Глэм-клуб «Тыква»: миссия... выполнима

Мягколапый и круглопопый Зай Алисович на деле оказался десятикилограммовым белоснежным комком неистощимой влюбленности. Мэри умилялась, смотря, как очарованно застывает пушистик, поблескивая круглыми карими глазами. Замечал ли он сам, Фея не знала, но в моменты особо сильной зачарованности, Зайчик начинал мягко и быстро-быстро притопывать правой лапой. С трудом, но Фее удалось разгипнотизировать животинку и, бодро раскурив сигарету, взмахнуть мундштуком. Успешно переместившись к Филушкиной кухне, Мэрилин счастливо потрясла крыльями, мягко складывая их за спиной. А потом завертелось все как-то стремительно, что даже голова закружилась. Откуда-то появился волк Никифор - обжора и невероятный лентяй – и сразу попытался познакомиться поближе с «потенциальной едой» Заем. Перепуганный таким энтузиазмом клыкастого, длинноухий, вняв голосу разума, дико захотел незаметно исчезнуть с волчьих радаров. И, наконец, работяга Рататуй, целенаправленно несшийся к плите, придерживая накрахмаленный колпачок, забыл свернуть в аккуратное колечко свой длинный хвост, который неудачно попал под заячью лапу. Как в замедленной съемке Фея наблюдала за взлетевшим бутыльком, так рьяно оберегаемым Алисовичем. Видела, как выстреливает пробка, как прозрачная жидкость хрустальной струйкой проливается на розовый хвост, покрытый мягким пушком… Очнулась Фея-Крёстная, когда крыс стал с нее ростом. Культурных слов не находилось, а некультурные застряли в горле, бурля, смешиваясь, являя Мэри новые словесные выверты. Когда же Фея более или менее пришла в себя, она увидела, как ничему неудивившийся крыс спокойно дошел до полки и, открыв деревянный шкафчик, достал оттуда бутылку с янтарной жидкостью. Налив полстаканчика, дружелюбно предложил Фее, которая благодарно приняла коньячок. Выпив и не поморщившись, она оглядела сидящего на попе очарованного зайку и волка, который отчаянно косился на холодильник, вывалив на бок розовый язык. Мэрилин подозрительно прищурилась, заметив, как сидя на задних лапах, Никифор, перебирая передними, медленно, но верно подбирается к продуктовому шкафу. Только она захотела щелкнуть мундштуком по мокрому волчьему носу, как внезапно дверь на кухню открылась. Алисович испуганно пискнул и спрятался в подоле синего платья, закутываясь в пышные складки по самые уши. Никифор проехал на попе еще полметра, застывая изваянием – видимо надеясь, что на него не обратят внимания. А Рататуй, как ни в чем не бывало, разлил коньяк по бокалам, скучающе зевнул и залпом намахнул горячительное. В открывшемся проеме появилась неучтенная крестница Феи собственной персоной. В белой рубашке и черных брюках, в переднике и невысоком колпаке. Сфокусировав задумчивый и печальный взгляд на застывших волшебных существах, Фил открыла рот, прижимая пустой поднос к груди. – Ну, все… доработалась… Фея почувствовав, как сзади ее кто-то нетерпеливо толкает, осторожно сделала шаг к крестнице. – Привет, меня зовут Мэрилин. Я твоя Фея-Крёстная. Ты меня не знаешь и… – …И ты не существуешь, – словно уговаривая, проговорила Фил, стаскивая съехавший колпак с головы. – Я просто устала… Перегрелась, как вариант… – Ты еще даже работать не начала, милочка. С какого, простите, овоща фалоссообразного, ты устать успела? – хмыкнула Фея, подопнув Заю, который с шуршанием сосредоточенно мял в лапах подол ее платья. Природное спокойствие и добродушие взяли вверх, да и упрямство, доставшееся Филушке по наследству от мамы, не давало мыслям о сумасшествии одержать вверх. Так что она, пожав плечами, смахнула с лица челку и убрала поднос на стойку. – А я работала без выходных. Дома спать мне не дают, на работе тоже бегать приходится. – Еще и фики строчишь по ночам, да кукол шьешь, – поддакнула Фея, приложив мундштук к губам. Выдохнув в воздух волшебный дым, Фея мысленно накинула заклинание осознания на подопечную, решив не тратить времени на доказательства: кто есть настоящий, а кто фантазия и больное воображение. – Ой, а что вы тут..? – моргнув, спросила крестница, разглядывая Никифора, жадно привалившегося лбом к холодильнику и тоскливо нализывающего дверцу. Потом взгляд скользнул к выросшему Рататую, который в данный момент занюхивал хвостом ранее выпитый бокальчик Хозяйкиного коньячка. Быстро разъяснив свое появление и выслушав радостные благодарности, Фея едва не налетела на раскрасневшуюся крестницу из-за нетерпеливого толчка под коленки. Фил с интересом заглянула за спину Феи, которая отступив в сторону, позволила увидеть еще одного будущего помощника. Зай Алисович остолбенел, встретившись взглядом с Филушкой. Правая лапа тут же пришла в движение, выбивая ритм вновь обретенной влюбленности. – Ой, какой ты хорошенький, – восхитилась крестница, склонившись пониже. Фея некультурно хрюкнула, увидев, как меховые белые щеки Алисовича пунцовеют на глазах. Вытянув дрожащие лапки, кроль, поплевав на них, пригладил длинные уши, а потом, протянув мягонькую конечность и выпятив грудь, с придыханием сказал: – Я весь ваш, от кончиков ушей и до хвоста! Фея довольно вздохнула, понимая, что знакомство прошло удачно. Оторвав взгляд от Заи, который обвив одним ухом руку Филушки, переваливаясь с боку на бок, медленно подбирается к девушке, Мэри прищурилась, увидев, как слившийся с интерьером Никифор, тянет из приоткрытого холодильника гирлянду ароматных сарделек. Засучив рукава, Мэрилин воинственно взмахнув мундштуком, брызнула фонтаном золотистых блесток прямо промеж волчьих дрожащих ушей. – Язык, коснувшийся еды, ее во что-нибудь другое преврати!