...beauty in all she is...

После моего первого визита к Энни прошли полторы недели. Я навещаю ее каждый день, как только находится время между бесконечными интервью и банкетами, присутствие на которых, к сожалению, обязательно. Я больше ни разу не пытался заговорить с ней, даже не входил в ее комнату. Слишком больно было увидеть тогда ее реакцию. Поэтому я просто смотрю на нее через стекло. Это нестерпимо, и каждый раз я покидаю больницу в подавленном настроении, жалея, что вообще пришел туда. Но на следующий день неизменно возвращаюсь, словно какая-то неведанная сила тянет меня к небольшому окошку в двери ее комнаты. Энни так и не пришла в себя, но капитолийских врачей это не волнует. Их задача – привести победителя в видимый порядок перед тем, как показать толпе. И два дня назад Аврелий добился этого, сменив ее лекарства. Получившийся результат они посчитали грандиозным успехом – приступы прекратились, а эмоциональное состояние стабилизировалось. И пока весь докторский состав больницы шумно отмечал победу, я наблюдал за новой Энни – тихой, отстраненной, равнодушной ко всему окружающему. Моя Энни Креста научила меня искать светлые стороны в любой ситуации. Даже в такой, как эта. И я стараюсь утешить себя мыслью о том, что Сноу не станет выставлять ее на продажу, ведь в таком состоянии она не привлечет клиентов. Хотя, от таких размышлений становится только хуже. Меня начинает трясти от гнева, стоит лишь представить Энни рядом с этими… Нет, я никому не позволил бы и пальцем ее коснуться. Я знаю достаточно грязных фактов, которыми мог бы шантажировать любого клиента. Но все-таки, я надеюсь, что прибегнуть к этому не придется и Сноу оставит ее в покое. Вчера состоялся показ фильма. Невинная Энни в Капитолии не пользуется большой популярностью, и значительная часть экранного времени была уделена Рэю, который защищал ее ценой своей жизни. Битву у Рога изобилия, убийство Восьмого и сражение с Блэйдом показали в мельчайших подробностях, но почти все моменты с Джавелин были вырезаны. Сцена прощания вызвала у растроганной публики много вздохов и слез, а Энни сидела в кресле и смотрела в одну точку отсутствующим взглядом. Кажется, она даже не заметила, что ее вывели из больничной палаты, одели в красивое голубое платье и привели в полный зрителей зал. Интервью, к всеобщему возмущению, пришлось отменить. И уже завтра мы покидаем Капитолий. Обговорив с доктором Аврелием дальнейшие действия и забрав у него пакет лекарств, которые пригодятся Энни дома, я возвращаюсь в Тренировочный центр. Только выйдя из лифта, я замираю, и меня захлестывает волна ненависти. По всему этажу разливается удушливый запах роз. - Добрый вечер, Финник, - приветствует меня Сноу, прожигая змеиным взглядом. - Господин Президент, - киваю я, и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. – Чем обязан вашему визиту? - У меня к тебе разговор, - говорит он, жестом предлагая мне сесть. Я занимаю стул напротив него. – Касательно твоей подопечной. Внутри что-то обрывается. Я не отвечаю, просто смотрю на него. - Видишь ли, я крайне недоволен необходимостью отменить интервью, - продолжает он. – Публика разочарована, ведь этой части Игр с нетерпением ожидают каждый год. Я даже не знаю, что можно предложить ей взамен. - Мне жаль, что так получилось, - произношу я сквозь зубы, изучая взглядом гладкую поверхность стола. - Так и быть, на этот раз я прощаю тебе эту оплошность, - заявляет Сноу, и я удивленно поднимаю глаза. – Я настроен великодушно. Завтра вы можете вернуться домой. И я даже распоряжусь о том, чтобы в Четвертом дистрикте не было репортеров. Зачем беспокоить нашу дорогую Энни лишний раз? - Благодарю вас, - настороженно говорю я, все еще ожидая подвоха. - Уверен, зрители переживут отмену интервью, - отмахивается он. – Чего нельзя сказать о Туре Победителей, - его голос снова делается жестким. – Церемония должна пройти в установленном порядке, то есть от победителя требуется произнести речь в каждом Дистрикте. Произнести речь? Да она даже ходить не может самостоятельно! - При всем уважении, господин Президент, - осторожно начинаю я, стараясь сдержать панические нотки в голосе, - доктор Аврелий считает восстановление Энни маловероятным… - Но все-таки возможным, - перебивает Сноу и прищуривается, вглядываясь в мое лицо. – Скажи мне, Финник, сколько лет твоему кузену? - такая резкая смена темы сбивает с толку. - Восемь. Он облизывает полные губы, и на меня накатывает приступ отвращения. - Восемь, - задумчиво повторяет он. – Что ж… Через четыре года Игры никто не отменит. Только представь, какое несчастье постигнет вашу семью, если имя маленького Оливера случайно окажется написанным на всех листочках на Жатве! Комната медленно плывет перед глазами, и я с силой вцепляюсь в край стола. Только не Олли… Сноу подается вперед. - Меня не интересует, каким способом ты этого добьешься, но Энни должна быть готова к началу Тура. Приятной поездки домой. Не в силах выдавить ни слова, я молча наблюдаю за тем, как он поднимается со стула, стряхивает несуществующие пылинки с брюк и направляется к лифту. У его дверей он оборачивается. - Через два часа у тебя встреча с клиентом. Машина будет ждать внизу, - бросает он на прощание. Хотели меня добить, господин Президент? Вам это не удастся. Вы получаете деньги, со мной же расплачиваются чем-то более важным. Секретами. Вашими секретами. И, поверьте, однажды Панем узнает всю правду о Кориолане Сноу.