Э-сен. Ангел собственного монстра

Сеня открыла глаза и села. В голове тут же начался гул, в ушах зазвенело, а перед глазами замелькали тёмные точки. Она застонала, схватившись за голову, и просидела так минут десять, пока изображение и звук не пришли в относительную норму. Только тогда она смогла оглядеться и задуматься о том, что произошло. Ничего не болело, но посчитать драку с амбалом сном мешала одежда – тот же спортивный топ и леггинсы. Непроизвольно Сеня обратила внимание на свой совершенно плоский живот и, не удержавшись, дотронулась до него, с изумлением ощущая под пальцами твёрдые, практически каменные мышцы. Да, в юности она была худенькой, но никогда – настолько тренированной. В теле снова ощущалась энергия, не та вспышка, требующая выхода, что посетила её перед первым провалом в памяти, а спокойная и ровная. Есения огляделась вокруг. Помещение сперва показалось светлым, но тут же она поняла, что никаких источников освещения нет – каждое из трёх окон было тщательно заделано кирпичами, железная дверь закрыта, плоские лампы под потолком не горели. Вместе с тем Сеню снова посетило чувство дежа вю – комната определённо была ей знакома точно так же, как спортзал. - Смотри, там были все те дурацкие горшки с цветами, - подсказал Ванька, соткавшийся из воздуха секундой позже. Есения взвизгнула и едва подавила желание схватиться за сердце. - Твою мать, - рассерженно прошипела она, - ты специально? - Нет, котёнок, прости, - рассмеялся Иван, - я не нарочно. Есения фыркнула и скрестила на груди руки. И тут только до неё дошёл смысл первой Ванькиной фразы, и она повернулась, всматриваясь в дальнюю стену. Вдруг всё встало на свои места – эти плоские лампы на потолке, выгоревшие квадраты на стенах и чувство дежа вю. - Это… это наш кабинет химии? – недоверчиво шепнула Сеня, и Ванька весело кивнул. Воображение начало мысленно восстанавливать обстановку ныне совершенно пустого класса – у одной стены доска, от которой остались только несколько ржавеющих гвоздей и меловая пыль на полу. Напротив окон – портреты известных учёных-химиков. Там, куда указывал Ванька, когда-то находился стенд – несколько полок с цветочными горшками под стеклянной дверцей. Никому трогать драгоценные гортензии и кактусы не разрешалось под страхом двойки в журнал, поэтому витрина мгновенно покрывалась слоем пыли, который счищался только после появления на пыли особенно неприличных надписей. - Мы… в школе? С какого хрена мы в школе? – нахмурилась Есения, на что Иван лишь пожал плечами. - Не знаю, котёнок. Я вижу то же, что и ты. - Ты не можешь выйти и посмотреть, что там снаружи? Призрак с сожалением покачал головой. - Я, видимо, привязан к тебе. - Но ты же здесь не всегда? Где ты, когда тебя нет? - Я… - Ванька облизнул губы, похоже, думая, стоит ли отвечать, но всё же продолжил, - я играю в футбол. - Чего? - В футбол, говорю, играю… с Мишкой. Он всегда мокрый. Но когда играем, ему весело. Сеня судорожно выдохнула и широко распахнула глаза от изумления. Мишкой звали Ванькиного младшего брата. В возрасте семи лет он утонул в пруду, когда полез за футбольным мячом. Это заставило Есению задуматься о том, что до этого оставалось где-то на грани сознания. - Так… загробная жизнь… существует? Ванька пожал плечами, и по его лицу Сеня поняла, что на другой ответ может не рассчитывать. В двери заворочался ключ, и Есения вздрогнула. Она вспомнила тот металлический голос, который приказывал драться через динамики. Кто это был? Что произошло в лаборатории, где Леон и остальные? Сквозь дверной проём хлынул поток электрического света, и Сеня зажмурилась, прикрывая глаза рукой. Периферийным зрением она увидела, как исчез Ванька. - Доброе утро, - нейтральным тоном поздоровался Дмитрий. Железная дверь – единственное, что изменилось в кабинете, помимо заделанных окон – тут же захлопнулась за ним. Есения замерла, с изумлением уставившись на него. Теперь она поняла, что в этой школе с Логиновым они учились вместе, поэтому подумать на него было бы разумнее всего, но в голове никак не укладывалось, что он мог хладнокровно смотреть, как какой-то зэк ломает ей рёбра. - Я знаю, ты на меня злишься. Если, конечно, помнишь, что вчера произошло, - не размениваясь на прелюдии, начал Дмитрий, - но это не из праздной жестокости. Я хотел проверить, насколько ты сильна в убывающую луну и можешь ли контролировать агрессию во время схватки. Сеня передёрнула плечами и обняла себя руками. Ей стало неуютно от того, что прикрыта только грудь. - Давай выставим меня на бои без правил. Процесс тот же, глядишь, ещё и заработаешь. - Не злись, Есенька, - Дмитрий улыбнулся, и Сеня тут же отвела взгляд. Назвать эту его улыбку обезоруживающей было всё равно, что Ноев ковчег – бумажным корабликом. Когда-то в юности Есения часто задумывалась, насколько злая ирония в том, что парень, который мог свести с ума любую девушку одной своей улыбкой, из-за болезни не мог позволить себе даже малейшего физического контакта. Но теперь это было очень некстати. - В конце концов, - продолжил Логинов, - кроме меня, ты больше никому не нужна. Есения вскинула голову, мгновенно поняв, что он имеет в виду остальных пациентов. - Что с остальными? Дмитрий сунул руку в карман и вытащил мобильный, протянув ей. На экране замер стоп-кадр, судя по всему, с камеры наблюдения. На нём Сеня узнала ту самую лабораторию. - Нажми. После нажатия на экран, видео ожило. Оно было беззвучным, но очень чётким. Секунды три ничего не происходило, а затем в кадр вошла… она сама. У Есении перехватило дыхание. Она прекрасно помнила, что никогда не надевала этот халат, в котором была очень похожа на развратную модель из порножурнала. К тому же взгляд, который женщина на экране бросила в камеру, не принадлежал Сене. Он даже человеку не принадлежал. Азарт, насмешка и дикая, безграничная ненависть. Подавив желание тут же выключить запись, Есения прикусила губу и продолжила просмотр. Неожиданно сзади к женщине подошёл Леон, и они перебросились парой слов. Мужчина выглядел как обычно – ни звериной жестокости в глазах, ни окровавленных рук. В один момент женщина наклонилась, и Леон, схватив её за волосы, вколол что-то в шею. От неожиданности Есения вскрикнула. Расширившимися глазами она смотрела, как её копия упала, и Леон, связав её, вышел куда-то за пределы кадра. Сеня потерянно смотрела в потемневший экран и не могла собрать мысли в кучу. С одной стороны, женщину с жестокими глазами она с собой не ассоциировала, но Леон говорил с ней так спокойно, а потом вырубил и просто оставил? - Видишь, - Дмитрий забрал телефон и убрал в карман, - она ему, похоже, доверяла, раз повернулась спиной. - И что это меняет? – буркнула Сеня, - она неадекватная. Наверняка… - Ну? Есения замолчала. Она и сама понимала, что, скорее всего, Леон и остальные просто оставили её Логинову как самый ценный образец, чтобы сбежать самим. И в душе прекрасно понимала, что существо, которое пряталось в её теле, нельзя выпускать на свободу. Но обида всё равно прорывалась наружу, добивая Сеню ёмкими и верными фразами. «Но ведь ты ни в чём не виновата» «Ты никому не желала зла» «Ты никому не навредила» «За что они поступили так с тобой?» Есения отвернулась и отошла к самой дальней стене, той самой, где стояли когда-то полки с растениями. Её обострённый нюх улавливал остатки цветочных запахов даже сквозь плотную завесу пыли. Она села, подтянув колени к груди, и уставилась в пол. Дмитрий подошёл и сел рядом в аналогичной позе. - Послушай, Есень, я знаю, что поступил с тобой отвратительно. Но ты должна признать, что не можешь контролировать себя. Ты даже не помнишь, что с тобой происходит в эти моменты. Если мы будем работать вместе, я уверен, мы сможем найти способ с этим справиться. - И зачем тебе это? – равнодушно бросила Сеня, - добровольно я здесь, не добровольно. Какая тебе разница? - Я хочу, чтобы ты поняла. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь, через годы или даже через много лет – что я не такой ужасный человек, каким тебе сейчас кажусь. Есения перевела взгляд на Дмитрия и встретилась с его тёмными глазами. - Чертовски убедительно. Но ты кое-что забываешь. Я знаю тебя, Логинов. Ни черта ты не раскаиваешься. Ты ещё сто человек готов убить, лишь бы спасти свою шкуру. Дмитрий улыбнулся, уже не так, как прежде, а насмешливо, даже цинично. - Ну попробовать-то стоило… Правда в том, что я хочу знать, каково это. Что ты ощущаешь, когда нападаешь, когда чувствуешь своё безграничное превосходство. Как в тебе просыпается эта агрессия и как там, в спортзале, ты смогла её контролировать. Я могу проводить эксперименты без твоего согласия, это верно. Но я хочу знать твои мысли, реакции, ощущения. Что ты чувствовала, когда осознала, что ты уже не человек? Есения рассмеялась, хрипловато, с нарастающими нотками истерики и только огромным усилием воли заставила себя успокоиться. - А разве ты ещё человек, Логинов? Я тебе кое-что скажу, хочешь? Я – больше, чем человек. А ты – меньше. Я лучше сдохну, чем буду тебе помогать, - Сеня почувствовала поднимающуюся изнутри волну гнева, и вместе с этим руки и ноги словно зачесались изнутри. - Я уверен, ты передумаешь, - внешне Дмитрий отреагировал на её вспышку ярости спокойно, но Есения прекрасно поняла, что сказанные слова его задели, - кстати, если хочешь знать, то в лаборатории ты убила шестьдесят три человека. Не дожидаясь ответа, Логинов встал и вышел, оставив Сеню растерянно и недоверчиво качать головой, судорожно сжимая руками колени.