Война сердец

      Данте и незнакомка долго блуждали по извилистой Фиалковой аллее — Данте решил отвести женщину к Кларисе, но дом её никак не находился.       — У меня уже ноги подкашиваются, — жалобно протянула женщина. — Я устала. Может, отдохнём?       Данте смерил её взглядом акулы-убийцы.       — Только этого мне не хватало! Вы должны спасибо сказать, что я вас не бросил в подземелье, а вы ноете, — прошипел он, и волосы его, раздуваемые ветром, напоминали шевелящихся чёрных змей. — Не хотите идти, мне же лучше. Оставайтесь, а я ухожу!       Выпустив её руку, Данте попытался уйти.       — Нет-нет, не бросай меня одну! — взмолилась женщина. — Я боюсь темноты и не знаю куда идти.       — Но у вас, наверное, есть дом? — спросил Данте мрачно.       — Нет-нет, я не знаю, не знаю… Я не помню, — захныкала незнакомка. — Не бросай меня, пожалуйста. Кроме тебя я никого не знаю, мне некому помочь.       Закатив глаза, Данте вздохнул.       — Ладно, я придумаю что с вами делать, но с условием — не ныть.       Женщина послушно закивала.       — Я всё сделаю, как ты скажешь. Ты хороший, ты спас меня от этого гадкого мага. Я постараюсь не действовать тебе на нервы.       — Вот и прекрасно! — сунув её руку себе под локоть, Данте повёл женщину за собой.       — А куда мы идём?       — Я хочу найти дом Кларисы, но или не там ищу, или она хорошо прячется. О, это ещё та гадюка! Кстати, вы так и не сказали, как вас зовут.       — Ия, кажется, — виновато потупилась женщина.       — Странное имя, похоже на индейское. Ну ладно, Ия, так Ия. А я Данте, — представился он.       — Данте, — повторила она эхом.       Данте и незнакомка долго бродили в сумраке, но дом Кларисы не появлялся, зато Салазар мало-помалу снова завладел разумом юноши, подсказав новую идею — отвести Ию к Эстелле. Та знает как связаться с Кларисой. Она придумает что делать с женщиной, а ему недосуг.       Ия разглядывала здания, улицы и тучи повозок со сваленными на них человеческими телами. От дыма костров у неё заслезились глаза и она закашлялась.       — А что происходит? — спросила она робко. — Откуда все эти люди? Мёртвые… они мёртвые? Неужто война?       — Хуже, — глухо ответил Данте. — В городе чума, людишки мрут как мухи.       — Чума… чума… боже, какой ужас, — пробормотала Ия. — Бог за что-то покарал горожан!       Данте скептически хмыкнул.       — Это естественный отбор во всём его великолепии. Когда людей становится чересчур много, природа сама от них избавляется. Отсюда войны, смерчи, наводнения, эпидемии и другие любопытные напасти.       Ия не обратила внимания на яд в его словах.       — Господь — наш судья и на небе, и на земле! — убеждённо изрекла она. — Мы должны верить и молиться, просить прощения за грехи наши и грехи наших близких. И тогда Всевышний сотворит чудо.       — Я предпочитаю верить себе, нежели выдуманному идолу, — провозгласил Данте, окончательно Ию шокировав. — А чудеса я и сам умею делать. Я маг и не жду их от того, кто, вероятно, существует лишь в людском воображении.       — Как ты можешь не верить в Бога? Он тебя покарает за это! — негодующе воскликнула Ия.       — Жду с нетерпением. Если он и вправду существует, было бы любопытно с ним познакомиться и сказать ему всё, что я думаю о нём и его милосердии.       — Но ты попадёшь в ад!       — В ад? — сощуренные глаза Данте напоминали две хвостатые, зловеще сияющие кометы. — Вы думаете, мифический ад хуже того, в котором я живу здесь, на земле? Глупыми страшилками меня не напугать, я их не боюсь.       Ия молча перекрестилась и всхлипнула.       — Вот только не надо мне тут нюни разводить! — разгневался Данте.       — Ты злой… Почему ты такой злой? Почему ты ненавидишь людей?       — Может, потому что они не сделали мне ничего хорошего? — криво усмехнулся Данте.       Они свернули на улицу Святого Фернандо и вскоре уже трезвонили в колокольчик у замка Рейес. Дверь открыла Чола.       — Вы кто? Чего вам надобно? Ночь уж почти. Поздно с визитами ходить, — пробухтела она.       — Нам нужна сеньора Эстелла, — заявил Данте тоном принца, что снизошёл до беседы с нищенкой.       — Сеньора маркиза дома, но…       — Прекрасно! Значит, мы пришли вовремя, — не слушая протестов Чолы, Данте оттолкнул её и, увлекая за собой Ию, вломился в замок.       Недовольно кривя лицо, Чола побежала за ними.       Эстелла находилась в гостиной одна. В причёску её была воткнута чёрная роза, которую Данте оставил у порога Кларисы. Примостившись у канделябра, она читала запрещённый церковью роман «Сильвина де Кристаль». Как раз добралась до жаркой любовной сцены между героиней и её неверным возлюбленным. За чтением весь мир для Эстеллы канул в небытие. Точно пролетев сквозь книгу, она жила вместе с персонажами на её страницах, и не замечала реальности.       — Сеньора Эстелла, сеньора, — видя, что девушка не реагирует на шум и оклики, Чола подёргала её за плечо.       — В чём дело? — Эстелла уронила книгу на колени.       — К вам пришли, сеньора.       Она обернулась и чуть не вскрикнула от радости, увидев Данте. Лохматого и взбудораженного, но такого родного.       — О, Данте, ты пришёл ко мне! Я знала, что ты далеко не уйдёшь, наша любовь вечна! — воскликнула она, бросаясь к нему на грудь.       Чола глянула на Эстеллу изумлённо, а Данте отстранился.       — Знаешь, красавица, мне сейчас не до сантиментов. Я и так кучу времени потерял. Я хотел найти эту ведьму Кларису, но не нашёл. Ты можешь с ней связаться?       — Конечно!       — Замечательно. Вот эту женщину, — Данте кивнул на Ию, что стояла, потупив взор, — нужно отвести к Кларисе. Её предположительно зовут Ия. Она ничего не помнит. Я нашёл её в подземелье, в том, где мы были шесть лет назад. Я не знаю что с ней делать, но не смог её бросить, поэтому привёл к тебе. Думаю, вы с Кларисой решите как поступить.       Эстелла перевела взгляд на женщину. Та рассматривала её с подозрением.       — Ну, конечно, Данте, ты прав, что не бросил эту сеньору, — Эстелла одарила незнакомку улыбкой. От счастья голосок её звенел нежно, как колокольчик, но Данте смотрел мимо. — Безусловно я ей помогу. Проходите, сеньора, — Эстелла жестом пригласила Ию в комнату, усадив её на диван.       — Спасибо, вы очень добры, — еле слышно промямлила та.       — Вы, наверное, голодны, сеньора? И ты, Данте, тоже. Чола! Чола, немедленно подай гостям ужин! — велела Эстелла служанке.       — Нет, мне ничего не нужно, — отказался Данте. — Я здесь, потому что не нашёл Кларису. Но я ухожу, — и он направился к двери.       Эстелла, поражённая в самое сердце его холодностью, роняя мебель и спотыкаясь, бросилась за Данте. Поймав его у калитки, повисла на шее.       — Данте… Данте, не уходи! Останься со мной!       — По-моему, ты ведёшь себя плохо, красавица, — заметил он грустно. — Это дом твоего мужа, а ты предлагаешь мне тут остаться. Может, мне и в постель его лечь? Слушай, маркиза, ты красивая, ласковая, но уймись, ладно? — голос Данте дрогнул, когда он увидел слёзы на её щеках и розу в растрёпанных кудрях, но личина Салазара уже приняла решение. — Не будь навязчивой, красавица, мужчин это раздражает. Я ухожу, у меня дел море. Прощай, — он расцепил её объятия и ушёл.       Повиснув на калитке, Эстелла зарыдала в голос, уверенная, что Данте ещё сердится на неё, не простив ужасных слов пятилетней давности. Хотя она извинялась, он по-прежнему обижен. И он прав. Но она должна найти способ его вернуть.       — Данте… Данте, не уходи… Ты для меня всё, — звала Эстелла пустоту. Но Данте не услышал её мольбы, растворившись в черноте горизонта.       Он шёл, не оборачиваясь, с апломбом неся свою красивую голову и зная — Эстелла смотрит — он чувствовал спиной её взгляд. Но, завернув за угол, юноша припустил бегом. Бежал несколько кварталов, пока не задохнулся. Эстелла плохо на него влияет, делает слабым, беспомощным, и от этой любви надо избавиться. Кроме того, Данте уже несколько часов ощущал покалывание в пальцах, а в голове стоял гул, будто там завелись летучие мыши.       — Нет-нет, иди к чёрту! — пробормотал он, царапая себе щёки когтями. — У меня ещё много дел. Иди прочь! Я Салазар, Салазар… Надо что-то придумать, чтобы не терять контроль. Магия… магия… чёрная магия, кровь, много крови…       По-звериному рыча, он кинулся вперёд. Миновав мост, спрятался в зарослях акаций, снял с бедра волшебный меч и, засучив манжету, разрезал себе руку вдоль предплечья. Воткнул когти в кровь и кровью этой обрызгал близлежащий куст.       — Вот так, — из когтей Данте ударили красные лучи — куст превратился в клубок чёрных змей. Они шипели и извивались, а Данте, залечив рану, выбрался из зарослей.       ПЫХ! Со вспышкой он исчез и явился в место назначения за секунды. Вот он, одноэтажный длинный дом с табличкой «Ла Пиранья». Оставалось спуститься вниз по тропинке. Стучать Данте не стал. Толкнув полусгнившую калитку, вошёл. И во дворе, и в доме света не было. Темнота стояла, хоть глаза выколи. Вынув меч и подсвечивая им дорогу, Данте обошёл дом кругом. Ни души.       Дверь оказалась не заперта. Это удивило Данте, но больше его поразило запустение, царившее вокруг. Всё поросло сорняком; конюшня, курятник и загоны пустовали. В доме стояли грязь и неприятный запах. Данте прошёл в гостиную — пустота. Сквозь единственный источник света — меч, он разглядел рваную обивку кресел и испачканный ковёр. Странно. Руфина обычно всё убирала, очищала и штопала. Она бы не позволила комнатам зарасти в грязи, даже если семейство разорено. Данте изучил весь дом, заглянув и в спальни Сильвио и Рене, но и там никого не обнаружил.       «Куда они делись?» — Данте даже расстроился — так хотел поквитаться с этой семейкой. Но вдруг раздался вопль:       — Эй, открой! Выпусти меня, старый хрыч!       Данте узнал голос Рене. Слышался он не со двора, не из комнат и не с кухни, а откуда-то снизу. «Подвал!» — сообразил Данте.       Снедаемый любопытством, он бросился к ненавистному месту. Открыл дверь в коридор — темнотища. Данте осветил её мечом. На люке, что вёл в подвал, стояла бочка, полная камней, а снизу доносился крик:       — Эй! Откройте! Выпустите меня! Папа! Папа! Открой, я те говорю, изверг проклятый!       Открыть — не открыть? Невероятное чувство злорадства охватило Данте. Рене сидит в подвале. И, похоже, запер его Сильвио. Вот так папаша!       Данте попытался сдвинуть бочку — та оказалась неподъёмной. Он решил не корячиться и направил на неё пальцы, мысленно воображая, как препятствие разлетается на куски. БА-БАХ! Бочка взорвалась. Данте едва успел отскочить, чтобы не быть погребённым под фейерверком из камней. Он дёрнул ручку люка и, освещая путь когтями и мечом, спустился по крутой лестнице. Сердце щемило от горьких воспоминаний. Некогда и он сидел тут наедине с крысами, умирая от страха и ненависти. С тех пор мало что изменилось. Всё тот же подвал, несколько крыс в углу. Данте передёрнуло. Нет-нет, он не должен бояться! Он больше не маленький, затравленный мальчик, он Салазар — чёрный маг, которому подвластно всё. Наколдовав на ладони огненный шар, Данте метнул его в крыс, и за секунду они сгорели, обратившись в кучку пепла.       В другом углу Данте увидел Рене. Годы назад эта неграмотная жиробасина издевалась над ним в кабинете комиссара Ласерда. Теперь Рене напоминал скелет, похудев так, что жутко было смотреть — щёки ввалились, а кожа приобрела нездоровый серо-синюшный оттенок. Руки и ноги его связывали верёвки.       — Ух, кого я вижу! — восхитился Данте чудесным зрелищем, пнув Рене каблуком в бок. Он не испытывал ни капли жалости — лишь омерзение и триумф. Отлично! Гадёныша давно пора проучить, чересчур много крови тот всем попортил.       Рене поглядел на Данте, крысиные глазки его в страхе расширились.       — Уйди отсюдова, я тя не звал, чудище, я звал папашу. Ентот гад меня тута закрыл и даже жрать сёдня не приносил. Где его черти носят, не знам, скот он паршивый. Тока пусть сунется сюды, я его прибью!       — А-ха-ха-ха-ха-ха! — грубо расхохотался Данте. — Знаешь, а мне нравится видеть тебя таким, слизняк! — Данте вновь пихнул Рене каблуком.       — Слышь ты, иль топай отсюдова, иль отвяжи меня.       — И не подумаю. Сиди-сиди, сучёнок. Мало тебе. Но не переживай, с папашей твоим я тоже расквитаюсь. А ты сдохнешь и без моей помощи. Судя по виду, тебе недолго осталось.       Наверху раздался шум. Кто-то, кряхтя и пыхтя, спускался по лестнице. Это был Сильвио — по звукам шагов Данте узнал его. Шёл он с трудом — ему мешала грузность. Ещё не видя Данте, мужчина каркнул во тьму:       — Чё-то я не пойму, куды бочка делась. Но сёдня в любом случае жрать не бушь! Авось сдохнешь быстрее. Я те сказал, ты наказан за неуважение ко мне, отцу родимому. Вот как научишься себя вести, так и поглядим чего с тобой делать, — Сильвио умолк, взором уткнувшись в сапоги из змеиной кожи. Увидел Данте и аж посинел.       Тот зловеще улыбался, разглядывая врага. В отличие от сына, Сильвио потолстел ещё больше. Физиономия его окончательно затонула в море из жира, тройной подбородок закрывал всю шею, а пузо стремилось к коленям. Одетый в гигантский клетчатый халат, он что-то жевал.       — Т-т-ты? Дьявол проклятый, опять ты. Чего ты тута делаешь? Тебя разве выпустили из башни, урод? А я уж надеялся, ты тама околеешь.       — Зря надеялся. Помнишь, мешок жира, в тот день, в жандармерии, я сказал, что висит над вами коса смерти? И день, когда Ферре де Кастильо накроют страх и дым погребальных костров, станет для вас последним. Этот день настал! — и Данте без раздумий воткнул волшебный меч Сильвио в живот.       Тот, выпучив глаза и разинув рот, упал на пол, содрогаясь от конвульсий.       — Чёрт тебя раздери, ты притащился меня убить?!       — Убить? А-ха-ха-ха-ха-ха! Не-ет, я хочу, чтобы ты не просто сдох, а сдох в агонии, сука! — прошипел Данте. В глазах его мгновенно исчезли зрачки, а кожа мертвецки побелела. — Напрасно вы вдвоём не заразились чумой. Все твари живучи! В городе каждый второй умирает, а вам хоть бы что. Но я это исправлю.       Никакого чёткого плана у Данте не было — он так и не придумал, как отомстить цивилизованно. А стоит ли церемониться? Слишком много чести для этих тараканов. Придя к такому выводу, Данте начал избивать Сильвио ногами по голове, лицу, конечностями и наступил каблуком на рану в животе.       — Ненавижу! Ненавижу! Никогда, никогда не прощу! Я даже после смерти тебя в аду достану, сука! — вопил невменяемый Данте, избивая Сильвио.       Тот не сопротивлялся — из-за раны и веса шевелился он с трудом. Рене молчал, вжимаясь в стену, но надеясь, — его Данте не тронет.       Когда Данте выдохся, он наколдовал ярко-оранжевый цветок. Засунул стебель Сильвио в рот, и растение обвило мужчину с ног до головы, превратив его в кокон. Сильвио что-то мычал, но сделать ничего не мог.       — Так те и надо, — заявил вдруг Рене. — А ты, подкидыш, щас же развяжи меня, пока я тя не отделал! — велел он Данте.       — Закрой пасть, червяк! — со всей одури Данте стукнул Рене по лицу ногой.       — Я те приказываю, выпусти меня! Я тута хозяин! А ентот пущай сдохнет.       — Сдохнете вы оба, — жёстко процедил Данте. — Но придётся заткнуть тебя насильно, раз ты ни черта не понимаешь.       Данте наколдовал на ладони горсть зелёных мохнатых гусениц павлиноглазки и, не долго думая, затолкал их Рене в рот. Тот чуть не задохнулся, но выплюнуть гадость не смог.       — Жри, жри я сказал, — похлопав Рене по плечу, Данте отошёл к центру подвала. Наколдовал кучу сухих веток. Наколдовал огонь и развёл костёр. Вынимая из костра горящие ветки и раскидывая их по подвалу, он дико хохотал. — Радуйтесь, суки, что я избавляю вас от мучений. Вам не придётся подыхать от чумы. Видите, какой я добрый сегодня? Вам повезло. А-ха-ха-ха-ха!       Он бросил несколько полыхающих веток прямо на отца с сыном. Дождался, пока на них загорится одежда, и стремительно бросился вверх по лестнице. Вылез из подвала, закрыл крышку люка, засыпав её камнями. Магией отчистил одежду от крови и вернулся в гостиную. Растерянно пометался туда-сюда, унимая злобу, кипевшую в груди. Но тут за спиной раздались шаги.       — Кто здеся? — спросил гнусавый голос.       Данте обернулся. Перед ним стоял мужчина с лицом, покрытым шрамами. На нём были залатанные штаны и грязная рубаха с прорехами. Виктор!       — Вы кто? — с благоговейным ужасом Виктор оглядывал гостя, что держал в руках светящийся меч.       — Ты разве не узнаёшь меня, Виктор? — Данте говорил спокойно, хотя внутри всё дрожало.       Тот приблизился.       — Данте? Ты ли? — выдавил он, не веря собственным предположениям.       — Я.       — Вот сюрприз! Ниче себе! А ты ж изменился. И одёжа прям богатая. Ты похож на аристокрута, — усталый голос Виктора заметно повеселел.       — Просто мы давно не виделись, поэтому тебе кажется, что я изменился, — ответил Данте.       — Но чего ж ты пришёл-то?       Данте на миг смутился, но быстро сообразил что сказать.       — Я проезжал мимо и решил навестить Руфину. Где она, кстати?       Виктор тяжко вздохнул.       — Опоздал ты, парень. Померла Руфина.       Сердце у Данте ёкнуло, и он вновь ощутил мерзкое покалывание в пальцах.       — Когда это было?       — Уж с месяц как.       — Но… но… что с ней случилось? — горло Данте сдавил ком, и слёзы выступили на глазах. Только этого не хватало! Если он сейчас разревётся, всё пойдёт прахом. Он вновь превратится в слабохарактерного Данте, которого все унижают.       — Чего-чего, да то же чего и со всеми — чума, будь она неладна! — пробурчал Виктор. — Руфина ж добрая душа была, помогала тута больных батраков выхаживать, вот и загнулася.       Данте гневно растёр слёзы по лицу.       — Я бы хотел увидеть могилу Руфины, — сказал он. — Ты можешь меня к ней проводить, Виктор?       — Да нету могилы, тела чумных сжигают ведь. Нельзя ж их в земле хоронить.       — Тогда я ухожу, — поспешил на выход Данте.       Надо уйти, пока Виктор не сообразил, что он поджёг подвал с Рене и Сильвио. В душе его ненависть боролась с горем из-за смерти Руфины. Виктор вышел за ограду следом за Данте.       — Мать честная! — вдруг закричал он, шарахаясь в сторону.       У забора, свернувшись клубком, лежала огромная золотистая каскавела. На крик Виктора она подняла морду. Данте не шелохнулся — змей он не боялся. Если она нападёт, он отрубит ей голову мечом или подожжёт.       Осмотрев Данте, змея проползла мимо, чуть коснувшись хвостом его сапог. Виктор вжался в ограду, когда она угрожающе защёлкала перед ним трещоткой.       — Т-ты можешь её убить, Д-данте? — прохрипел Виктор. — Это ж ведь каскавела. Она ж ядовитая. Она ж меня ужалит, и я помру.       Данте хотел отсечь змеиную голову и уже сжал рукоять меча, но подумал: а зачем? Зачем ему спасать Виктора? Тот — единственный свидетель присутствия Данте здесь. Когда обнаружат Рене и Сильвио, заживо сгоревшими в подвале, Виктор поймёт — это Данте их убил, и всем расскажет. А если Виктора ужалит змея, он умрёт, унеся тайну в могилу.       Виктор заорал, когда змея проползла по его ногам.       — Чёрт возьми, Данте, чего ты стоишь?! Убей её! — взмолился он.       Но Данте не двинулся с места. Шипя и извиваясь, каскавела укусила Виктора в живот и шею. Он упал на землю, корчась от боли. Змея отползла в кусты.       — Она меня ужалила! Ужалила! Чего ж ты смотришь? Спаси меня! — заорал Виктор.       — Мне жаль, Виктор, — промолвил Данте, сверху вниз глядя на умирающего у его ног человека. — Прости, но я не хочу в тюрьму. Я уже был там дважды и никогда этого не забуду. С меня хватит. Поэтому тебе придётся умереть.       Виктор кричал и хрипел, всё тело его распухло в одно мгновение. Полными ужаса глазами он смотрел на Данте, что безэмоционально ждал конца. И конец этот наступил быстро — Виктор умер через несколько минут. Каскавела же укрылась за кустами, но не уползла.       — Отлично! С этими покончено. Теперь можно навестить ещё кое-кого, — объявил Данте.       Бросив последний взгляд на тело Виктора, он прокрутился вокруг себя. Фьють! Чёрный вихрь взмыл к облакам, а в кустах сверкнули глаза змеи — крупные, лимонно-жёлтые.       — А я снова тебя недооценила, мальчик. Тебя следует бояться, ведь наследственность — вещь сильная, — прошипела каскавела и, ударив хвостом о землю, исчезла.