Покорители огня

      Колесо наехало на камень, повозку сильно тряхнуло, и Ариса, вздрогнув, подскочила на месте и непонимающе огляделась по сторонам.       Похоже, она уснула, лежа в углу экипажа прямо на жестком деревянном настиле. Серрик тоже пробудился и сейчас сидел рядом с ней, зевая и протирая глаза. Сопровождающий их дядька спал, сидя на скамье, скрестив руки на груди и низко опустив голову, а тетя бодрствовала, задумчиво глядя в окошко в верхней части дверцы повозки, через которую вовнутрь пробивался тусклый дневной свет. Похоже, было раннее утро.       При воспоминании о вчерашних событиях Арисе вдруг стало очень плохо. Ей стало грустно и снова захотелось плакать. А еще ей очень хотелось к маме и папе. Как бы ей хотелось сейчас оказаться в маминых объятиях. Как бы ей хотелось взять папу за руку и не отпускать его никогда-никогда. Папа, наверное, все еще обижается на нее. Если бы только она могла сейчас увидеть его и попросить прощения! Чтобы он знал, что она не ненавидит и любит его.       Услышав тихое всхлипывание, Азула обернулась и окинула проснувшихся детей насмешливым взглядом.       – С пробуждением.       Ариса резко вскинула голову и яростно уставилась на нее. Азула чуть не расхохоталась: ну точь-в-точь обиженный Зузу!       – Меня зовут Азула, – спокойно проговорила она. – Знакомо мое имя?       Ариса задумалась на мгновение, а затем отрицательно мотнула головой.       – О, твой папа даже этого тебе не рассказал, – хмыкнула Азула. – Не очень-то он тебя любит, оказывается.       – Неправда! – сердито воскликнула Ариса, и ее злость выглядела настолько забавно, что Азула снова едва сумела сдержать смех. – Мой папа любит меня!       – Да-да, конечно. – Азула закатила глаза. – Именно поэтому он ничего тебе не рассказывает. Он же ничего не рассказал тебе про свою сестру, которую собственноручно упек в тюрьму? М? Знаешь, что такое тюрьма?       Ариса молча кивнула.       – Я – родная сестра твоего папы, твоя тетя, принцесса Азула, – медленно, с расстановкой, пояснила Азула. – Наш с Зуко отец – бывший Лорд Огня Озай, твой дедушка. А знаешь, что сделал Зуко, твой папа? Он посадил нас обоих в тюрьму. Своего отца, понимаешь? И свою сестру. Разве хороший человек мог сделать такое? Твой папа – очень плохой человек. Он и тебя посадит в тюрьму, если захочет.       – Неправда! – со слезами в голосе воскликнула Ариса. – Это все неправда! Мой папа не мог! Ты лгунья!       – Кто бы говорил, – усмехнулась Азула. – Разве это не ты обманула своего папу, чтобы прийти ко мне?       Малышка снова насупилась и низко опустила голову.       – Я лгунья, да, – продолжила Азула, – но на этот раз я говорю правду. Твой отец, Зуко, заточил своего отца и свою сестру в тюрьме. Я сумела сбежать и теперь с твоей помощью смогу ему отомстить. Веди себя хорошо – и ты не пострадаешь. И, вероятно, даже когда-нибудь сможешь вернуться к своей ненаглядной мамочке. – При этих словах на ее лице появилось презрительное выражение.       – Мне нужно выйти, – неожиданно тихо проговорила Ариса.       Азула недоуменно уставилась на нее.       – Что?       – Мне нужно выйти, – чуть громче повторила та.       – И мне, – добавил Серрик.       Азула снова раздраженно закатила глаза. Она тут распинается, объясняет, что их жизнь висит на волоске – а им, видите ли, в уборную захотелось! Вот что-что, а возиться с мелкотой в ее планы точно не входило.       – Можете в штаны наделать, мне то что? – грубо рявкнула она.       Щеки Арисы вспыхнули. Она поджала губы и опустила голову еще ниже.       Азула выдохнула сквозь зубы и слегка пнула ногой сидящего напротив нее мужчину.       – Кван Ши, выведи их на улицу, – проговорила она, кивая на детей, когда тот, встрепенувшись, открыл глаза и непонимающе посмотрел на нее.       Кван Ши еще секунду сидел неподвижно, а затем, сообразив, что к чему, кивнул, поднялся на ноги и, постучав по перегородке, отделяющей пассажиров повозки от возницы, отодвинул деревянную створку крошечного окошечка.       – Останови.       Арису даже холодом пробрало от бесстрастного ледяного звучания его голоса. Послышалось фырканье драконьего лося, повозка остановилась, и Кван Ши, взяв девочку за руку, развернулся к выходу.       – Я с ним не пойду! – испуганно воскликнула она и попыталась вырвать руку из стальной хватки его холодных, будто сделанных из камня, пальцев.       Заниматься такими вещами, как переодеванием, умыванием и другими подобными действиями, Арисе всегда помогали или мама, или женщины-служанки. Единственными мужчинами, которые могли их заменить, были папа и дедушка Айро. Но это были ее папа и ее дедушка. А то, что ей придется раздеваться при этом страшном чужом дядьке, она даже представить себе не могла.       – Пусти, я сама. – Ариса снова безуспешно попыталась вырвать руку.       Азула насмешливо фыркнула.       – Еще чего.       – Тогда ты пойди со мной. – Девочка умоляюще посмотрела на Азулу, но та только презрительно скривила рот.       – Я тебе не мама, – жестко проговорила она. – И здесь тебе нянек нет. Уясни себе, наконец: здесь никому нет дела до того, чего тебе хочется или не хочется. Так что или ты сама беспрекословно делаешь все то, что тебе говорят, или я тебя заставлю это делать. Тебе все понятно?       Ариса смотрела на нее округлившимися глазами. Она просто не могла поверить, что такая красивая леди, которая, к тому же, является ее родной тетей, как Кии, может быть такой злой.       – Тебе все понятно? – медленно, с нажимом, повторила Азула.       Ариса потупила взгляд.       – Да, – тихо отозвалась она.       Азула махнула рукой.       – Идите.       Кван Ши отодвинул большую металлическую задвижку, распахнул дверцу, впуская вовнутрь холодный ветер со снегом, и выпрыгнул из повозки, увлекая Арису за собой.              Перед тем, как повозка возобновила свое движение, Кван Ши пересел на место возницы, а его место внутри экипажа занял другой дядька, которого Азула назвала Ханг. Он выглядел намного старше папы Арисы, был довольно высоким и широкоплечим. Кисти его рук закрывали странные, сделанные из камня перчатки, однако, забравшись в повозку, он тут же избавился от них. Азула приветливо улыбнулась ему, потом вытащила из-под скамьи небольшую корзину и, открыв ее и заглянув вовнутрь, недовольно поморщилась.       – Почти ничего не осталось.       – Не страшно, – отозвался Ханг очень грубым хрипловатым голосом, опускаясь на вторую скамью. – Сейчас главное добраться до места, там у нас еды достаточно. А заезжать в поселения нельзя, иначе нас быстро выследят. Да и вообще, лучше как можно быстрее убраться подальше от столицы.       Азула снова улыбнулась, достала из корзины лепешку и протянула ее собеседнику.       Глядя, как Ханг принялся за еду, Ариса вдруг поняла, что ничего не ела с прошлого вечера. У нее даже живот заболел от голода. Серрик, похоже, чувствовал то же самое. Он сидел, насупившись, и хмуро наблюдал за быстро исчезающей лепешкой.       Азула окинула детей насмешливым взглядом и, вытащив из корзинки небольшой темный хлебец, разломила ее пополам и молча вручила по куску малышам.       Ариса недоверчиво посмотрела на краюшку в своих руках. Кажется, даже утко-черепахам в дворцовом пруду всегда доставался более мягкий и белый хлеб. Впрочем, выбирать не приходилось. Зажмурившись, она откусила кусочек.       Что за гадость?! Это не хлеб, а какой-то кусок грязи! Ну, по крайней мере, ей казалось, что грязь должна быть такой же гадкой и безвкусной.       Азула звонко расхохоталась, глядя, как Ариса, закашлявшись, выплюнула откушенный кусок и принялась вытирать ладонью рот.       – Не нравится? – весело проговорила она и вдруг неожиданно склонилась над девочкой, приблизившись настолько, что их носы почти соприкоснулись, и злобно прошипела: – Благодаря твоему папочке я два с половиной года вынуждена была есть одну только несъедобную пресную больничную жратву. Так что наслаждайся. – Она вдруг так резко обернулась к Серрику, что он даже отпрянул, ударившись спиной об перегородку. – А ты, – слегка прищурившись, зловеще протянула Азула. – Ты, наверное, привык к такой еде, не так ли? Ты такой же, как твой отец. Грязный, мерзкий, лживый простолюдин. Ты вообще не заслуживаешь ничего лучшего. – Она вернулась на свое место и, отвернувшись, презрительно бросила: – Ешьте, что дают.       Ариса изо всех сил пыталась сдержать слезы, но те сами катились у нее по щекам. Она взглянула на Серрика и вдруг заметила, что тот тоже плачет.       Неожиданно Ариса почувствовала, как горячая огненная волна быстро накрывает ее, поднимаясь откуда-то изнутри, заполняя все ее тело, охватывая ее целиком. Ей показалось даже, что воздух вокруг резко раскалился. Или это произошло на самом деле? Раньше она никогда не испытывала ничего подобного. Нет, бывало, конечно, что она сердилась, но такого яростного желания ударить кого-то, сжечь, испепелить на месте, как ей сейчас хотелось сделать с Азулой, Ариса не испытывала никогда.       Азула обернулась и предупреждающе прищурилась. Ариса медленно выдохнула, пристально глядя на нее. Ее вдруг охватило дикое упрямство. Она не будет плакать. Ни за что.       Ариса придвинулась поближе к Серрику и, обхватив его руками за шею, быстро прошептала ему на ухо:       – Серрик, не плачь. Она хочет заставить нас плакать. А мы не будем. Назло ей не будем.       Серрик в последний раз всхлипнул и, утерев рукавом нос, утвердительно кивнул.       – Не будем.       Ариса резко обернулась и, с вызовом глядя на Азулу, демонстративно откусила от своего хлебца.              Время в поездке тянулось бесконечно. Возницы несколько раз останавливали экипаж, чтобы дать драконьему лосю отдохнуть, а потом снова пускали его в путь. Они по очереди сменяли друг друга в повозке, дремля по пару часов, и только Азула все время оставалась внутри. Ближе к вечеру, когда за окошком в дверце стало совсем темно, ветер, наконец, стих, и воцарившаяся вокруг сонная тишина нарушалась лишь скрипом снега под колесами и редкими всхрапываниями тяглового животного.       Ариса с Серриком по-прежнему сидели в своем углу, прижимаясь друг к другу и настороженно наблюдая за взрослыми. Вставать Азула им не разрешала, и хотя внутри повозки было не слишком холодно, все равно сидеть на твердом полу было очень неприятно. И все же в конце концов страх, подавленность и усталость от долгой поездки сделали свое дело, и утомленные малыши уснули, вытянувшись в своем углу прямо на голых холодных досках.              Азула разбудила детей на рассвете. Это совсем не было похоже на то, как их обычно будили родители. Вместо того чтобы позвать их по имени или слегка потормошить, она просто схватила малышей за воротники и, грубо встряхнув, поставила на ноги.       – Подъем, – рявкнула она. – Шевелитесь.       Ариса, до глубины души возмущенная таким к себе отношением, забыв обо всем на свете, принялась яростно вырываться, за что получила довольно крепкий подзатыльник. Слезы так и брызнули у нее из глаз. Это было больно и, что самое главное, очень обидно. Она еще не могла четко осознать то, что чувствовала, но гордость ее была основательно уязвлена. Она слишком маленькая, слишком слабая и совершенно беспомощная в руках Азулы.       – Не бей ее! – воскликнул Серрик и внезапно рванулся из хватки похитительницы. Та, не ожидая такой прыти от пятилетнего ребенка, не смогла его удержать; мальчик же, едва почувствовав свободу, бросился на помощь Арисе.       – Иди сюда! – Азула вновь перехватила Серрика за руку и грубо дернула его в сторону. Тот, коротко вскрикнув, полетел на пол и упал навзничь.       – Серрик! – в отчаянии закричала Ариса и стала вырываться с удвоенной энергией. – Ты плохая, плохая! Отпусти меня!       Азула, не обращая на ее брыкания ровным счетом никакого внимания, потащила ее из повозки наружу. Ариса только успела заметить, как один из похитителей, Кван Ши, склонился над Серриком, а в следующее мгновение вывалилась из экипажа и, не удержав равновесия, упала прямо в глубокий, выше ее пояса, снег. Сразу стало ужасно холодно. Снег оказался у нее везде: он забился в голенища сапожек, в рукава, за шиворот и даже в рот. Азулу же это, похоже, совершенно не волновало. Она снова дернула Арису с такой силой, что швы на воротнике ее курточки угрожающе затрещали, и пошагала прямо через заносы между густо растущими деревьями, увлекая девочку за собой.       Азула тащила Арису чуть ли не волоком. Малышка упрямо продолжала упираться, хотя в этом не было никакого смысла: Азула была намного сильнее. Но Ариса не могла себе позволить сдаться без боя. Просто не могла. Она упиралась ногами, цеплялась за попадающиеся по дороге стволы деревьев и торчащие из глубокого снега ветки кустов, но все заканчивалось тем, что Азула жестко дергала ее, и Ариса падала в снег, чтобы в следующую секунду подняться на ноги и снова начать упрямо вырываться.       Вскоре перелесок закончился, и они очутились на довольно большой, покрытой снегом ровной площадке у подножия скалы. Мужчина, которого звали Ханг, приняв жесткую стойку, сделал какое-то странное движение руками. Ариса никогда раньше не видела таких приемов. Это было отдаленно похоже на огненный удар, только никакого пламени с кулака Ханга не сорвалось, а вместо этого большой каменный блок сдвинулся в сторону, открывая вход в огромную пещеру.       – Шевелись. – Азула снова дернула Арису, устремляясь вовнутрь.       В пещере было довольно темно. Азула сразу же создала на ладони небольшой огонек, чтобы подсветить себе путь, и Ариса изумленно уставилась на пляшущее на ее ладони пламя. Оно было не желто-оранжевым, как у ее папы и всех других покорителей огня, а светло-голубым. Заметив ее взгляд, Азула ядовито усмехнулась, и в неровных голубых отблесках пламени ее лицо показалось малышке страшной мертвой маской, наподобие тех, за которыми актеры иногда скрывают свои лица во время спектаклей.       Прошло всего несколько минут, и пещера вывела их крошечную процессию в огромную круглую залу, посреди которой стоял воздушный шар. Точно на таком же Арисе довелось летать один раз, когда они с мамой и папой, катаясь, облетели весь город. Маленькая принцесса тогда пришла в неописуемый восторг от ощущения полета, но сейчас перспектива лететь куда-то далеко вместе со всеми этими страшными людьми не казалась ей такой же радостной.       Позади раздались тихие, практически бесшумные шаги, и в зал вошел Кван Ши, который вел за руку Серрика, а за ним третий из сопровождающих Азулу мужчин, имени которого Ариса не знала.       – Все следы уничтожены, – отрапортовал Кван Ши. – Повозка под землей, ее никто не найдет.       Азула утвердительно кивнула.       – Отлично.       Она отпустила Арису, но ее руку тут же перехватил Кван Ши, не оставляя ни единого шанса на побег.       Другие мужчины тем временем разложили спущенную оболочку воздушного шара на земле. Азула разожгла встроенную в подъемный механизм горелку, и уже всего несколько минут спустя шар принял вертикальное положение, поднявшись над своим металлическим каркасом, практически упираясь в высокие своды пещеры.       Азула снова обернулась к Арисе и кивнула на корзину воздушного шара.       – Забирайся.       – Я никуда не полечу! – снова заупрямилась Ариса.       – Ты плохо слышишь или плохо понимаешь? – озлобленно рявкнула Азула и резко размахнулась, намереваясь отвесить непокорной девчонке новую оплеуху.       Ариса зажмурилась, ожидая страшного удара, но с места не сдвинулась. Воцарилась тишина, потом послышалось неопределенное хмыканье Азулы, а в следующее мгновение пара сильных рук подхватила Арису подмышки, подняла в воздух, и ноги ее коснулись внутренней деревянной обшивки гондолы воздушного шара.       Открыв глаза, Ариса успела заметить, как Кван Ши посадил в корзину рядом с ней Серрика. Взрослые еще несколько минут занимались приготовлениями, а потом потолок пещеры вдруг неожиданно раскололся, словно разбитая чашка, на две половинки, раздвинулся, открывая взорам пассажиров воздушного судна затянутое тучами холодное зимнее небо, и воздушный шар плавно взмыл вверх.              В гондоле воздушного шара было очень холодно. Азула, сжалившись над детьми, дала им большое шерстяное одеяло, и малыши практически весь полет провели, прячась под ним, словно в палатке. В другой ситуации это, наверное, было бы даже весело, но сейчас ни Арисе, ни Серрику этот полет не доставил ни малейшего удовольствия. Ариса чувствовала себя непривычно уставшей, а голова ее словно была набита опилками, как у того большого плюшевого сусло-медведя, которому она, когда еще была совсем маленькой, из любопытства посмотреть, что у него внутри, отрезала ухо, и которого они потом вместе с мамой «лечили», зашивая рану и исцеляя покорением воды. Серрик держался немного лучше, но угрюмое выражение ни на минуту не сходило с его открытого, довольно симпатичного лица. Мама как-то в разговоре с дедушкой сказала, что Серрик унаследовал внешность обоих своих родителей, но Ариса этого не видела. Впрочем, не видела она и того, что сама похожа на папу, несмотря на заверения практически всех окружающих. Глядя в зеркало, она видела там только себя, Арису, и никого другого.       Лететь на воздушном шаре пришлось очень-очень долго. Ариса совершенно потерялась во времени, у нее болела голова, болел животик, и она просто лежала под одеялом, свернувшись клубочком, время от времени задремывая и просыпаясь, чтобы снова увидеть такое красивое и такое ненавистное лицо сидящей рядом Азулы. И тогда Ариса опять зажмуривалась, страстно желая вернуться обратно в сон. Во сне она была дома, с мамой и папой. Она слышала их голоса, чувствовала прикосновения их рук, видела их добрые родные лица, и в очередной раз убеждаясь, что это ей всего лишь приснилось, она едва успевала закусить губу, чтобы не разрыдаться вслух. Ариса не знала, почему, но на подсознательном уровне она чувствовала, что показывать Азуле свои слезы ни в коем случае нельзя. Иначе станет только хуже.       Прошел день, или два, а, может, даже больше – Ариса не знала. Но в какой-то момент в разговорах взрослых послышалось заметное оживление, и, терзаемая любопытством, девочка выбралась из-под одеяла и, выглянув из гондолы, не смогла сдержать восхищенного вздоха.       – Ух ты… – только и смогла проговорить она.       Впереди, сколько хватало глаз, раскинулась гигантская скала, под обрывом которой были построены многочисленные каменные домики-пагоды, причем висящие, словно гнезда моле-ос, верх ногами. Повсюду можно было заметить колоссальные каменные изваяния, расположенные на естественных скалистых террасах, которые выглядели белыми из-за припорошившего их снега.       Серрик, стоя рядом с Арисой, с таким же, как и она, восторгом любовался всем этим великолепием. Он никогда в своей жизни не видел ничего подобного.       Воздушный шар медленно приблизился к одной из террас, которая почему-то была наполовину разрушена, плавно спустился и остановился, когда его гондола коснулась каменной площадки. Азула в одном великолепном прыжке перемахнула через высокий борт и, выпрямившись, устало потянулась.       – Надеюсь, тебе здесь понравится, Ариса, – с ядовитой улыбкой проговорила она, обернувшись к детям, которым Кван Ши уже помог выбраться из корзины. – Тебе придется задержаться тут на некоторое время. Твой ненаглядный папочка никогда в жизни не догадается искать нас в этом месте.