до границы фермы, а там уже и до леса недалеко.       – Стой! – резкий окрик позади.       Прошипев сквозь стиснутые зубы проклятье, Джун, не оглядываясь, лишь еще ускорила бег, пробиваясь через белую толщу. Сердце выпрыгивало из груди, горло жгло от морозного воздуха, но замедляться было нельзя. Впереди через снегопад уже можно было разглядеть уходящие в небо черные стволы деревьев с лежащими на их ветвях белоснежными шапками. Еще совсем немного.       Внезапно снег в нескольких шагах перед Джун взвился вверх, вздыбившись огромной белоснежной волной, да так и застыл на месте, превратившись в твердую стену. Джун с разгона врезалась в нее и полетела на землю, больно ударившись спиной. Совсем рядом послышался скрип снега под ботинками преследователей. Джун резко откатилась в сторону и вскочила на ноги, одновременно выхватывая из-за пояса нож. Лучше умереть здесь и сейчас, чем на виселице, а заодно забрать с собой парочку преследователей. Покорители они или нет, но она дорого продаст свою жизнь.       – Джун! Нет! Это я!       Бегущий впереди мужчина подлетел к ней. Джун отпрянула назад, одновременно нанося удар ножом. Преследователь, ничуть не уступая ей в ловкости, увернулся от острого лезвия и перехватил ее руку, так резко, что холодная рукоять выскользнула из ее пальцев, и нож упал в снег.       – Да погоди ты!       – Ага, щас!       Джун резко вывернулась и, схватив преследователя за отворот куртки, одним мощным рывком отправила его на землю. В физической силе Джун ничуть не уступала большинству мужчин и даже превосходила многих из них. Они просто не знают, с кем связались. Им же хуже.       – Да хватит уже!       Джун рывком обернулась на возмущенный женский возглас, и вдруг ее руку что-то резко дернуло. Какая-то невидимая сила отбросила ее назад, швырнув об все еще возвышающуюся над поляной снежную стену. Повернув голову, Джун увидела, что рукав ее куртки был пронзен десятком дротиков, только чудом не задевших ее предплечье, которые намертво пришпилили ее к преграде. Джун в панике рванулась всем корпусом, однако освободиться ей не удалось. А напавший на нее мужчина уже вскочил с земли и снова бросился к ней.       – Отвали от меня!       – Джун, это же я! – Он перехватил ее занесенную для удара руку. – Это я, Джет!       Джун ошеломленно замерла, прекратив вырываться, и внимательно вгляделась в его лицо. Духи, неужели этот высокий, широкоплечий, с заросшим темной щетиной лицом молодой мужчина – тот самый маленький мальчик, которого она знала почти пятнадцать лет назад?! Этот испытующий, словно заглядывающий в самую душу, взгляд темно-серых глаз. Этот необычный изгиб слегка нахмуренных бровей. Эта обаятельная и немного самодовольная улыбка, которая тронула его губы, как только он понял, что она узнала его. Сомнений быть не могло. Это действительно был Джет.       – Джет! – выдохнула Джун. – Ну ты и напугал меня, паршивец. Давай, освобождай меня, чтобы я могла как следует надрать тебе уши.       Джет весело рассмеялся.       – И я тоже очень рад видеть тебя, Джун.