Полицейская (основная история)

Говорят, что первый рабочий день бывает самым трудным. Особенно, если этот день понедельник. Моим же первым рабочим днём была среда, хотя, ступая по нагретой весенним солнцем асфальтовой дорожке, я чувствовала, что перенервничала до чёртиков, так как колени дрожали неимоверно, и того и гляди желали подкоситься. Но, как и было в моей жизни до появления там Кассандры, до моих чувств никому не было дела, поэтому я лишь крепче сжимала кулаки, отчаянно пытаясь скрыть свою нервозность, когда переступала порог полицейского участка, внутри которого мне предстояло провести ещё очень много и много времени. — Доброе утро, — подняла лицо от бумаг миленькая светловолосая девчушка в штатском, так как звон дверного колокольчика быстро оповестил о моём присутствии. И я невольно застыла, подавляя внезапно нахлынувшее желание сбежать. Потому что я и сама не раз думала о том, что никоим образом не подхожу для этой работы. Потому что я слишком серая, слишком скучная и всё ещё стараюсь исполнить не свою мечту, идя вперёд без оглядки по чужому пути. И потому что, несмотря на все мои старания в учёбе, я никогда не была в полицейской академии ни лучшей, ни самой смелой, а всегда застревала где-то посередине, как со мной и происходило почти всегда. И потому, что отчётливо понимала, что получила эту работу только из-за недобора сотрудников, так как никто из выпускников не хотел идти в скучный участок почти сельского города. — Так Вы Лейна Тонз? — осмотрев меня в головы до ног, улыбнулась помощница-секретарша. — А мы Вас уже заждались. Идите направо, вторая дверь. Отчего мне пришлось лишь выдавить из себя ответную улыбку и пойти по указанному адресу, чтобы всего через пару шагов увидеть дубовую дверку с большой выгравированной надписью «Шериф». На пару минут я застыла, топчась у порога и прикусывая нижнюю губу, ещё раздумывая над тем, входить туда или нет, зная, что это решение навсегда изменит мою жизнь. Но после просто выдохнула и, ещё раз глубоко вдохнув для храбрости, постучала. — Да-да, войдите, — раздался из-за двери приятный баритон и я тихо, словно боясь напугать кого-то, скользнула внутрь. — Вы Лейна Тонз? — шериф, так же как и его секретарь минуту назад, поднял на меня усталые от бесконечных отчётов глаза. А я невольно застыла, любуясь на немолодого, но довольно поджарого и волевого мужчину, сидевшего передо мной за уставленным какими-то документами столом. Пожалуй, моего нового босса можно назвать красивым. Ему, кажется, было хорошо за пятьдесят, о чём говорила проседь в слегка поблёкших чёрных волосах, но карие глаза совсем не выцвели с годами и продолжали ясно гореть, изучая меня с неподдельным интересом. А небольшой шрам над левой бровью лишь придавал ему ещё больше брутальности и какой-то мрачной таинственности. — Да, — просто ответила я, ещё немного робея и тут же вытянулась по струнке, отдавая честь, как меня учили в академии. На что мужчина рассмеялся, приподнимая уголки обветренных губ в подобие улыбки, и пробормотав, что такими правилами этикета нужно заниматься лишь в форме, достал ещё одну тоненькую папку с документами, видимо, хранящую моё личное дело. — Так значит, Ваш отец музыкант? — уточнил он, внимательно разглядывая листки. — Который приехал в наш город, чтобы заняться сельским бизнесом? — Был музыкантом, — поправила я, сглатывая образовавшийся в горле ком. — Мой отец умер в прошлом году и, спустя месяц, я продала ферму, никогда не приносившую нам особого дохода. На что новый шеф лишь бесстрастно кивнул головой и, всё ещё не поднимая глаз от бумаг, продолжил свои расспросы: — А Ваша мать? Здесь почти ничего не написано про неё. — Моя мать была довольно успешной моделью, — ответила я, ещё не вполне понимая, чего так страстно желает добиться от меня мужчина. — Она развелась с отцом, когда мне было десять, и уехала в Америку. Я не слышала о ней более четырнадцати лет, и не понимаю…  — Так зачем же Вы решили стать полицейским, мисс Тонз? — неожиданно перебил меня он, поднимая голову и заставляя меня на пару минут застыть, обдумывая происходящее ещё раз. Ведь и, правда, зачем на самом деле я так старалась исполнить мечту своей первой возлюбленной, которую никак не могу выкинуть из головы? Чтобы стать к ней хоть чуточку ближе? Наверно, это даже для меня было слишком глупо, так как я никогда не испытывала надежды увидеть её ещё хоть один раз. И, пожалуй, только сейчас, пристально глядя в эти внимательные чёрные глаза, я со всей ясностью осознала, почему делаю всё это. Не для того, чтобы стать ближе к Кассандре, исполняя её мечту, и даже не потому, что всерьёз заразилась её идеями относительно правильного будущего. А лишь потому, что не смогла её защитить. Из-за того, что ничего не сделала тогда, и, поклявшись никогда не повторять своих роковых ошибок из прошлого, решила во что бы то ни стало помогать другим. Таким же, как она. Отчаянно надеясь, что это хоть немножко поможет мне забыть о пережитой боли и убить грызущую совесть. — Потому, что хочу стать супер-героем, защищающим мирных граждан, — просто ответила я, не желая вдаваться в только сейчас осознанные подробности.  Что, кажется, и понял мужчина, поэтому вместо того, чтобы счесть меня чуточку странной, встал из-за стола и, тепло улыбнувшись, подал мне руку. — Тогда добро пожаловать в наш дружный коллектив, — произнёс он, когда я осторожно коснулась его большой и немного шершавой ладони. — Меня зовут Джордж Олрайт, и я очень скоро стану Вашей самой большой головной болью. На что я улыбнулась так же, как и он, впервые за этот день — тепло и открыто. ***  Ну, а после этого памятного знакомства для меня начались обычные трудовые будни. В тишине которых на меня, как на новенькую, разумеется, скидывали самую скучную и однообразную работу в виде составления протоколов и сбора штрафов за неправильно припаркованные машины. Но я не жаловалась, с удовольствием помогая Лесли, блондиночке-секретарше, с которой познакомилась ещё в первый день, и которая, кстати, оказалась дочерью самого шефа, с оформлением документации и бесконечно слушая её довольно пустые разговоры о парнях и современной моде. Так же за эти дни я узнала, что в отделе, не считая Лесли, нас работает всего трое, чего в общем-то с лихвой хватало для городка, в котором обычно ничего не происходило. И то, что третьим в нашем дружном коллективе был полисмен Дилан Джонс, который вполне умело сочетал внутри себя черты блестящего детектива и непроходимого балагура-бабника, способного не только очаровывать всех спасённых им дамочек и затаскивать их в свою постель, но и довольно ловко сбегать от их разъярённых мужей, оставаясь при этом практически невредимым. Который постоянно развлекал своими умелыми шутками, и которого, несмотря на все окружающие его легенды о распутстве, я не раз заставала обжимающимся с красавицей Лесли, практически под носом у шефа. Поэтому я, несмотря на все тяготы и пережитую нервотрёпку, наконец почувствовала себя на своём месте, и даже смогла отпустить часть прошлого, чтобы попытаться научиться радоваться жизни. И, пожалуй, совсем расслабилась, медленно растворяясь в этом тёплом спокойствии, которое перечеркнул один единственный телефонный звонок. Да ещё и гневный окрик шефа, зашедшего в наш отдел со словами: — Собирайтесь. Мы сейчас же едем в Лондон, так как там пару часов назад нашли тело жестоко убитой девушки из нашего города.