I wanna be a chorus member.

На следующее занятие Иван приносит с собой ноты, и Альфред распевается за синтезатором. Прикрыв глаза, будто бы уходя в себя, он лукаво разглядывает лицо своего преподавателя и по совместительству нового друга. Иван был легок на подъем, хотя внешне казался довольно угрюмым, и юноша быстро вышел с ним на панибратскую волну. Парень — король вечеринок, но в последнее время он ни с кем не общался, в одиночестве блуждая по улицам Нью-Йорка с никогда не затыкающимися такси. Теперь с ним иногда блуждал и Иван. Ивану около тридцати, а если быть точными — тридцать один и четыре месяца, Альфред узнавал. Американцу близится второй десяток. Русский таинственный мужчина смотрит на него, как взрослый на дитя, но американец, дыша ему в надключичную ямку, чувствует, что дыхание у его макушки сбивается. Мистер Брагинский реагирует на его тело, когда Альфред снова препирается с ним, нарочно сокращает расстояние, говорит лицом к лицу в буквальном понимании. Американец ищет нелепые причины для споров. Какие чипсы лучше — с беконом или с сыром? На вопрос баристы о капучино лучше ответить: "Посыпьте корицей", потому что так вкуснее, или "Посыпьте какао"? Ивану смешно, потому что в действительности он не ест чипс и не пьет кофе, только чай с мелиссой и ромашкой. Но он активно спорит, вскидывает брови, делает наигранно-заинтересованное лицо, следит за искрами в голубых глазах у своего плеча. В один день мужчина приходит к дому Альфреда и не видит зажженного света. Он стучится, но ему не открывают. Дверь, как оказалось, была не заперта и поддается давлению. Русский ищет американца — он не мог уйти, у него назначено время, и мужчина идет на тусклый свет настольного светильника в тканевом абажуре. Юноша сидит на диване в застиранных джинсах и футболке. Он слышит шаги и поэтому заранее поднимает свой взгляд на дверной проем, в котором встал Иван. Он смотрит как-то непонимающее, странно, хотя в глубине души осознает, что происходит. Он ведь уже не мальчик, и знает, к чему все идет. — Заходи, мистер Брагински. Все нормально. Русский подходит медленно, оставляя на каком-то кресле свой портфель, и Альфред поднимается и идет ему навстречу. В неярком теплом свете волосы мужчины окрашиваются цветом топленого молока, а точеное лицо покрывается контрастными тенями, выделяя маленькие неровности и морщинки. Свет играет бликами в больших голубых глазах юноши, он кладет свои широкие загорелые ладони на грудь русского, и тот рвано выдыхает, но не произносит ни звука. Альфред смотрит вкрадчиво в мутные глаза цвета штормового неба, совсем темные в полумраке. Приоткрывает рот, будто бы собираясь что-то сказать, но молчит. Иван понимает немые вопросы, медленно поднимает бледную, чуть трясущуюся руку, и неспеша стягивает очки в красной оправе с молодого загорелого лица. Складывает дужки, нежно проводя по ним пальцами, и отдает юноше, а тот просто перекидывает их через плечо, совершенно не переживая за их сохранность. Холодные сухие губы накрывают горячие с привкусом табака и жвачки, слегка покусывая их. Американец обхватывает мужчину за шею, прижимается к нему всем телом, вставая на цыпочки. Думает о том, как Иван пел ему его любимые песни под окном на гитаре отца, когда тот был на работе. Как покупал ему сигареты, когда Альфред в очередной раз забывал айди*, и продавец думал, что ему шестнадцать. Как оставлял домашнюю выпечку, аккуратно завернутую в фольгу, на кухне у американца, чтобы тот не ел столько фастфуда и чипсов в отсутствие и без того не умеющего готовить отца, который всегда заказывал еду в службе доставки. Иван понимает, что это неправильно. Альфред, конечно, не ребенок, но их разница в возрасте и разные социальные положения давили на совесть. Мужчина отстраняется, часто моргает и уже хочет извиниться за свою минутную глупость — он давно не знал ласки и сорвался, но юноша смотрит на его трепещущие белые ресницы, и снова целует, агрессивно и развязно, но безумно возбуждающе. Иван больше не сопротивляется, когда американец утягивает его за собой на диван, нащупывая пуговицы рубашки вслепую и касаясь белой кожи. Русскому нужно одно движение, чтобы снять красную футболку с лейблом какой-то бейсбольной команды и скинуть ее за диван. Мужчина навсегда запомнит рельеф бронзового горячего тела, запах ментолового шампуня вперемешку с "Мальборо", пьяный без вина взгляд, влюбленный, одурманенный близостью. Он не надеется, что они еще будут общаться, не надеется, что Альфреда пустят к нему, если Артур узнает, что Дженнифер убирала "биологические пятна" с обивки дивана, как это зовут в клининговых службах. Но сейчас, в данный момент, прижимая к себе счастливого парня, зарываясь носом в его золотистые волосы, Иван об этом не думает. Его мир неожиданно резко сузился до одной комнаты, на стенах которой в полной тишине играют тени в форме цветов, которые вышиты на ткани абажура светильника. Альфред глупо улыбается и тихо напевает песню, которую он пел преподавателю на первом занятии. И мужчина подхватывает мелодию.