Боль, цель и действие

Это ваша судьба... Это общая наша судьба! Роберт Рождественский. "Реквием".

Кто-то мог бы сказать, что экспедиция началась в тот день, когда командор Ирвин прокричал: «Пятьдесят седьмая экспедиция за стену – вперёд!» Так, в общем-то и было, но не для молодых солдат. Для них она началась после того, как они остались на площади, освещённой чадящими факелами. И не потому, что это было их первое путешествие за безопасную Розу – вовсе нет. Из-за страха, скованности и недоверия. Из-за боли от потери близких. Часть, которая вполне могла считаться самой опасной из-за высоких домов, была пройдена без потерь. Почти – потому что никто из основной группы не знал, каково на самом деле пришлось отряду поддержки. А ещё они не видели, как разгоняют титанов, но об этом старались не думать, не их забота. Люси не особо слышала, что ей пожелали напоследок. С хвостатыми они сказали друг другу всё ещё вчера, а слушать пожелания кадетов не хотелось. Меньше про них запомнишь – меньше горевать будешь. Позиция не была правильной, но оказалась очень выгодной и удобной. Спокойствие и уверенность. Не обращать внимание на смешки и подколки, к которым, как оказалось, так легко можно привязаться. Не получалось. Но приходилось. Люси оказалась в одной группе с Армином и не могла сейчас сказать, хорошо это, или плохо. Хвостатые как бойцы были куда сильнее, Армин же брал в основном умом, но друзей сейчас видеть не хотелось. Уж лучше пребывать в неведении (и до последнего момента), чем увидеть всё своими глазами. Справа взвилась красная сигнальная ракета. Люси не поняла, в какой именно момент она стала перебирать в памяти, кто должен был оказаться там. Из всех кадетов, не только фиорцев. И она была благодарна Армину, который всё-таки догадался пустить дым. Он тоже был растерян, это Люси видела, но не напуган. Это было даже хорошо – хоть кто-то в команде не сходит с ума от беспокойства. И всё же, как этому парню, которого все считали трусом, удалось обуздать страх и за себя, и за других? Чёрный дым означал прибытие девианта, но с ним не стали церемониться старые, испытанные разведчики. Люси невольно почувствовала уважение, если не восхищение – до их мира и Эрзы, уничтожившей сотню монстров, им было, разумеется, далеко. Но то было давно, и в Фиоре была магия. А ещё Хартфилия была благодарна, ведь сама бы она на открытой местности вряд ли справилась. Но потом был грохот. Грохот от шагов четырнадцатиметрового титана. Люси не видела этого, но кожей ощущала, что за спиной творится что-то страшная. Не оборачивалась, ни на крик, ни на грохот. Чтобы не напугаться ещё больше. За неё это делал Армин, который видел всё. По его лицу Люси и понимала, что происходит. Видела она только тучи вдали да алый дым с правого фланга – много дыма. И чуть ли не тряслась. Там был Нацу. Люси как-то редко приходилось переживать за неубиваемого драконоубийцу, но тут стало по-настоящему жутко. Как он? Жив ли вообще? И почему именно ему не повезло оказаться ближе всего к краю построения? Но беспокоиться, как оказалось, приходилось о собственной жизни. - Это не девиант! Она разумна, как бронированный и колоссальный титаны. Или Эрен. И этого Люси хватило, чтобы понять – они вряд ли останутся в живых. Она могла бы бояться, кричать, но остались только банальная апатия и смирение. Лишь бившееся в глубине желание выжить заставляло её мгновенно решать, что нужно делать. Ведь Люси очень хотелось вернуться домой, в гильдию. Или хотя бы пожить ещё немного. Выяснить, что там с Нацу. Узнать, не добрались ли титаны до Грея и Эрзы, тоже находившихся на правом фланге, разве что дальше от края. Конь Армина дёрнулся, скидывая седока, когда нога титана приземлилась прямо перед ним. Сам Арлерт прокатился по земле. Но это Хартфилия увидела только краем глаза, позже её закрутило, скинув с лошади, прокатило по земле, разрывая ткань формы. Перед глазами всё поплыло, сознание помутнело. Когда Люси смогла разлепить веки, стирая рукавом кровь с ободранного запястья, рядом уже стоял Армин. Её лошадь дожидалась рядом, а вот куда убежала Арлертовская было неизвестно. Девушку, которая не очень-то и понимала, что происходит, буквально усадили на седло. Дым с правого фланга был жёлтым. Дым сзади был тоже жёлтым. И таким же жёлтым, только ярким, слепящим, было едва выглядывающее из-за туч солнце.

***

Нацу сам не понял, как выбирался и зачем. Почти все, кто оказались рядом, уничтожены, скоро титаны могут добраться и до Эрзы с Греем, а он скачет, почти что целый и невредимый, отделавшийся глубокими порезами на ладонях. Это казалось глупым и неправильным. Сначала Нацу не понял, как остался один. Он не был героем – не в этом мире, и никогда не считал, что один в поле воин. Время сбежать у его группы было, оставался шанс и сейчас, но Драгнил уже не мог сражаться. Он – из-за слабости. Другие – из-за смерти. Титанов до них добралось не так много, но их хватило, чтобы убить троих ближайших к нему разведчиков, с хрустом откусывая ноги, руки, головы. Нацу боялся – не больше и не меньше. Он был новичком, впервые оказавшимся за стеной. Он не был магом. Осталось двое титанов, а УПМ потерян безвозвратно. Драка была безнадежной и глупой. Нацу мог только уворачиваться, но и сил уже не оставалось – первый точный удар размажет его на месте. Если его не поймают, что ещё хуже. Уж лучше быть размазанным по траве, чем долгое время плавать полуживым в желудке у титана. Огромная ладонь опустилась рядом. В их мире такие большие были только у Макарова, увеличенного в размерах. Вот только это далеко не третий мастер Хвоста Феи. И наказание за все грехи и проступки будет куда страшнее, чем Нацу когда-то мог себе представить. Да даже не наказание. Он увернулся, но тут же был откинут в сторону шелестевшего ветками дерева. Нацу много раз был на грани жизни и смерти. Много раз сражался с врагами, превосходящими его по силе. Много раз преодолевал себя, много раз дрался на последнем издыхании. Это был не тот случай. Нацу дышал смерти в лицо, но никогда не видел её по-настоящему. Увидел, посмотрел в пустые глазницы и с удивлением ничего не ощутил, кроме удивления и банального любопытства. Это и есть конец? А я так и не увиделся с Игнилом. Как же глупо и… больно? Я не хочу больше драться. И умирать тоже. Страх отказал. Остальные чувства тоже. Поэтому сознание не сразу ощутило боль, когда тело сжало руками острые клинки. Следующий удар Нацу принял на скрещённые лезвия, уже ожидая почувствовать боль или, быть может, лёгкость – сам не знал. Ни того, ни другого не последовало. Семиметровый покачнулся и отступил, а когда Драгнил на пробу взмахнул клинками, из них вырвалось яркое, сияющее и нужное сейчас, как жизнь, пламя. Дальнейший бой фарс хоть и не напоминал (до прежней эта сила не дотягивала), но продолжался недолго. И теперь Нацу скакал к Грею и Эрзе. Предупредить, рассказать – сам не знал. От недавнего спасения не осталось ни горечи от потери, ни облегчение, только странное осознание, что это – далеко не конец. И что он до сих пор не понял, как он смог использовать магию. Ответ не за горами. Они много раз обсуждали, как сделала это Мелди, обсудят и его поступок. И рано или поздно придут к ответу, никуда не денутся. Вот только, как оказалось, угроза жизни помогает куда лучше, чем коллективное обдумывание. Но и один Нацу не мог понять, что именно он делал. Дело в крови? Боли? Страхе? Желании пожить подольше? Или в чём-то совсем ином? Цель уже была. Понять. И как можно скорее.

***

Армин считал себя слабым трусом. УПМ и сражения были не для него, он был гением-стратегом, но никак не бойцом. Сейчас нужно было задержать человека в теле титана, но он сделать этого не мог. Не могла и раненая Люси – оставалось только довериться Жану и Райнеру. И их задача – задержать, даже не убить. И, по возможности, выжить самим – для этого они надели капюшоны. Что-то кричал Жан – Армин не слушал или просто не слышал. Он напряжённо думал и отчаянно боялся. Ведь помочь сам он не мог ничем. Планы тут не нужны, слишком мало для этого людей. А потом Арлерта вышибло из седла, заставив потерять клинки и привод. Он даже не сразу понял, как именно это произошло, просто почувствовал, что под ним больше ничего нет. Он бы, может быть, прокатился и дальше, если бы его не затормозила уже спешившаяся Люси; оба упали, так и затормозив вдвоём на ярко-зелёной траве. Глаза заливала кровь, рядом сквозь зубы что-то прошипела Хартфилия – Арлерт не слушал. Армину сейчас это было не важно. Он просто в одночасье понял. Не то, что цель – Эрен. Не то, что их просто так не убьют – для этого надо сначала напасть. Он понял, как спасти Жана. Йегера, конечно, тоже хотелось защитить, отплатив тем самым за подаренную жизнь. Крик, громкий и неожиданный даже для него самого (Армин даже не успел продумать, что кричит), вырвался из горла Помочь надо не только лучшему другу. В живых должны остаться и Жан, и Райнер, и Люси, и он сам. Кирштейн приземлился мягко, и Армин расслабился, прекратив рвать глотку. Горло першило, голова ныла, плащ валялся где-то в стороне. Страх бился пойманной птицей, запертый разумом. Времени на него не было. Смертей Арлерту хватило ещё в Тросте. Но расслабился он зря. Слишком рано. Райнер то ли не продумал действия, то ли отвлёкся, но попал к ней в руки. Глупо, даже нелепо, когда титан была отвлечена. Как-то странно, даже слишком, но тогда Армин об этом не подумал – осознание пришло много позже. Клетка затрещала под напор животного страха, но почему-то не за себя был этот страх, за другого человека. Глаза расширились, рука протянулась словно сама, но тут же отдёрнулась. Райнер? Люси рядом дёрнулась, перехватила клинки, словно готовясь к атаке, но осталась на месте. Что делает Жан, Армин не видел, но явно что-то похожее. Когда Райнер оказался живым, Армин не сразу понял, что произошло и как. Но это было определённо к лучшему, хотя некий червячок сомнения начинал точить душу. Почему, почему именно сейчас она прямо и безошибочно направилась прямо к Эрену?

***

Эрза знала, что вот-вот загонит коня. Ей надо было доложить об уничтожении части правого фланга, о бесплодных попытках сдержать нападения титанов и начале краха экспедиции, но сделать это было тяжело. Нацу, правда, выбрался, хоть и сам не знал, как, и от этого становилось спокойнее. Но не легче – видеть почти сломленного, потерянного, ужасно уставшего и еле выжившего Драгнила было почти страшно. Грей почти что взял его на буксир: и как Нацу до них-то добрался? Убийца драконов не сопротивлялся – сил не было. И как сообщать о том, что почти сломало товарища? Не посчитают ли Нацу дизертиром? Проще было просто о нём не говорить и надеяться, что никто из старших по званию не узнает. За остальных хвостатых Скарлет не опасалась, левый фланг ещё не был атакован. Венди с Джераром, Джувия и Мелди, хоть и по одиночке, но на охране повозок с провизией, почти в центре. Там должно быть спокойно. До Люси же пока не могли добраться – оно и к лучшему. Не хотелось Эрзе видеть разбитой ещё и мягкую заклинательницу духов. Беспокойства не было, был страх – страх того, что экспедиция и жертвы (чужие – пока что) будут напрасны. Поэтому и надо было доложить о бедственном положении на правом фланге как можно скорее. Разведчики пока не поворачивали назад, но Эрза знала – рано или поздно это случится. Да, лучше бы ей назад Пандемониум, магию и сотню волшебных чудовищ, чем нынешнюю ситуацию и позорное отступление.

***

Уже сидя на дереве, Джувия не могла понять, что происходит. По обычной человеческой логике, если часть арьергарда уничтожена, то нужно отступить, перегруппироваться, хотя бы пересмотреть построение. Построение изменили – теперь они все сидели на деревьях. Титаны не побежали за средней частью отряда, оставшись около живых и пахнущих человеческим мясом разведчиков. Задание – отвлечь было выполнено. Можно было даже не спускаться и не рисковать собой, достаточно было просто сидеть на безопасной высоте и ждать. Ждать, чем закончится бой между девиантом и лучшими из лучших резведки. Но был ли это один девиант? Джувия этого не знала, да её и не особо волновало – куда важнее было совсем другое. Что стало с Греем, куда пропала Мелди, не случилось ли чего-нибудь с Нацу, бывшему в опасной близости от первого запуска жёлтых ракет – слишком много вопросов и ни одного ответа. Не страшно, но беспокойно на душе. Она встретилась только с Венди и Джераром. Оба тоже не знали, что происходит, беспокоились за своих. У Фернандеса, правда, были какие-то предположения насчёт планов Эрвина, но Локсар не слушала – не до того было. Страшно. До жути, до коликов. И за других, и за себя. Но рядом с ней – выросшая уже Венди, которую нельзя считать слабой, бывший богоизбранный Фернандес, хоть и потерявший магию, лучшая на курсе Микаса, упрямый Конни. А каково же будет тогда тем, кто потерял всех? Каково Мелди, которая вполне могла никого и не встретить? Нет уж, об этом сейчас думать не надо, как и о титанах, застывших внизу – те до них никогда не дотянутся. Сейчас куда важнее понять, не оборнётся ли план командора крупным провалом и в чём он вообще заключается. Пускай никакой возможности разгадать его заранее нет.

***

Эрен хотел бы утверждать, что у него хватило храбрости не отреагировать на появление женской особи, но не мог. Но спустя несколько секунд понял, что паникует не он один: напуганы все. Кроме Ривая. Они были лучшими убийцами титанов. Но в воздухе, не на земле. На земле же ими владела паника, а приказа использовать приводы всё не было. Ждать становилось невыносимо – люди погибали один за другим, но они не останавливались, слепо подчиняясь приказом и не оборачиваясь назад. Не имея права ни на то, ни на другое. Разве что на последнее – только морального. Поверить в кого-то или кому-то даже – без разницы. Себе, своей совести и ощущениям или же разведчикам, которые сами слепо доверяют непонятно чему? Хотелось бы первому, надо – второму, потому что сами они ему поверили. Эрену не в чем винить никого из них. А вот они его тогда вполне смогут. Да и сможет ли он справиться с человеком в теле титана? Вряд ли. Йегер понял, во что слепо верили опытные разведчики, лишь потом, когда они проехали мимо разведки. План командора Эрвина – теперь понятно, откуда такое пренебрежение не чужими жизнями даже, своими, когда титан буквально дышит в затылок. Эрен плохо видел момент, когда ловили женщину-титана. Обернулся он уже после, чтобы посмотреть на подсвеченную солнцем фигуру в окружении нитей, которые на самом деле были довольно толстыми тросами. Титан до боли напоминал человека в окружении чьей-то паутины. Ривай ушёл, точнее, улетел на УПМ, а они продолжили путь дальше, хотя и не долго. Теперь, когда женщина-гигант поймана а все приведённые ею людоеды стоят только на подступах к лесу, опасности не было.

***

Эрза сидела на толстой ветке дерева, свесив ноги и смотря вниз. Опасности пока не было – но лишь пока, потому что ощущение её витало в воздухе. Было во всей этой ситуации, напоминавшей относительно спокойную, какая-то чертовщина. То ли выстрелы пушек из леса, хотя подобного оружия они не брали, то ли сами титаны – не понять. Рядом почти развалился Грей, внешне кажущийся безмятежным, но такой собранный, что на руках вырисовывалась каждая напряжённая мышца. Нацу бездумно смотрел вниз, сжимая в наверняка вспотевших ладонях рукояти. Улыбка Драгнила казалась несколько безумной. Он был готов в эту же секунду сорваться вниз и начать резню до своей собственной смерти. Так казалось, но так не было. Эрза знала точно – в этом мире Нацу больше не будет заставлять её волноваться просто потому, что и сам уже достаточно напереживался за них во время чистки Троста. Беспокоило Скарлет совсем другое. Титаны, вопреки расхожему мнению об их интеллекте, учились. Медленно, но верно они начинали забираться всё выше, хоть и не заставляя пока шевелиться, но уже начиная беспокоить. Чуял это и Драгнил, ноздри его бесшумно расширялись, словно уже начиная улавливать вонь, идущую от людоедов. Эрза потянула Нацу за руку, тот покорно встал. Грей, догадавшись о намерениях подруги, последовал за ними на соседние ветки, подальше от карабкающегося титана. Было в этом зрелище что-то ненормальное. И ведь ни шагу назад не сделаешь, так и приходиться перепрыгивать с одного дерева на другое, не выбираясь из трёх. Им бы больше пространства, да больше и некуда. Рядом свои же, задеть их ненароком тоже нельзя. Место дислокации они меняли уже во второй раз. По собственным подсчётам, в запасе они теперь имели около десяти минут, прежде тем гиганты смогут добраться до них на расстояние вытянутой руки. А раз время ещё есть, можно и расслабиться. Так они и сели опять, теперь уже на другую ветку.С соседнего дерева приветливо махнули рукой, но они не заметили, кто именно, лишь только ответили на привествие. И вновь «расслабились», внешне лениво поглядывая сверху на тех, кто уже столько времени пытается их сожрать. Создать иллюзию даже относительного покоя не вышло, ведь потом был рык, страшный и не похожий не на один из известных им. Так кричат те, кому уже нечего терять, поставившие на кон всё. Так когда-то кричал Нацу в бою с Коброй. Так, что глохнут все, стоящие рядом. Так, что слышат все, кому этот крик предназначается. Так, что он не забывается ещё несколько дней. И всё сдвинулось с мёртвой точки. Титаны на них просто забили, почти забравшиеся упали с деревьев, находящиеся на земле кинулись вглубь леса. У них приказ – не пускать никого внутрь, но как остановить несущийся паравоз хлипкой дверью? Убить нескольких, но остальные не испугаются, не развернуться, чтобы отступить. Они – титаны, у них отсутствует страх. В отличие от живых и разумных разведчиков, которые очень хотят таковыми и остаться. Будь им совсем нечего терять – было бы куда проще. Но выбора не было совсем. Им сказали, что надо – другие ответы, кроме «так точно», не приветствуются и караются трибуналом. Только атаковать, некрасиво или из-за спины, уже не важно. Не люди же, гиганты. Эрза не поняла, в какой именно момент и как сорвалась с места, просто перемахнула через ближайшую ветку, выпустила крюк – и в следующий миг одежда на мнгновение окрасилась кровью титана. Её не заметили, просто проигнорировав, все гиганты направлялись в лес, но Скарлет это было на руку. Как Нацу, Грею, всем разведчикам. Существует опасность быть раздавленными, но всё лучше, чем съеденными. Не так долго. Не так жутко. Титаны ушли куда быстрее, чем они думали, и преследовать их не было совершенно никакой возможности. Эрза отёрла клинок полой плаща, украдкой посматривая на парней: Нацу растерял всё спокойствие, Грей – боевой задор. Да и сама она больше не могла сражаться. Слишком долго и слишком опасно. Жизнь после Троста стала превращаться в бесконечные битвы и опасности. Вот только не такой ли она была в далёком Фиоре? Эрза сказала бы, что нет, да лгать самой себе не хочется. Да. И тогда рядом с ней были не все дорогие люди. Не все и сейчас. Но об этом она подумает в другой раз. И без того уже отчаянно хочется домой. Не просто за стены, а домой по-настоящему, туда, где её бы ждали, даже пропади она на все эти годы.

***

Ни о чём не получалось думать у бывших кадетов, кроме как о смерти. Только вернулись Микаса и Ривай с раненым Эреном и тремя трупами, завёрнутыми в белую ткань. Кадеты знали всех умерших, когда они изредка общались с Эреном, и с ними встречались. Все они, весь отряд Ривая были прекрасными бойцами, а ещё, на самом деле, хорошими людьми. И всегда радостная Петра, которую за глаза некоторые страрожилы называли солнцем разведотряда, и погибший, как выяснилось, первым Гюнтер, и немного высокомерный Бозард, и ответственный, а оттого назначаемый лидером Эрд. Они как-то привыкли спокойно относиться к смерти. Но они никак не могли подумать, что элитный отряд – сильнейшие бойцы могут умереть. Звучало безумно и дико. Получается, что дело не в способностях, а обычной удаче? Нет. Или всё же да? Так или иначе, это было неожиданно и настроения царили упаднические. Каждый, даже самый безобидный разговор, упоминал смерть и жизнь. Другого не было. Экспедиция же ещё не закончилась. - Вот к этому я никогда не привыкну. - Никто не привыкнет. - Как погбнут мои друзья? Как погибну я сам? Только об этом и получается думать. - Долго я вот так проживу? - Но ведь сейчас же ты жив, правда? - Это пока. - Разве это не здорово? Ты же живой! А потом – потом, они, кажется, все смотрели назад, когда оставляли тела погибших. Что бы там не говорили, но к ним везде, даже в «чёрством» разведотряде было особое отношение. Но чьё бы тело не было: любимого человека, друга ли, приятеля или просто хорошего знакомого, взять его с собой сейчас нельзя. Плевать на отношения. Своя шкура дороже товарища, по карйней мере, уже мёртвого. Потому что уже нельзя ничему удивляться. Они оторвутся рано или поздно, но для каждого останется что-то своё, что он не забудет никогда. Кто-то свой. Как показавшееся из-под размотанной простыни лицо Петры для Ривая. Девяноста процентов погибают в первой же экспедиции. В этот раз новоявленным разведчиком повезло, куда хуже досталось старому составу, вот только надолго ли это? И хватит ли у каждого разведчика сил, чтобы дойти до конца. Ответ уже сейчас был написан на лицах. Так бы – не хватило. Но отступать уже некуда.

***

Вернулись разведчики уже на закате, опустошённые или злые, плачущие или спокойные, раненые или нет, погибшие или живые, но все, все они не оправдали доверия. С лучами солнца исчезали последние надежды, с закатом хотелось удавить от осуждающих взглядов. Все шли молча, без выражения на лицах, словно ни о чём не жалея и ничего не боясь. - Их что, меньше, чем было с утра? - Намного меньше. - Очередной разгром. - Они только с утра выезали с шумом и гвалтом и уже вернулись? - А какой смысл? - А кто знает? Но, похоже, они просто зря потратили наши налоги. Голоса, незнакомые (лучше бы были знакомые, хотя бы было понятно, почему они ненавидят самих себя за слабость) голоса, казалось, многоголосый хор, поющий разведкорпусу панихиду. Опять одна надежда – стены. И, кажется, каждому нужно было вспомнить о чём-то своём. Эрену -как он когда-то с восторгом встречал вернувшихся, как сейчас этот мальчишка в толпе. Жану – как он сам слушал рассказы родителей о рискующих своей жизнью зазря разведчиках. Микасе – о восторге названного брата. О погибших. Снова. О друзьях, бывших и нынешних. Тоже снова. Дурной круг и идиотская закономерность – они, разведчики, всё время возвращаются или только будут возвращаться из экспедиций одинаково. Ведь народу нужна победа, при чём сразу, без отлагательств. И нельзя объяснить, что такое невозможно. Нельзя сказать отцу Петры, что она погибла не напрасно, а за человечество. Он не поймёт. Никто из родственников павших солдат не поймёт. А Джерару, фиорцу, который этому миру ничего не должен, невольно кажется, что на его плечи легли новые грехи (а ведь старые только позабылись). На сей раз – смерти совершенно незнакомых людей. И дело даже не в том, что он убил их. Он просто остался жив. Люди кричат, люди беснуются, люди идут за разведкорпусом, высовываются в окна. Люди не видят слёз полутитана, не заглядывают в душу разведчикам – они не знаю, что там внутри. Для них все они, выжившие, люди с чёрствым сердцем и закостеневшей душой. Люди никогда не увидят эмоций разведки, просто потому что сами этого не хотят. Никогда не узнают о всхлипах, больше похожих на звериное рычание, о раскрытых в немом крике ртах, страхе и боли. Им этого просто не надо.