Два мира. Том 2

      — Всё… закончилось?       Наруто дёрнулся и медленно повернул голову к задавшей вопрос Сакуре, потрёпанной, с тревожно расширенными глазами.       — Кажется, да, ттебаё, — проговорил Наруто осторожно, страшась ошибиться.       Перед ним на выжженной земле лежала лишившаяся сознания Хината, наличие жизни в которой выдавало разве что слабое колыхание чакры.       Чуть в стороне упал Нагато. Он был мёртв.       Кагуя, и старик Рикудо, и то серебристое существо — «Хамура?..» — что раньше защитило сознания всех от вторжения старухи, исчезли. Первые два — навсегда.       — Закончилось, — подтвердил Первый. Тряхнув головой, он сжал и разжал пальцы, а после склонился над Хинатой.       — Что с ней? — тут же спросил Наруто, сам чувствуя, как неровен голос. Тело покалывало, ныли усталые мышцы, но думать об этом в тот момент парень не мог.       — Её жизни ничего не грозит, — отозвался Первый, найдя в себе силы сотворить сканирующее ирьёниндзюцу. — Но повреждения чакропотоков…       — Потом с этим разберёмся, — одёрнул Мадара, морщась на врезавшийся в бедро фрагмент покорёженной брони. — Займись лучше мальчишками.       — Не-не, мы нор!.. — запротестовал было Наруто, но Сакура резко его перебила:       — Узумаки Наруто, посмотри-ка на себя и не спорь!       — На что там смотреть, даттебаё? — проворчал Наруто, бегло взглянув на своё тело и окровавленные тряпки, в которые превратилась одежда. Ну ведь ничего критического же!       Судя по выражению лица, Сакура отчаянно хотела влепить ему затрещину. Однако она сдержалась и занялась Саске, выглядевшим не лучше друга. Тот зыркнул мрачно, попытался вывернуться и заспорить, чтобы сперва позаботилась о других, но Сакура вцепилась в его плечо и стала исцелять раны.       «Курама, ты как?» — спохватившись, спросил Наруто. Во время боя Лис дал ему много чакры; даже слишком, судя по ощущениям парня.       «Нормально, — буркнул Курама в ответ, не намеренный признавать усталость. — А вот тебя, малец, неплохо бы подлатать. За мой счёт ты сейчас не восстановишься, так что напряги медиков».       «Ты это, отдыхай, — мысленно улыбнулся ему Наруто и, прежде чем оставить бидзю, добавил: — Спасибо, дружище».       Курама хмыкнул и, свернувшись уютным клубком, закрыл глаза. Вновь улыбнувшись, Наруто вернулся в реальность из мира своего подсознания.       И вдруг его накрыло понимание, что они победили. Не чувство — понимание. Чувства всё так же не было: ни радости, ни гордости, ни окрыления. Лишь усталость, оцепенение и отодвинутая на границу осознания боль от ран.       «И всё-таки это победа. Мы справились. Все в безопасности».       Эта простая мысль грела.       Даже не думая спрашивать его мнения или дискутировать, Первый шагнул к Наруто и коснулся груди парня открытой ладонью. Его собственные раны, которых Первый, сознательно рискуя больше остальных, схватил немало, уже почти затянула Эдо Тенсей.       — Теперь нам предстоит разговор с магами. С учётом того, что они сейчас видели, нам стоит быть готовыми ко всему.       — Всегда есть альтернатива, Хаширама, — серьёзно произнёс Мадара. — Мы обсуждали.       — Я помню, — отозвался Первый, всем своим видом демонстрируя, что сконцентрирован на лечении. Побуравив его вопросительным взглядом, Наруто промолчал: если старики сочтут нужным, сами расскажут, что задумали; если же нет, вопросы не помогут вытянуть из них признание.       Отвернувшись от Первого, Наруто посмотрел на друзей. Сакура была сосредоточена не хуже Хаширамы, даже губу прикусила, а на её лбу и щеках виднелись линии фуина, протянувшиеся от проступившей на лбу метки. Такая же есть у бабули Цунаде; за ней, чувствовал Наруто, притаился нехилый резерв чакры. Саске тоже был заинтересован печатью — во всяком случае, уставился именно на неё. Впрочем, взгляд у него был усталый, расфокусированный, в никуда, так что скорее стоит сказать, что Саске попросту залипал. «С ними всё будет хорошо», — почувствовал Наруто и перенёс внимание на тыловой отряд.       Там царил страх. Один из ударов Кагуи уничтожил щит, который на протяжении боя удерживали шиноби и маги; при этом волна прошла по рядам, и Наруто чувствовал меньше людей в тылу, чем было прежде. Нестройные крики долетали до Наруто и остальных. Суетились те, кто был способен лечить: и АНБУ, и волшебники, а руководил ими Второй, как всегда собранный и знающий, что делать самому и другим.       В стороне от магов, не обращая внимания на них, Сасори приложил руки к груди Дейдары — руки, окружённые необычным светом той техники, которой его бабка воскрешала Гаару. «Неужели?!..» — испугался Наруто. Лучше прислушавшись к сенсорике, он успокоил себя: Дейдара жив, хотя и ранен тяжело.       Отец стоял рядом с Кингсли и Аластором и что-то им объяснял, однако Наруто ощущал, что настрой орденских далёк от дружелюбия. «Они боятся, — вдруг понял Наруто. — Боятся того, что увидели только что… Боятся нас». Отец тоже понимал это и явно пытался сгладить…       — Мадара, — оторвал парня от наблюдений строгий голос Первого.       — Что? — откликнулся Мадара, а затем раздалось хлюпанье, заставившее Наруто повернуться — и ошарашено выпучить глаза, уставившись на него.       — Что ты собрался делать с этим глазом? — Первый опустил руку и отступил от Наруто, внимательно и тревожно глядя на друга, присевшего на корточки рядом с телом Нагато.       В окровавленных пальцах Мадара держал Риннеган.       От этого вида Наруто невольно подобрался. Мадара был одним из них, конечно… но всё же не таким, как остальные. Непредсказуемым. Опасным. Если он, раньше бывший врагом Конохи, вновь что-то удумал… Мимолётно взглянув на Первого, Наруто понял, что и он готов сразиться с другом, если намерения того таят угрозу. Материализовавшийся рядом с братом Второй, оставивший с тыловиками клона и пришедший проверить основные силы, мгновенно оценил ситуацию и приготовился к возможному бою.       Мадара видел их напряжённость. Усмехнувшись, он не спеша разогнулся и произнёс тоном, не допускающим возражений:       — Решение за главой нашего клана. Этот глаз принадлежит Учиха.       Это было неожиданно. Наруто едва сдержал удивлённое «Чё?», а вот Первый выдохнул с нескрываемым облегчением. Один Второй остался холоден и сосредоточен.       Все повернулись к Саске. Он дёрнул разбитой бровью, поморщился и сказал:       — Уничтожить. Это не та вещь, которая сможет тихо пылиться на полке про запас — её захотят. Когда клан вырастет, Риннеган может стать причиной внутреннего раздора, не говоря уже о желающих со стороны.       Никто не возразил, даже Мадара принял решение Саске, коротко кивнув, — и в этот самый миг Наруто в полной мере осознал, что его друг является главой клана Учиха.       Держа глаз на открытой ладони, Мадара активировал Мангекью Шаринган.       — Постой, — окликнул Второй. — Могу я взять образец ДНК?       — Тобирама… — проговорил Первый предупреждающе.       — Мне нужно сделать это, ани-чан, — сказал Тобирама и посмотрел на Мадару. — Нужно поговорить. Думаю, ты и сам хочешь увидеть его.       — В Джодо наговоритесь, — процедил Мадара. — Я не позволю применять Эдо Тенсей к моему брату, — и его Аматерасу уничтожило второй глаз Изуны.       Второй проводил чёрное пламя долгим взглядом, полным смешанных чувств.       — Твоё право, — просто сказал он и отвернулся. После мгновений паузы добавил: — Маги выказывают беспокойство. Раненые и Минато пока отвлекают их, но вопрос времени, когда кто-то сорвётся делать доклад министру. Необходимо решать, как мы поступим.       — Волшебники не должны знать о масштабах наших возможностей, — сказал Мадара, откинув с лица спутанные, покрытые грязью и кровью волосы.       То, как резко перешли с осознания победы над Кагуей на политические вопросы, слегка дезориентировало Наруто в первый момент. Он сам был бы не прочь поесть, умыться и отдохнуть немного, предварительно убедившись, что нет больше врагов, с которыми нужно сразиться. Но долг требовал отринуть это и обсуждать, что-то делать.       — Я согласен с Мадарой, — произнёс Второй. — Даже если главы Альянса примут решение продолжать контактировать с этим миром, будет хуже, если местные будут помнить, насколько большой силой обладают шиноби.       — Почему? — резко возразил Саске. Отпихнув от себя руку Сакуры, он подался вперёд. — Если маги будут знать, во сколько раз мы превосходим их в силе, трижды подумают, прежде чем бросать вызов нам.       — Какой вызов? — нахмурился Наруто. — Ты не заметил, Саске, что мы с ними вместе действуем?       — Это сейчас, — взгляд Саске стал совсем мрачным. — Где гарантия, что так будет через год, через пять лет, десять? Нам хватает противников в своём мире — всегда хватало. Лучше не давать шанс зародиться потенциальной проблеме здесь.       — И как раз поэтому нам не стоит слишком давить на волшебников, — возразила Сакура. — Большой силы боятся, и маги станут искать способ превзойти нас, если будут помнить весь сегодняшний бой, — она обвела взглядом выжженный луг, изменившиеся очертания окрестностей Хогвартса. — Даже, скорее всего, не из желания напасть первыми. Просто чтобы быть защищёнными от тех, кто может стереть с лица земли их мир.       — Согласен с Сакурой-чан, — поддержал Наруто подругу. — Я чувствую, что волшебники напуганы, а когда кто-то напуган, он может сделать всё, что угодно.       — Хм, — выдал Саске, но, казалось, слегка призадумался. Раньше Наруто было зачастую сложно понять позицию друга, как и то, откуда вообще Саске брал тот или иной вывод. Теперь же, понаблюдав со стороны за предками, Наруто смог осознать и принять, что Саске попросту мыслит иными категориями, нежели он сам. Благо, теперь и сам Саске стал предпринимать попытки увидеть мир глазами других. — В этом есть логика. Но нельзя сбрасывать со счетов вариант, что возникнет некто, подобный Лорду, кто захочет крови и власти.       — Никто и не скидывает его, Саске, — ответила Сакура терпеливо, и Наруто закивал.       За их обсуждением Второй следил очень внимательно, привычно скрестив руки на груди — не вмешивался, но делал выводы. В отличие от него, Первый и Мадара не обращали внимания на младших; они смотрели друг другу в глаза и, судя по тому, что Шаринган Мадары был активирован, переговаривались в гендзюцу. Но вот Первый моргнул и обратился ко всем:       — Мы не сможем немедленно связаться с руководством Альянса и спросить их мнение — единственное зеркало связи, к которому мы можем подключиться, находится у Итачи, а он сейчас на передовой. Поэтому мы сами примем решение и его последствия, — Мадара хмыкнул на этом месте, но Первый как ни в чём не бывало продолжил: — И для начала, ни один волшебник из видевших бой не должен покинуть Хогвартс в ближайшее время. Наруто, позаботься об этом вместе с Минато. Тобирама, я хочу поговорить с предводителями волшебников, которые сейчас здесь. После этого, Мадара, Саске, для вас будет работа; если среди АНБУ есть менталисты, подключите их тоже. Также понадобятся те, кто владеет Стихией Земли, — он обвёл мимолётным взглядом окрестности, — будут работать со мной над восстановлением ландшафта. Сакура, позаботишься о раненых, в особенности Хинате, заодно присмотришь за Фуу — её не стоит оставлять одну. Сасори и Анко отправим в лес, — Первый посмотрел на значительно отодвинутую боем кромку Запретного леса и пепелище. — Нужно узнать, какой ущерб нанесла Кагуя ему и его обитателям. Всем ясны их задачи?       — Да, — чётко ответил Наруто вместе с остальными. При этом постарался запомнить, как Первый строил речь, отдавал приказы — впитывал опыт Хокаге, который, как надеялся, пригодится ему самому. — Сакура-чан, подбросить? — спросил Наруто под свист Хирайшина Второго и переговоры Учиха. Первый же опустился на колени рядом с телом Нагато и раскрыл запечатывающий свиток.       Сакура кивнула и, дождавшись, когда Наруто возьмёт на руки Хинату, коснулась его плеча. Секунду спустя они оказались возле Сасори.       — Как он? — спросил Наруто, укладывая Хинату на землю рядом с Дейдарой. Выглядели оба неважно.       — Выживет, — коротко ответил Сасори, глядя из-под полуопущенных ресниц тяжело и устало. Та техника далась ему нелегко; и всё же Сасори решительно покачал головой, когда Наруто потянулся к нему. — Побереги чакру. Может ещё пригодиться.       — Вы тоже поберегите, Сасори-сан, — сказала Сакура, присаживаясь рядом с ним и проходясь сканирующей техникой по Дейдаре. — Я займусь ими.       — Тебя и Анко Первый назначил ответственными по разведке в Запретном лесу, — добавил Наруто. Немного помявшись, проговорил: — Это, если нужно, я могу сделать клона…       — Нет необходимости, — отрезал Сасори и ушёл, не оборачиваясь.       Наруто бросил беспомощный взгляд на Сакуру. Та пожала плечами и отвела со лба Хинаты разметавшиеся волосы; по бокам от её лица заметно белела в иссиня-чёрных волосах седина. Глядя на Хинату, бледную, будто бы неживую, Наруто почувствовал, как болезненно сжимается сердце.       — С ней всё будет в порядке, Наруто, — проговорила Сакура, заметив его внимание. — Хината сильная, она выкарабкается.       — Конечно сильная, — подтвердил Наруто скорее для себя. — И Дей тоже, хотя и придурок тот ещё, ттебаё. Когда он попросил Саске выпустить его из-под Сусано, а потом на Кагую побежал…       — Но ведь сработало же, — Сакура как-то вымученно улыбнулась, вновь посмотрела на подругу и подрывника. — То, что Дейдара сделал, дорогого стоит… Уверена, у них всё будет хорошо.       Всё будет хорошо… Наруто это даже представлял: как Хината, светящаяся от счастья и смущения, приведёт Дейдару в свой клан; как Неджи будет с подозрением смотреть на него, а глава клана и старейшины устроят допрос с пристрастием, который Дейдара выдержит, не вспылив, потому что ради Хинаты; как они будут гулять по Конохе, Хината познакомит Дея с друзьями и сокомандниками, покажет самые красивые места деревни… как они поженятся.       Наруто дёрнулся: так неожиданна была пришедшая вслед за другими мысль. Свадьбы ведь — это для старших, для пресловутых «серьёзных отношений»!..       Но ведь их поколение выросло. Они больше не дети. И теперь им как взрослым предстоят взрослые дела.       — Ну… да. Думаю, да, — сказал Наруто и, оставив подругу заниматься ранеными, переместился к отцу, от которого Второй уже забрал магов.       Отец ему улыбнулся.       — Ты отлично справился, — сказал он, опустив руку на плечо Наруто. — Я горжусь тобой, сын.       — Спасибо, пап, — пробормотал Наруто, стараясь удержать смущённую улыбку. Не смог. — Не только я, все отлично поработали… и продолжают работать, а нам с тобой надо задержать всех магов в пределах Хогвартса.       — Приказ Хаширамы-сама? — уточнил отец, принимая переход на разговор о делах, но в глазах осталось тепло. Для Наруто — более чем достаточно; пожалуй, это даже лучше, чем смущающие семейные разговоры и признания, к которым он так и не привык.       — Ага.       — Тогда вперёд.

***

      Как и ожидал, Сасори обнаружил Анко в её старых комнатах, которые она занимала, являясь преподавателем в Хогвартсе. Закончив с эвакуацией учеников, Анко пришла сюда и привела с собой молодую джинчурики Нанаби: из кабинета был отличный вид на поле недавнего боя.       На тихий звук открытия двери Анко среагировала мгновенно: выхватила кунай и потеснила джинчурики себе за спину. Рефлексы.       — Сасори… — выдохнула Анко с облегчением и убрала оружие. Тут же смерила его внимательным взглядом — наверняка приметила и измождённость, и значительно уменьшившийся запас чакры, однако придержала слова.       — Первый направил нас с тобой на разведку в Запретный лес, Анко. Фуу, ты пока останешься с нашим медиком, Сакурой. Мы проводим тебя, — произнёс Сасори, благодаря годам тренировок легко удерживая ровный тон.       Ни джинчурики, ни даже Анко он не собирался показывать, насколько измотан, разбит, обеспокоен: состоянием напарника, Хинаты, положением дел и тем, как события развернутся в дальнейшем. Битвой, которой он только что стал свидетелем. «Не думать о ней», — приказал себе Сасори, отметая холодный страх, вцепившийся в сердце. Но мысли всё равно невольно возвращались к произошедшему. К силе древнего существа, которое наследники сумели остановить, к счастью для всех, до того, как оно вышло на пик своей мощи. К тому, что, отправив Дейдару в бой, он сам был совершенно бесполезен.       Осознание этого заставляло сжимать кулаки.       «Каждый из нас играет свою роль, маленькую или большую — неважно. Без каждой отдельно взятой события не приняли бы необходимый законченный вид», — сказал ему Нагато — его Лидер на протяжении стольких лет, с которым только сейчас Сасори впервые столкнулся лицом к лицу, без маски Пейна. Сказал перед тем, как пойти вершить историю. Сасори чувствовал дух Шинигами; узнал технику и понимал, что своей жертвой Нагато спас положение, позволив четвёрке наследников схватить именно Кагую и уничтожить её. Спасти два мира от той, что могла утопить их в крови, получив Риннеган. Благодаря Нагато же Хината жива, и Дейдара получит будущее, которое заслуживает, — этот проблемный, но ставший близким Сасори мальчишка… молодой мужчина, заслуживающий уважения. Напарник.       «Мог ли я сделать больше? — думал Сасори, следуя позади Анко и Фуу по территории Хогвартса. — Мог. Я видел, что с Хинатой происходят изменения; это началось ещё во время боя в Малфой-меноре. Среагировав сразу, передав её Учиха, я мог не позволить ситуации зайти так далеко, — ледяной ветер бил в лицо, принося запахи пепла и крови. — Более того, я должен был это сделать. Должен, чтобы защитить…»       — Эй, — осторожно позвала его Анко. Оставив Фуу помогать Сакуре, занятой ранеными магами, они добежали до кромки леса и теперь, перешагивая обломки ветвей и стволов, входили под его полог. — Ты в порядке?       — Да, — Сасори взял себя в руки, подавив укоры совести. Теперь уже поздно сокрушаться о том, что не было сделано. Но больше он не допустит подобного — не с его новой ответственностью.       И вновь Анко ничего не сказала, но по взгляду было понятно: не поверила. «Она знает меня уже слишком хорошо, — отстранённо заметил Сасори, ловя себя на том, что эта мысль не вызывает желания убивать или закрываться. Испытываемое чувство было насквозь тёплым. — Я размяк», — с тенью отвращения к себе констатировал он. Хотя, вернее будет сказать, что это люди вокруг размягчили его броню. А он это допустил.       — Кагуя проходила здесь, — сказал Сасори, внутренним взглядом сенсора улавливая между деревьями следы невероятной чакры прародительницы. — Если пойдём по следу до дальней границы леса, ничего не пропустим.       — Пошли, — согласилась Анко и запрыгнула на толстую ветвь, однако пропустила Сасори вперёд, позволяя вести. — Чем заняты остальные? — спросила Анко, когда они побежали через лес, внимательно осматриваясь по сторонам. — Что с ними вообще?       — Погибли Нагато и трое АНБУ, остальные будут жить, — ответил Сасори, концентрируясь на задании. — Первый, насколько я понимаю, собирается решать вопросы с магами. У прочих задачи сопутствующие.       — Угу, — отозвалась Анко и тоже предпочла сосредоточиться на текущей миссии.       По мере продвижения вглубь леса дух побывавшего здесь Шинигами усиливался. Шиноби окружала звенящая тишина: ни шороха ветра, ни признака жизни.       — Чувствуешь?       — Да, — они остановились осмотреться, и Анко расширила ноздри, вскинув подбородок. — Пахнет кровью.       — Мы близко, — сказал Сасори и слегка прищурился. Вот на дереве следы попадания стрелы — как видно, пущена была слабо и потому отскочила, оставив лишь скол на коре; вот длинные рыжие волосы, зацепившиеся за обломанные сучья кустарника; вот следы копыт на редком островке снега, причём их курс — прочь от тропы Кагуи, в чащу. — Могу предположить, что кто-то из кентавров всё-таки сбежал.       — Согласна, — кивнула Анко, тоже приметившая эти детали. — Как поступим? Погонимся?       Сасори задумался. С одной стороны, с кентаврами их отряду говорить придётся, причём обязательно до того, как это сделают маги: необходимо, чтобы выжившие из племени не расходились в своей версии произошедшего с тем, что скажет волшебникам Первый Хокаге. С другой стороны, их с Анко послали на разведку; они не знают, что говорить кентаврам, более того, в принципе не лучшие переговорщики с учётом того, что в прошлом году кентавры уже пробовали убить Анко за вызнавание их секретов — ей точно не будут рады.       — Пока не станем, — ответил Сасори. — Для начала пройдём по следам Кагуи, как и планировали. Затем можем поискать выживших кентавров, однако не приближаясь: разговаривать с ними предстоит, но явно не нам и не сейчас.       — Тогда идём, — кивнула Анко и подняла лицо к по-утреннему светлому небу. — Не хочу здесь полдня торчать… Да нам и нельзя, собственно.       Вскоре лес начал редеть, впереди наметился просвет. Дух Шинигами в этом месте ощущался буквально физически. Это давило на нервы, и Сасори едва удерживал себя от того, чтобы запретить Анко идти дальше.       — Твою мать, — процедила она за его спиной.       Они остановились на краю неглубокого котлована, прежде бывшего частью леса, такой же, как и прочие. Земля была усеяна обломками луков и копий, кусками тел. На дальнем краю оврага лежала огромная ступня — всё, что осталось от великана, которого Рубеус Хагрид привёл в школу в прошлом году.       — Заниматься сейчас подсчётом тел не будем, — сдержанно предложил Сасори. Достав из подсумка три печати Хирайшина и бегло взглянув на них, он вернул две обратно, а третью, которая принадлежала Второму Хокаге, прикрепил к ближайшему дереву. — Идём дальше.       Пройдя по краю оврага, они вновь углубились в лес. Сасори продолжал вести, ориентируясь на слабевший, однако всё ещё чётко различимый след чакры с оттенком природной. Бежавшая рядом Анко хмурилась.       — Всё, стоп, — сказала она, когда шиноби выбежали из леса у самых подножий гор. — Здесь раньше проходил барьер.       — Значит, Кагуя никуда не сворачивала, — задумчиво произнёс Сасори. — Кентавры и великан попались на её пути сами — полагаю, великан зашёл на территорию кентавров, и те пытались его выдворить…       — …а прародительнице не понравился шум. Или кто-то особо умный попытался в неё стрельнуть из лука, — хмыкнула Анко без тени веселья. — Они были большие любители пострелять в куноичи.       Сасори пропустил её юморок мимо ушей. Оценив, насколько уже поднялось над горами бледное зимнее солнце, он мимолётно нахмурился.       — Возвращаемся к оврагу. До него мы видели следы ушедшего кентавра — пройдём по ним, чтобы найти остальных. Также, я считаю, имеет смысл наведаться к их поселению. Помнишь, где оно расположено?       — Ага, — откликнулась Анко и вдруг схватила его за рукав, стоило Сасори сделать шаг.       Он остановился и, повернувшись, вопросительно вскинул бровь.       — Слушай, Сасори… — проговорила Анко, замялась, но собралась с силами и продолжила, пряча глаза: — Ты знаешь, я сама против этого ванильного дерьма…       Не дослушав, Сасори обнял её и прижал к себе. Обхватив его руками за шею, Анко зарылась носом в волосы Сасори, опаляя дыханием ухо.       Они стояли так какое-то время, не говоря ни слова, не двигаясь, позволив себе ненадолго отрешиться от реальности. Им обоим это нужно. Не говорить: слова лживы, они ведь оба шпионы. Просто стоять рядом, чувствовать сердцебиение дорогого человека, обнимать и быть обнятым в ответ. Наслаждаться тем, что оба живы. Не ожидать удара.       «Так спокойно… Это и есть счастье?»       Теперь Сасори понял до конца, что пыталась донести до него Конан, когда отговаривала превращать себя в марионетку. «Вот оно, — подумал Сасори, мягко целуя Анко в висок, — то самое чувство, ради которого стоит оставаться человеком».       Слегка отстранившись, Анко посмотрела на него. В уголках её глаз, больших, светло-карих, блестела влага.       — Ксо, — она сама поняла это, смахнула слёзы. — Как маленькая дурочка, да?       — Слишком сентиментальный токубецу джонин, — поправил Сасори с улыбкой.       — Пиздец, ещё лучше, — проворчала Анко, за что тут же получила по губам. — Эй!       — Прекрати выражаться, — потребовал Сасори. — Я не потерплю, чтобы наши дети нахватались от тебя этих слов.       Мгновенье назад выглядевшая как взъерошенный воробей, Анко вдруг рассмеялась.       — Наши дети!.. — выдохнула она в ответ на вопросительный взгляд Сасори. — Ками-сама, до сих пор дико звучит.       — Дико, — согласился он. — Но мы справимся, — не знал пока, как именно, но был абсолютно уверен, что они смогут.       Анко улыбнулась его словам и подалась вперёд, чтобы поцеловать Сасори.

***

      На разговор со старшим братом Тобирама привёл Аластора и Кингсли. Они руководили магами, направленными к Хогвартсу министром: как он сам думал, не зная о сражении с Кагуей, для проверки, что в возвращённом Светлым замке всё хорошо, а также чтобы забрать оттуда и доставить в надлежащее место захваченных егерей и Пожирателей Смерти. Оба мракоборца заметно нервничали и то и дело непроизвольно проверяли, на месте ли волшебные палочки.       Это было оправданно, логично, ожидаемо. Тобирама мог представить, как выглядел бой с Кагуей для неискушённых в сражениях такого масштаба магов. Эта битва поражала не массовостью — тем, что способен сделать всего только десяток шиноби, схлестнувшихся между собой. И это ещё обошлось минимальными разрушениями; если бы сражение приняло размах, подобный тому, что имел место в стычках ани-чана и Мадары…       И всё же, сейчас шиноби показали больше, чем когда-либо прежде, даже при обороне Министерства. Страх, поселившийся в душах волшебников, Тобирама улавливал, слышал боязливые переговоры. Теперь стоит задача огранить этот страх, придать ему выгодную для шиноби форму.       Хаширама ждал их посреди пепелища. Свиток, в который запечатал тело Нагато, он уже убрал и теперь, заложив руки за спину, отрешённо смотрел на шпили замка.       — Здравствуйте, Аластор, Кингсли. Много времени прошло с нашей последней встречи.       — Приятно видеть вас снова в сознании, Хаширама, — дипломатично произнёс Бруствер.       — Спасибо, Кингсли, — кивнул Хаширама. — Я тоже рад, что больше не подвластен врагу.       — Да-да, всё это очень мило. Может, скажете, зачем позвали? — грубовато полюбопытствовал Аластор, наблюдая за Хаширамой обычным глазом; вторым, магическим, он следил за Тобирамой, остановившимся возле брата.       — Вы знаете это и сами, — ровно заметил Хаширама. Этот тон — спокойствие природы, напоенный её же силой, её чакрой. Ни тени угрозы, но мощь ощущается явно, до сдавленного дыхания. Впрочем, это сенсору; маги чувствуют лишь отголоски — но и их должно хватить для понимания.       Кингсли покосился на Аластора, но тот продолжал буравить взглядом шиноби.       — Полагаем, вы не хотите, чтобы магическое сообщество было в курсе произошедшего здесь, — сказал Кингсли. — Это некие ваши разборки?       — Всё верно, это дело нашего мира, — Хаширама посмотрел на них чуть виновато. — Мы сожалеем, что разбираться с ним пришлось в вашем.       — Это была девчонка, Хьюга, — вновь почти перебивая, проговорил Аластор. — Её кто-то контролировал, или действовала сама?       — Контролировали, — ответил Тобирама за брата. — Но это всё, что мы можем сказать.       Аластор ответом был явно не удовлетворён. Кингсли своих чувств не показал.       — Какую же вы хотите озвучить официальную версию произошедшего? — спросил он, подчёркнуто-вежливый и при этом по-боевому настороженный.       «Из него вышел бы хороший министр, — подумал Тобирама, чуть сузив глаза. — Причём выгодный не только местным, но и нам. Он — воин, умеющий договариваться. Руфус Скримджер всё же больше хитрец».       — Что перед тем, как Хогвартс был отбит Северусом и студенческим сопротивлением, находившиеся здесь Пожиратели успели отправить сообщение за пределы замка, — сказал Хаширама. — Волан-де-Морт послал часть своих сил сюда, чтобы удержать Хогвартс, однако они были встречены и уничтожены отрядом Министерства и Ордена Феникса, возглавляемым вами, Кингсли. Это то, что могут знать все. Ну и, как обычно, те, кто имеет более высокий доступ, могут быть осведомлены, что в битве принимал участие наш отряд — наёмники из Японии. Полагаю, это устроит всех.       Теперь волшебники обменялись взглядами. Они понимали, что это не предложение для обсуждения — констатация факта, как именно будет, и их хотения не играют никакой роли. В то же время Хаширама — и Тобирама это одобрял — оставил коалиции, вместе c которой шиноби действовали, возможность поиметь с происходящего выгоду. Если правильно всё повернуть, шансы Кингсли взять пост министра станут очень высоки — это нужно и ему самому, и всем «людям Дамблдора».       — Что ж, — произнёс Кингсли после минутного размышления, — это хороший вариант. Мы готовы передать его министру.       — Я рад, что мы друг друга поняли, — улыбнулся Хаширама и протянул руку. Кингсли пожал её, и то же сделал Аластор, после чего рукопожатиями с ними обменялся и Тобирама: так принято в этом краю скреплять договоры. — Я уверен в том, что вы отнесётесь правильно к данному знанию, поэтому ваши воспоминания об этом бое не тронут.       Чтобы те, кто вскоре встанет у руля этой страны, помнили, на что способны шиноби. Правильная идея. Тобирама и сам посоветовал бы брату поступить так.       Кингсли и Аластор кивнули: немногословные, мрачные, напряжённые, но понимающие, что не могут спорить и отказываться. «Сейчас ани-чан на них давит, — Тобирама внимательно следил за выражениями лиц магов, ловя отголоски эмоций, — и загоняет в угол. Стоит посоветовать Цунаде не откладывать встречу глав Альянса с волшебниками. Начав диалог, Альянс покажет свой миролюбивый настрой и готовность в отношениях полагаться на дипломатию, а не силу, что наслоится на сегодняшние события и даст правильный эффект».       То, что миры останутся связаны, не вызывало сомнений. В обсуждении с Тобирамой Минато указывал на то, что шиноби способны извлечь из мира волшебников много пользы — и это действительно так. Отказываться от кладезя ресурсов и техник, потенциально применимых в их практике, было бы глупо. Волшебная палочка и навык её использования становятся для шиноби козырями: возможностью применять техники стихий, к которым не имеешь предрасположенности; скрывать вещи путём, к примеру, превращения свитка с ценной информацией в кунай; при помощи Патронусов отправлять быстрые сообщения, которые, при верной настройке техники, сможет услышать лишь адресат, даже если будет находиться в толпе — вариантов много, была бы фантазия.       Фантазии этому поколению, как понял Тобирама, не занимать. Сасори ещё прошлым летом, после возвращения в команду и до своей «гибели», начал делать расчёты для создания марионеток, имеющих магическую сердцевину, как волшебные палочки. За этим и сам Тобирама (в большей степени), и прочие Хокаге следили с любопытством: Сасори не скрывал исследования, даже обсуждал со старшими некоторые идеи, впитывал их знания и опыт. Итачи, судя по словам Мадары, хорошо освоился с легилименцией и усилил ею свои навыки по части менталистики. Сакура многое почерпнула из местных медицинских практик, более того, Хаширама говорил, что ей хватило придумки и таланта сплести их с ирьёниндзюцу. Определённые наработки имелись также у Тобирамы, и Минато, и Хирузена, и Мадары, хотя по большей части теоретические, в том числе связанные с фундаментальным пониманием этого мира и его истории.       И это пример лишь нескольких шиноби, для которых интеграция магического знания в искусство ниндзя не являлась основной целью работы. Цунаде поступит умно, если создаст в Конохе институт, что займётся конкретно изучением магического мира и знания, изобретением способов его использования в шинобийском быту. «Хотя, — подумал Тобирама, глядя вслед магам, возвращающимся к своим, — если и создадут его, то, скорее всего, не Коноха. Альянс».       Параноика Тобираму сама идея этого объединения не вдохновляла, как поначалу и Коноха. Впрочем, нет, даже больше: то не союз и совместное проживание пары десятков кланов, а огромная по мощи и населению коалиция, в которой состоят совершенно разные страны с разной историей, уровнем развития, силы. На сегодняшний день — актуальную информацию бывшим Хокаге предоставила Анко — Коноха держит первенство по военной мощи и количеству жителей, обгоняя по этим параметрам (по второму — значительно) все остальные деревни Альянса, даже Суну, наиболее близкую к Конохе по силе. Кроме того, Конохе на руку, что в ходе нынешней войны Альянса против Кумо и Ивы боевых действий на территории Страны Огня не ведётся. Определённое количество шиноби Листа было послано на передовую, однако по окончании войны ресурсов у Конохи останется больше, чем у прочих союзников, на землях которых, за исключением Страны Дождя, сейчас идут сражения. При таком раскладе Коноха станет абсолютным лидером Альянса и сможет диктовать политику.       Однако, как понимал Тобирама, теперь в воздухе витает идея о более тесном сотрудничестве с Киригакуре вплоть до принятия её в Альянс. У этой деревни, согласно опять-таки данным Анко, военная мощь сопоставима с таковой Конохи, но при этом руководящая верхушка превосходит коноховскую в хитрости — не тактике, а именно интриганстве. Если в состав Альянса войдёт такой игрок, при значительном возвышении Конохи над остальными Кири способна попробовать изменить правила игры. Не обязательно будет так, однако шанс есть.       «Конохе сейчас не хватает умения плести интриги и разгадывать чужие, — думал Тобирама, вспоминая разговор, который вскоре после осеннего возвращения команды в мир магов он имел с Мадарой и Анко. — Среди советников Цунаде есть хорошие тактики, но нет политиков. Отстранив от себя Данзо, она сделала глупую вещь». Впрочем, Тобирама знал своего ученика достаточно хорошо, чтобы понимать: скорее всего, Данзо сам предпочёл не идти на контакт, более того, подливать масла в огонь взаимного недовольства между ним и Цунаде. По всей видимости, Данзо так и не простил, что Второй назвал не его своим преемником. «Ещё один мой прокол, — Тобирама устало прикрыл глаза. — Не объяснил мальчишкам свой мотив, не смог натаскать их на совместную работу, хотя и пытался…»       Он искренне жалел, что Мадара так отреагировал на его просьбу. Хуже от одного применения Эдо Тенсей никому бы не стало, а на душе Тобирамы, возможно, стало бы хоть немного спокойнее.       — Отото? — голос старшего брата вырывал из мыслей и глупых сожалений. — Всё в порядке?       — Да, — собранно ответил Тобирама. — Я размышлял о будущем.       — Будущее… — Хаширама тоже посмотрел на удаляющихся магов, на их товарищей вдалеке. — Знаешь, я бы хотел, чтобы кто-нибудь призвал меня из Джодо лет через двадцать: интересно было бы посмотреть на то, к чему придут за это время миры. С другой стороны…       — Тоже находишь Эдо Тенсей аморальной? — не сдержавшись, хмыкнул Тобирама, злясь не на брата — на Мадару.       — Нахожу, — спокойно подтвердил Хаширама. — Я всегда говорил тебе это. При этом готов признать, что в некоторых случаях её применение себя оправдывает. Например, я рад, что помог нашему и этому миру избежать гибели в гендзюцу Кагуи. Был рад посмотреть на нашу деревню через почти восемьдесят лет после её основания. Поговорить с повзрослевшей внучкой. Помириться с другом, — он опустил ладонь на плечо брата, крепко сжал пальцы. — За это я говорю тебе спасибо, отото. Но все записи об Эдо Тенсей должны быть уничтожены, а Орочимару — стать последним, кто применял её. Негоже тревожить мёртвых, Тобирама.       — Как скажешь, ани-чан, — отчеканил Тобирама и повёл плечами, высвобождаясь. Скрестив руки на груди, он продолжил: — После перехода в наш мир мы должны поговорить с Цунаде. Сейчас очень сложный момент во взаимоотношениях миров, я бы сказал, критический. От действий Цунаде и её коллег зависит, получит Альянс в лице магического сообщества союзника или врага.       — Да, мы с Мадарой тоже обсуждали это, — кивнул Хаширама. — Пожалуй, хорошо, что он останется в мире живых: сможет помочь Цуне.       — Если сочтёт нужным, — вырвалось у Тобирамы.       Брат посмотрел на него устало и с просьбой перестать так говорить. Вздохнув, Тобирама слегка наклонил голову.       — Мадара поможет, — сказал Хаширама с убеждённостью потрясающей, учитывая, что прежде выкидывал его друг. — Он не признаётся, конечно, но ему дорога наша деревня.       — Тогда я оставлю свои выкладки не только Цунаде, но и ему, — переборов себя, произнёс Тобирама.       — Так будет правильно, — кивнул Хаширама и провёл руками по лицу, волосам. — Ладно, пойдём. Нужно проверить, не нужна ли наша помощь кому-то из раненых…       — …и проследить, чтобы Учиха не слишком увлекались, пока будут править воспоминания магам, — добавил Тобирама.       Хаширама мученически закатил глаза.       — Отото, ты неисправим.       На это Тобирама только пожал плечами. На пороге возвращения в Джодо нет смысла пытаться что-то в себе менять.

***

      Солнце высоко поднялось в тускло-голубом небе, когда Саске и Мадара наконец закончили работу с магами. Живых их было тридцать шесть человек, работоспособных менталистов среди АНБУ — ни одного, поэтому Учиха пришлось обрабатывать магов самим.       Всех волшебников, которым требовалась коррекция памяти — и невредимых, и раненых, — собрали в Большом зале Хогвартса, где были сдвинуты к стенам факультетские столы. Наруто с Четвёртым проверили и убедились, что все здесь, никто не покинул замок. До того, как маги, постепенно начавшие понимать, что их не просто перевели с улицы в помещение поудобнее, зароптали всерьёз, появившийся Первый окутал всех своей чакрой — обволакивающей, тёплой, расслабляющей. На волшебников подействовало быстро: трое старших сыновей Уизли больше не озирались с тревогой, мракоборцы опустили палочки, Тонкс перестала плакать над Римусом, за жизнь которого всё ещё боролась Сакура. Лица волшебников приобрели одинаковые отсутствующие выражения.       — Можете начинать, — сказал Первый Учиха. Он сам вместе с АНБУ уже привёл окрестности Хогвартса в вид, больше похожий на первоначальный, и теперь устроился на сдвинутом к стене гриффиндорском столе. — Я подержу их в расслабленности необходимое время.       — Тех, кого обработаете, мы будем выводить из зала, — добавил Второй, кивнув на Четвёртого и Наруто, которые стояли возле высоких дверей. — Мадара, версия такая, как вы оговаривали с Хаширамой.       — Я понял, — откликнулся Мадара и, поймав взгляд Саске, показал ему, что именно требуется вложить в разумы магов, весь «правильный» бой по картинкам. — Начинаем. В первого я пойду с тобой.       Саске кивнул и перевёл взгляд на стоявшего поблизости мракоборца по фамилии Долиш. Мадара последовал за ним в разум старика.       «Криво, — заявил он, понаблюдав за тем, что делает Саске. — Такая заплатка будет видна даже самому посредственному легилименту».       «Я не менталист», — относительно сдержанно огрызнулся в ответ Саске, мрачно осматривая свою грубую работу.       «Как и я», — Мадара в несколько действий поправил огрехи потомка. Теперь от вмешательства остался лишь едва приметный рубец в мыслях, который легко можно будет списать на краткую контузию от вспышек и взрывов, имевших место в бою Светлых против посланных в Хогвартс сил Тёмного Лорда. В бою, который постепенно становился не просто договорённостью между Первым и Кингсли с Аластором — новой реальностью.       Саске наблюдал за его действиями очень внимательно, стараясь лучше запомнить, и Мадара это видел. Когда они вынырнули из разума Долиша, предок жестом приказал Саске посмотреть на него. Взгляды их Шаринганов встретились — перед внутренним взором Саске возникла картинка усреднённого разума-цели, и зазвучал негромкий вкрадчивый голос:       «…Никаких поспешных действий, менталистика не терпит резкости. Техника должна строиться плавно: мы здесь не сарай красим, а вырисовываем тонкий узор на шёлке. Вначале нам нужна ткань. Хорошо, если она девственно чиста, рисунок ложится лучше. Однако если не повезло, и на неё было что-то нанесено прежде, что-то, нас не устраивающее, приходится сделать одно из двух: либо вписывать наш рисунок в тот, что уже существует, дополнительными линиями изменяя результат, либо пойти на хитрость и вначале вытравить прошлое изображение. Это сделать несложно, пользователь Шарингана на интуитивном уровне способен уничтожить воспоминания, свои или другого человека. Однако это грубо, болезненно, заметно. Наша же цель — такие изменения, которые не будут заметны ни самой жертве, ни другим менталистам…»       Далее следовал подробный рассказ, как ненавязчиво избавить человека от воспоминаний и освободить место под новые, «правильные». Саске внимал завороженно: поражался мощи визуализации, чёткости объяснений и профессионализму того, кто дал Мадаре это руководство.       «Что это?»       «Часть лекции моего брата для подрастающего поколения, — отозвался Мадара, довольный и, кажется, гордый его реакцией. — Будет интересно, покажу полную версию в Омуте Памяти».       Саске жадно закивал, но тут же одёрнул себя и спросил:       «Вы не собираетесь возвращать Омут магам?»       «Нет, пока сами не вспомнят».       Саске хмыкнул на это и вместе с предком принялся за работу.       К тому времени, как дело было завершено, Саске буквально валился с ног от усталости. Чакры у него осталось едва-едва, глаза зудели — не только Шаринган, но и чёртов новый Риннеган, который вовсе едва не горел, — а физических сил хватало ровно на то, чтобы стоять ровно и не шататься.       — Отлично поработали, даттебаё! — сказал Наруто, когда его отец и Второй переносили из Большого зала последних двух магов. — Расслабься, Саске, теперь можно отдохнуть.       — Хм… — протянул Саске в ответ, надеясь, что друга это удовлетворит. Сам Наруто таким убитым, как он, не выглядел и, казалось, не чувствовал себя. Здесь сказывались и особенности шиноби Узумаки, и ускоренная регенерация, которую обеспечивал Лис, и то, что в какой-то момент Наруто отрядил клона посидеть в углу помедитировать и собрать сенчакру, чтобы восполнить резерв и пустить на восстановление. Саске даже немного завидовал этому придурку.       — Что теперь, Хаширама-сама? — сосредоточенно спросила Сакура, подойдя ближе. — С волшебниками и кентаврами вопросы решили, Кингсли и мракоборцы, кто на ногах, ушли в Министерство вместе с пленными, прочие отправлены по домам, а серьёзно раненные — в Мунго.       Шиноби стояли одни посреди опустевшего Большого зала — сбились кучкой, своим отрядом в кольце АНБУ, так и не снявших маски. Первый обвёл всех взглядом: посмотрел на лежавших в стороне Хинату и Дейдару, так и не пришедших ещё в себя.       — Наруто прав, теперь мы все можем отдохнуть, — сказал он с мягкой улыбкой. — Отправимся на площадь Гриммо, там сейчас нет никого, кроме Андромеды и Нарциссы, но их можно отпустить к семьям. АНБУ, вы с нами.       — Есть, Хокаге-сама, — отозвались они чётким хором, хотя лишь двое из изначальных двенадцати были родом из Конохи. Теперь АНБУ было девятеро — техника Кагуи, проредившая ряды волшебников, затронула и их отряд.       — Идите вперёд, позаботьтесь о Хинате и Дейдаре, — распорядился Первый, обращаясь к седьмой команде, Сасори с Анко и Мадаре. — Мы с Тобирамой и Минато проведём АНБУ и Фуу в штаб-квартиру.       Наруто открыл было рот, но Сакура ткнула его локтем в бок и попросила взять Хинату. О своём напарнике Сасори позаботился сам, а Анко в это время создала портал — щит, не позволявший использовать их в Хогвартсе последние месяцы, рухнул вместе с другими под ударом Кагуи. «Многое здесь ещё требует восстановления, — подумал Саске, вставая между предком и Сакурой. — Но это уже не наша забота». Он прикоснулся к слабо светящемуся синим кунаю — его рвануло прочь и через мгновенья выбросило в гостиной мрачного дома номер двенадцать на площади Гриммо.       — Думаю, надо какую-то комнату отдать под лазарет, — тут же деловым тоном сказала Сакура. — Может, нашу с Хинатой бывшую спальню?       — Без разницы, — ответил Сасори и вынес напарника из гостиной. Наруто с Хинатой на руках последовал за ним, а вот Сакура ненадолго задержалась, обвела Учиха и Анко серьёзно-профессиональным взглядом.       — Иди, — проронил Мадара, с удобством устраиваясь в кресле и прикрывая глаза. — Ты здесь не нужна.       Сакура хмыкнула и шагнула к двери, но всё же мимолётно взглянула на Саске. Тот кивнул, и она ушла.       — Так… — проговорила Анко. — Думаю, говорить с Андромедой и Нарциссой придётся мне.       Мадара согласно наклонил голову, не открывая глаз. Вот кому сейчас совершенно плевать на всю политику и разговоры мира.       Когда Анко ушла, Саске тоже покинул гостиную: устраиваться на отдых там не имел желания, тем более в чьей-то компании. Где-то внизу хлопнула дверь — наверняка входная, в коридоре зазвучали голоса. Добравшись до третьего этажа, Саске открыл дверь комнаты, которую делил с Наруто то недолгое время, что жил на Гриммо. Запершись, он добрёл до кровати, на автомате проверил её на наличие ловушек, после чего завалился на перину и смежил саднящие веки.       Проснулся Саске от ощущения чьего-то присутствия. Даже раньше, чем открыл глаза, он выгнулся и перехватил руку, протянувшуюся к его спине.       — Саске, отпусти, — строго, но с пониманием сказали ему.       Заставив себя разлепить веки, Саске мрачно уставился на Сакуру, чьё запястье сжимал до отчётливых красных следов на коже.       — Чего тебе?       — Пришла тебя проверить. Отвратительно выглядишь.       — Проверила?       Сакура раздражённо поджала губы и слегка повела рукой, напоминая. Тихо цыкнув, Саске опустил её, борясь с желанием рухнуть обратно лицом в подушку.       — Ложись, — угадала его мысль Сакура. — Только сними рубашку.       — Зачем?       — Саске, ты можешь просто довериться мне?       Провокационный вопрос. При этом провокация не являлась целью: в голосе Сакуры звучало искреннее раздражение. Немного подумав, Саске встал на колени, стянул через голову разодранную и окровавленную рубашку и бросил её прямо на пол, после чего лёг обратно на живот. При соприкосновении с подушкой голова мгновенно налилась приятной тяжестью, которой так хотелось отдаться…       Скрипнула кровать, и не менее приятная тяжесть опустилась Саске на бёдра.       — Ты что делаешь?       — Тихо, — шикнула Сакура — обернувшись, Саске увидел в её руке волшебную палочку. — Чистящее, — пояснила Сакура свои действия и чары, которые сотворила. — Массаж нужно делать на чистую кожу.       Удивляться её поведению, такому резко контрастному со всем, что Сакура делала по отношению к нему прежде, не было сил, и Саске промолчал. Наверное, это лучшее, что он мог сделать в тот момент.       — Просто полежи, хорошо? — попросила Сакура, настороженная его сговорчивостью. — В таком положении не очень удобно, знаю, но массажного стола у нас нет.       — Хоть не на земле, — вяло бросил Саске, чтобы разрядить напряжение. Он сам хотел лишь спать и чтобы телу стало легче; уже начало отпускать, но ирьёнин может сделать совсем хорошо.       Сакура усмехнулась и опустила ладони ему на лопатки. Ловкие руки заскользили по спине, прорабатывая мышцы, вместе с каплей лечебной чакры помогая им расслабиться. И это действительно помогало: Саске чувствовал сквозь пелену усталости и сонливости, как его тело постепенно восстанавливается под руками Сакуры.       «Можно взять её в жёны за один только этот массаж…» — подумал Саске, прежде чем вновь отключиться, на сей раз — надолго.

***

      Входная дверь дома хлопнула как раз в тот момент, когда Анко переступила порог полуподвальной кухни. «Быстро они», — про себя вздохнула Анко и слабо улыбнулась поднявшимся ей навстречу из-за стола ведьмам.       — Привет, девочки.       — Как прошло? — спросила Андромеда, взволнованно сминая платок.       — Мы победили. Министерство и Хогвартс устояли, Лорд захвачен, его силы разбиты. Ваши дочь и муж живы, их отправили домой.       Андромеда шумно выдохнула и опустилась обратно на стул. В отличие от сестры, Нарцисса осталась стоять.       — Что с моим сыном и мужем? — потребовала она.       — Драко был эвакуирован вместе с остальными студентами из школы в Министерство. Я лично руководила этим процессом и даю гарантию, что с ним всё в порядке. Люциус помогал при штурме штаба Лорда и теперь тоже должен быть в Министерстве.       — В каком качестве?       — По возвращении из захваченного штаба Волан-де-Морта мы представили Люциуса Малфоя министру и его аппарату как агента Ордена Феникса, — вместо Анко ответил ведьме Четвёртый, уже какое-то время стоявший на пороге кухни. За его спиной Анко приметила Фуу, предпочитавшую держаться в тени. — Вы можете не волноваться за перспективы вашей семьи, Нарцисса. Мы держим слово.       Нарцисса склонила голову. Её плечи мелко задрожали, но женщина справилась с собой — когда она вновь посмотрела на шиноби, на лице была только уверенность.       — Теперь я могу покинуть этот дом и воссоединиться с семьёй?       — Можете, — подтвердил Четвёртый. — Люциус сейчас в поместье Долгопупсов.       — Драко тоже там, — добавила Анко.       С достоинством кивнув, Нарцисса прошествовала мимо шиноби к двери, ни на кого не взглянув, ничего не сказав даже сестре. Не сдержавшись, Анко хмыкнула ей вслед.       — Андромеда, вы тоже можете не оставаться здесь, если хотите, — заметил Четвёртый, подходя ближе к столу.       — Я точно не нужна здесь? — механически спросила Андромеда.       — Нет. Мы присмотрим за штабом.       — Хорошо, — закивала ведьма и тоже ушла.       Шиноби остались втроём на кухне, и Фуу вздохнула заметно свободнее. Как Анко выяснила после того, как джинчурики поручили ей, никто не посчитал нужным наложить на девушку чары, чтобы она понимала английский — это упущение Анко исправила, пока они переправляли студентов из Хогвартса в Министерство под раскаты боя на улице. На помощь в эвакуации пришли Северус и студенческое сопротивление, которое за время миссии в замке собрали вокруг себя Сакура и Саске, — всем вместе им удалось быстро организовать транспортировку учеников домовиками и не допустить, чтобы испуганные студенты разглядели что-то особенное. Всё, что они успели заметить — как выстраивается оборона и поднимаются щиты. Это всех устраивало; судя по лицу Мадары, если бы ему сказали, что нужно править память ещё и паре сотен подростков, он бы решал проблему Аматерасу.       — А где остальные? — спохватившись, спросила Анко.       — Хаширама-сама пошёл искать Мадару-сана, — отозвался Четвёртый; подойдя к продуктовым шкафам, он принялся изучать их содержимое. — А Тобирама-сама вместе с АНБУ спустился в подвал: он хочет собрать там все свитки с воскрешёнными, которых мы запечатали, и сделать перепись.       — Значит, действительно всё хорошо, — подытожила Анко. — Раз все вернулись к обычным делам.       — Обычные дела, — выдохнула Фуу, с любопытством слушавшая их разговор. — У вас такие обычности, что можно писать приключенческий роман!       — Жаль, Джирайя-сенсей не дожил, — с грустно-мягкой улыбкой сказал Четвёртый, доставая из зачарованного шкафа лоток с яйцами. — Я думаю, все голодные, — перевёл он тему. — Фуу, Анко, поможете мне?       — Из меня повар так себе, — честно предупредила Анко, но покорно отвела Фуу вымыть руки, а после встала к плите.       Так как народа необходимо накормить было много, продовольственные запасы Ордена шиноби вымели подчистую. Когда же закончили с готовкой, Анко наложила на всю еду чары, которые не позволят ей остыть.       — Чем так пахнет? — засунув нос на кухню, полюбопытствовал Наруто. Он уже принял душ, переоделся и был в приподнятом настроении, забив на недолеченные раны.       — Обедом, — ответил Четвёртый немного переигранным бодрым тоном. — Проходи, Наруто, сейчас будем есть.       — Я позову остальных, — вызвалась Фуу и сняла передник.       Наруто, уже плюхнувшийся на стул, посмотрел на неё с интересом.       — Ты джинчурики, да?       — Угу, — откликнулась Фуу. — Ты ведь тоже? Носитель Девятихвостого Демона-Лиса?       — Курамы, — поправил её Наруто.       — Курамы, — сказала Фуу и коснулась рукой живота. — А во мне запечатан Чомей, Семихвостый. Меня зовут Фуу, кстати.       — Наруто. Будем знакомы! — улыбнулся Наруто в ответ.       Четвёртый наблюдал за ними с улыбкой, но Анко жизнерадостность юных джинчурики отчего-то не цепляла. Поэтому она незаметно выскользнула с кухни и спустилась в подвал. Просторный зал там, обычно использовавшийся для тренировок, сейчас представлял собой своеобразный склад: на полу были разложены большие запечатывающие свитки, на которых Второй и АНБУ проставляли имена воскрешённых и какие-то цифры.       — Тобирама-сама, вы можете ненадолго прерваться? — вежливо спросила Анко, подойдя ближе. — Готов обед, и спецотряду тоже стоило бы отдохнуть.       — Конечно, — согласился Второй и добавил: — Мы с Хаширамой решили, что открывать портал для перемещения будем на рассвете: сегодня у нас день на отдых и завершение дел. Передай остальным.       — Есть, — кивнув, Анко махнула рукой, приглашая АНБУ на выход.       Те зашумели, стали снимать маски и направились к двери. Только Югао притормозила возле Анко.       — Рада, что ты цела, — серьёзно сказала ей Анко, понизив голос. — Со стороны тот удар Кагуи смотрелся…       — Нас спасло то, что Тобирама-сама и Минато-сама прикрывали, — так же тихо ответила Югао; у неё под глазами залегли тени, кожа стала нездорово-серой от истощения.       — На барьер вы хорошо потратились, — заметила Анко, оценивающе осмотрев её. — У вас есть пилюли для ускорения регенерации чакры? Если нет, я могу достать.       — Думаю, это не повредит, — Югао бросила взгляд вслед своим товарищам-АНБУ.       — Тогда скоро принесу.       — Спасибо, Анко.       Югао ушла, а Анко задержалась: последовала за Вторым, продолжавшим обход теперь уже в одиночестве.       — Тобирама-сама, а вы не хотите выйти к народу?       — У меня есть дела здесь, — не оборачиваясь, бросил Второй, присевший на корточки возле очередного свитка. — Нужно создать список захваченных воскрешённых и выстроить предположение, кто из них может вернуться в Джодо сам, раз пал контроль. Остальных придётся вырывать из тел насильно.       — А не получится, как с Третьим?       — Как раз для того, чтобы не получилось, все операции с душами, призванными в этот мир, будут проведены в нём же.       — Я поняла, — Анко посмотрела на его спину, но не добавила ничего больше и ушла, оставив Тобираму одного.       Возвращаться на кухню, ко всем, не хотелось: там бодрый Наруто, бодрая Фуу, АНБУ станут негромко переговариваться о своём. Хотелось покоя. Проскользнув мимо приоткрытой кухонной двери, Анко прошла по коридору и поднялась по лестнице на жилые этажи.       В комнате, отданной под лазарет, горел приглушённый свет, мягко очерчивавший контуры предметов. Сасори, как и ожидалось, обнаружился там — что приятно, разговаривающим с напарником. При виде Дейдары, пришедшего в сознание, у Анко слегка отлегло от сердца.       — Очнулся наконец? — проворчала она, подходя к его кровати. — Я с вами всеми поседею раньше срока… Как чувствуешь себя, герой?       — Нормально, — отмахнулся Дейдара, мысли которого явно занимало иное. — Данна, объясните по-человечески, что с Хинатой?       — Истощена физически и морально, но жить будет, — негромко произнёс Сасори, откинувшийся на спинку кресла. Присев на его подлокотник, Анко бросила взгляд на Хинату, лежавшую на соседней кровати. — Однако процесс восстановления займёт даже не недели — месяцы. Причём в первую очередь восстановления психики.       — Менталисты её уже осмотрели? — обеспокоенно спросил Дейдара. Он не пытался встать, хотя по глазам было видно, что очень хотелось — не позволяли нити чакры.       — Не думаю, что этим кто-то станет заниматься до возвращения в наш мир.       — К тому же, сейчас действительно выдающихся менталистов в доступе нет, — добавила Анко. — Лучший у нас Мадара-сан, но он после правки памяти магам совершенно не горит желанием вновь копаться в чьих-то мозгах.       — Ага, — буркнул Дейдара и отвернулся, уставился на свои сцепленные на животе руки.       Наблюдая за ним, Анко поймала себя на пиздец нехарактерном желании обнять друга и успокаивающе погладить по голове. Задавив эту отвратительную мысль, повернулась к Сасори:       — Слушай, у тебя есть в запасе пилюли для ускоренного восстановления чакры?       — Есть, — кивнул он, взглядом прося пояснений.       — Надо бы наших АНБУ ими накормить, — сказала Анко на грани констатации факта и просьбы. — Ребята еле ходят, а Второй не намерен позволять им сидеть без дела. Он там в подвале инвентаризацию запечатанных воскрешённых затеял.       — Видимо, и мне стоит отнести туда тех, что в моих куклах, — заметил Сасори, задумчиво глядя в потолок.       — Сасори-но-Данна, — позвал Дейдара, зацикленный на своём, — а та хрень, которую я Хинате вколол, не…       — Я повторял уже три раза, — проговорил Сасори нетерпеливо, — от одного применения зависимости не возникнет. Тем более мы с Сакурой почистили Хинате кровь.       — Просто убедиться хотел, мм.       — О чём вы? — спросила Анко, переводя взгляд с одного напарника на другого.       — О наркотике, — ответил Сасори, — который Дейдара вколол Хинате. В качестве побочного эффекта он имеет диссоциативные расстройства, в частности стимуляцию раздвоения личности.       — Повышали шансы разделить Хинату и старуху, как могли, — невесело усмехнулся Дейдара. — Доза, конечно, была большой…       Раздражённо вздохнув, Сасори поднялся из кресла и повелительно махнул Анко:       — Идём, займёмся делами. Обсуждать одно и то же по сотому разу не имею желания.       — Ну и идите, — буркнул Дейдара и, поёрзав на кровати, повернулся на бок, чтобы лучше видеть Хинату. — Только нити свои уберите, Сасори-но-Данна.       — Тебе показан постельный режим, — отрезал Сасори. Взяв с тумбочки, он вложил в ладонь напарника пару пилюль. — Для восстановления. Через некоторое время я проверю, в каком ты состоянии, и тогда отпущу, если сочту возможным.       — Ладно, ладно, — без энтузиазма проговорил Дейдара и проглотил лекарство. Убедившись в этом, Сасори вышел, и Анко последовала за ним.       — Снотворное, да? — спросила она, когда закрылась дверь и они стали спускаться по лестнице.       — Само собой. Не хватало, чтобы он после таких травм вскакивал. А так проспит до утра — хуже точно не будет.       — Заботливый, — расплылась в ехидном оскале Анко и подмигнула.       Сасори посмотрел на неё с выражением абсолютной заёбанности во взгляде. Анко прониклась и оставила шутки.       — Поесть или поспать?       — Отнести воскрешённых Второму, — отозвался Сасори; чуть подумав, добавил: — Но не всех…       Анко настороженно прищурилась. Его лицо стало мечтательным, каким бывало в постели с ней или же посреди процесса творчества.       — Сасори, что ты задумал?       — Наведаешься со мной в Литтл-Хэнглтон? — вопросом на вопрос ответил он.       — Эм… зачем это? — уточнила Анко с подозрением.       — В доме Реддлов у меня база, как помнишь, — пояснял Сасори, внешне вновь совершенно спокойный — только глаза горели слишком уж странно. — Мы уходим из этого мира на неопределённый срок, и я хочу удостовериться, что эта база ограждена от проникновения, и забрать кое-какие вещи. Ты ведь не откажешься составить мне компанию?       Он точно что-то задумал. Впрочем, их отношения уже на том уровне, когда Анко может себе позволить просто пойти вместе с ним, не требуя подробностей.       — Конечно не откажусь. Давай тогда ты ко Второму, скинешь ему воскрешённых, а я забегу на кухню за какой-нибудь едой.       — Встретимся через пять минут на лестнице, ведущей в тренировочный зал.       Они справились даже быстрее и перенеслись порталом в недра подвалов под старинным заброшенным особняком. Не тратя время, Сасори завёл Анко в комнату, где их команда пытала пленного Рудольфуса Лестрейнджа, и предложил подождать, пока он заберёт всё, что нужно. «А тайнички свои всё равно от меня в секрете держит, ну-ну, — подумала Анко, усаживаясь на крепкий деревянный стул. — Хотя, если бы он поступил иначе, я бы заподозрила, что это не Сасори». Нотка скрытности и паранойи в их отношениях будет присутствовать всегда: уж такие они, побитые жизнью шпионы. Они будут вместе, будут делиться, чем сочтут нужным, но без спроса не полезут в тайники друг друга. Это правильно; это — уважение.       — Анко, — окликнул её Сасори, вновь появившись на пороге комнаты.       — Всё уже? — она поднялась и шагнула к нему. — Теперь на крышу: устроим пикник с видом на кладбище.       — Подожди, — Сасори сам подошёл к ней, вновь загадочно-мечтательный, но как будто слегка не уверенный — вот это ново! — Есть одна вещь, которую я хочу тебе предложить.       Анко облизнула пересохшие губы.       — Сейчас вот очень не вовремя, — призналась она, но повела плечами, сбрасывая пальто с них на локти. — Но если хочешь…       — Остановись, — Сасори сам вернул пальто обратно на её плечи. — Я хочу представить тебя своей бабушке.       На долгие мгновения Анко буквально потеряла дар речи.       — Что? — наконец смогла выдавить она. — То есть… Кабуто что, ещё и её воскрешал?       — Моя бабушка — один из сильнейших марионеточников Суны за всё время её существования, так что поднять её было разумно, — буднично сообщил Сасори. — Неразумно было без полного контроля посылать её в бой против меня.       — Чувства взыграли?       — Вроде того. Только не у меня, как, верно, рассчитывал Кабуто, — Сасори мимолётно улыбнулся. — Однако Дейдара меня крупно подставил: из-за его трёпа пришлось сообщать бабушке, что она стала бы прабабушкой в скором времени, не была бы трупом.       — Циник ты! — засмеялась Анко, не в силах удержаться. Ками, какой же он!.. Лучший. — То есть, ты хочешь, чтобы твоя старушка-бабушка получила посмертный инфаркт от лицезрения меня?       — Почему же инфаркт? — вскинул брови Сасори. — Я рассчитываю на удовлетворение обычного для бабуль инстинкта заботы о пристроенности внуков.       Удержали серьёзность они буквально десять секунд — потом оба рассмеялись, просто и честно, сбрасывая напряжение последних дней.       — Ладно… — утирая слёзы, проговорила Анко, — ладно, Сасори, я согласна. Но с тебя причитается!       Весело взглянув на неё — «Ну перестань, мы ведь оба знаем, что тебе нужно», — Сасори опустился на колено и распечатал куклу. Внутри раздалось копошение.       — Сасори? — зазвучал старческий голос, дребезжащий, но достаточно сильный. — Бой закончился?       — Да, — ответил кукловод, глядя в глаза Анко. — Я исполняю своё обещание. Кабуто мёртв, поэтому после ты сможешь вернуться в Джодо.       — Хорошая новость, — откликнулась старушка — Чиё-сама, так её зовут. — Выпустишь меня?       Коснувшись ключевого элемента в вязи символов на кукле, Сасори снял печать, после чего марионетка раскрылась. Невысокая старушка проворно выскользнула из неё и уставилась на Анко.       — Бабушка, это Митараши Анко, — представил её Сасори. — Токубецу джонин из Конохи, мать моих будущих детей.       — Здравствуйте, Чиё-сама, — почтительно поклонилась Анко. — Для меня честь познакомиться с вами.       В своих интонациях она была уверена — учили, натаскивали изображать не только страсть, но и уважение. Кроме того, здесь Анко не совсем уж и играла: всё-таки если эта женщина обучила Сасори, она действительно достойна уважения.       Чиё-сама молчала. Её взгляд бесцеремонно скользил по Анко, впитывая все детали, выискивая, за что можно зацепиться.       — Самая проблемная женщина на свете, значит, — наконец проговорила она. — Ну-ну. Мы в Суне слышали о тебе, Змея, причём мало того, что зачтётся за плюс.       — Полагаю, вам доводилось слышать, что я плохо пою и играю на сямисэне, — произнесла Анко, удерживая кротость, но всё же с ноткой иронии. — Однако же обладаю другими талантами.       — Которые более чем устраивают меня, — заявил Сасори; ему, похоже, было от происходящего весело — вот же скотина, развлекается за её счёт! — Звук сямисэна мне никогда не нравился, в отличие от лязга стали.       — А пению предпочитаешь крики жертв, бьющихся в агонии от действий твоих ядов, — мягко дополнила Анко с тонкой улыбкой. Вот ещё она ему позволит веселиться одному!       Внимательно слушая их, Чиё-сама хмыкнула себе под нос.       — Сасори, ты дашь нам минуток пять наедине? — спросила она.       — Если пообещаешь ничего не выкидывать, бабушка, — флегматично отозвался Сасори, просьбе совершенно не удивившийся.       — Обещаю.       — Я буду в соседней комнате, — сказал Сасори больше для Анко, вновь посмотрев ей в глаза. — Переброшусь парой слов со старой знакомой.       Анко в ответ мимолётно улыбнулась, давая понять, что не возражает, хотя мысленно поставила себе заметку разузнать, что за знакомая у него такая. Проводив его взглядом, пока не вышел, Анко повернулась обратно к старухе. Та сузила глаза — совсем как любит делать Сасори.       — Время идёт, а жизнь не меняется, — проговорила Чиё-сама. — Один из Суны, другая из Конохи, нукенин и джонин, не в браке, а будет ребёнок… Ну хоть вместе его ждёте — тебе повезло, девочка.       — Во-первых, не одного, а двух, — сказала Анко, которой надоело косить под Хинату. Всё равно не работает. — Во-вторых, Сасори, как и прочие члены Акацуки, больше не является нукенином. В-третьих, обе деревни состоят в союзе, при этом что Хокаге, что Казекаге говорят о всесторонней интеграции — вот и интегрируемся. И да, я поняла, на что вы намекали. Я тоже думаю, что мне повезло: встретить Сасори при определённых условиях, узнать его, быть с ним. А если считаете, что коноховская Змея вашему внуку не пара — ну извините уж, так сложилось!       В конце своей порывистой речи Анко уже стояла, уперев руки в бока, глазами метая молнии. Будет эта старуха намекать ей на ситуацию «оттайдзюцил — и бросил» и смотреть свысока! Да, Анко в курсе, что не идеал, но и Сасори не подарок. На самом деле, настолько подходящих друг другу «не-подарков» ещё поискать.       — А тебе палец в рот не клади… Вот и чудно! — Анко аж дёрнулась от неожиданности. — С мужчинами из нашей семьи только такие справляются. Мой муж по матери был Узумаки, — пояснила Чиё-сама. — Тот ещё норов, я тебе доложу. Всю наследственность нам попортил в этом плане. Конечно, по другим показателям одни плюсы: я же думала, когда замуж выходила… — она тяжело вздохнула. — Я всегда думала, поэтому так много пожила. Продолжала жить, даже когда мои муж и сын погибли.       — Это дерьмовое существование, — сказала Анко, вспомнив то время, когда считала Сасори погибшим. Всё своё отчаяние и безумие. «Если это повторится, я лучше сразу прирежусь, — подумала Анко, но тут же одёрнула себя: — Нет, так нельзя. Теперь — нельзя».       — Иначе не скажешь, — кивнула Чиё-сама, глядя на неё как-то иначе. Вроде, чуть с большим расположением. — Сасори, конечно, совсем не порывистый, в отличие от своего отца…       — Зато такие фортели горазд выкидывать, что не передать словами, — проворчала Анко.       Чиё-сама приподняла брови в недоумении, затем снова вздохнула.       — Я говорю о нём, а ведь совсем не знаю, какой он теперь, — признала она с трудом. — Я помню его ребёнком, помню подростком, но ведь Сасори давно уже не такой, как в моих воспоминаниях… Ты, — обратилась она к Анко, — женщина, которую он выбрал в спутницы, — скажи, каким он стал?       — Сводящим с ума своими повадками, — честно ответила Анко, встречая жадный взгляд старой марионеточницы, — циничным, язвительным, жёстким. У него всегда в запасе полно яда, и окружающие огребают по полной… Но если что-то случается с теми единицами, кто дорог ему, Сасори на многое готов. Сегодня он спас жизнь напарнику, даже дважды. Первый раз — когда напоил его зельем удачи, чтобы Дейдара мог подобраться ко врагу, который вообще даже близко не из лиги нас, простых смертных; второй — когда использовал ваше киндзюцу, чтобы не дать Дею сдохнуть до прихода медиков. И не важно, что после они поцапались. Слова ничего не значат, когда дела уже всё сказали.       Молча выслушав её, Чиё-сама склонила голову.       — Вот как… — проговорила она, борясь то ли с подступающими слезами, то ли с улыбкой. Совладав с собой, она сказала: — Что ж, терпения тебе, Митараши Анко. Оно тебе пригодится.       — Спасибо, — кивнула Анко. Пожалуй, она поладила бы с этой старушкой, будь та жива и являйся частью её семьи. Сейчас же остаётся лишь вежливо поклониться, когда Чиё-сама простится с ней и уйдёт в соседнюю комнату, чтобы сказать последние слова Сасори.

***

      — Мадара.       — Хм? — откликнулся Мадара, не поднимая веки: чего смотреть на этого Сенджу? А глаза зудят.       — Ты как? — заботливо спросил Хаширама, устраиваясь в соседнем кресле — обивка тихо скрипнула, прогнувшись.       — Было хорошо, пока ты не заявился, — бросил он. — Чего тебе?       — Да так, — произнёс Хаширама таким тоном, что Мадара с шипением открыл глаза. Выражение лица друга: расстроенное, виноватое — рассердило ещё больше.       — Мать твою, Хаширама, скажи по-человечески, — процедил Мадара, выпрямляясь в кресле. — Что уже?       — Ну… на рассвете мы возвращаемся в свой мир, — принялся увиливать друг. — Надо будет, кстати, поговорить с Цунаде: у Тобирамы есть мысли по поводу дальнейшего, и Цуне, и тебе стоит их услышать. А ещё я планирую выйти на передовую и помочь завершить войну — это то, что я ещё могу сделать, пока… — он замолчал.       — Хаширама, я тебе сейчас врежу, — абсолютно серьёзно сообщил Мадара.       — Давай не сейчас? — быстро попросил друг. — Но когда дома разберёмся с делами, можем и правда устроить небольшой спарринг. Что скажешь?       — Спарринг, госпиталь, онсэн? — хмыкнул Мадара, вспомнив старую программу развлечений.       — С удовольствием! — улыбнулся Хаши.       От его переигранной радости Мадара почувствовал, как тает собственная улыбка. Он отвернулся и принялся буравить взглядом пламя в камине, которое сам и разжёг.       — Я рад, что ты останешься в мире живых, Мадара, — прозвучал в тишине комнаты серьёзный голос Хаширамы. — Тобирама прав: сейчас очень сложный момент для Конохи… но мы с ним остаться и помочь разобраться со всем не можем. Так будет неправильно.       — А выигрывать для Альянса войну, значит, правильно? — буркнул Мадара огню. — Но вот как сложные переговоры-дипломатия — великий Первый Хокаге традиционно свинчивает.       — Я чувствую своим долгом сейчас, после победы над Кагуей, которая является благом в одинаковой мере для всех шиноби, остановить насилие в нашем мире, — отчеканил Хаширама. — В остальном дело за живыми.       Мадара промолчал. Будь он на месте друга, тоже предпочёл бы подтолкнуть мир в верном направлении и уйти, чтобы не продолжать год за годом быть козырем Альянса.       Однако уйти Мадара не мог. Клан нуждается в нём, иначе новый его глава по молодости и горячности наворотит дел, Итачи не сможет всё время присматривать за братом. К тому же, даже этот умник не знает определённых вещей: как руководить кланом, как планировать его политику, как балансировать на грани соперничества и товарищества с другими кланами деревни. Но Мадара знает и научит Саске, проследит за тем, чтобы клан Учиха восстановился и вновь стал силой, которую уважают. А ещё сделает всё необходимое для блага их с Хаширамой деревни.       Судя по взгляду, Хаши знает это и собирается использовать, чтобы самому свалить от ответственности, прикрываясь возвышенными рассуждениями, что, мол, он всё равно уже труп. Дурацкая отговорка. С тех пор, как к Мадаре попал Воскрешающий камень, Изуна сделал для деревни и Альянса очень многое — а он ещё мертвее Хаширамы, поднятого Эдо Тенсей.       — Дара, ну не делай такое лицо, — и вновь тон Хаширамы был виноватым. — Посуществовал бы в качестве живого мертвеца, понял бы, как это тяжело: все ощущения другие, и ты сам знаешь, что не жив, не человек…       — Передо мной можешь не оправдываться, — перебил его Мадара. — Хочешь пойти по стопам Рикудо Сеннина — ты в своём праве.       — Я не… — начал Хаширама, но осёкся. — В конце он сделал хорошее.       — Сделал, — кивнул Мадара. — Но это не искупило всё дерьмо, что он натворил, а просто присыпало блёстками.       Хаширама открыл было рот, чтобы заспорить, однако в последний момент решил перевести всё в шутку:       — Вот поэтому я возвращаюсь в Джодо, а ты остаёшься в мире живых. У тебя яма с дерьмом явно больше, дружище.       Мадара криво усмехнулся, давая понять, что шутку принял.       — Когда вернёмся в наш мир, сразимся, — напомнил он. — А сейчас отвали.       — Хорошо-хорошо, — замахал руками Хаширама, поднимаясь. — Нам всем сейчас нужен отдых перед финальным броском.