Боль, цель и действие

Мне должно после долгой речи И погулять и отдохнуть: Докончу после как-нибудь. А.С. Пушкин. "Евгений Онегин".

В небе расплывались в стороны тёмные тучи. Солнце сушило лужи, освещало тёмно-кровавые стены, золотило листву редких деревьев. Эрвин стоял на площади, куда недавно послал Райвиля, Ханджи, разведчиков-солдат и полутитана, понимая, что на ней никого словно и не было. Часть разведотряда просто испарилась, утекла, как отдалённые рыки титанов, как и сами гиганты. Разрушенный город вместе с солдатами замер – прямо над стеной Мария, там, где недавно собирались тёмный тучи и шёл тёплый дождь, выглядывало не обжигающее, а согревающее солнце. Ветер, тоже мягкий и тёплый, разметал по площади желтоватые листы из архива, которые теперь точно не могли никому и ничего объяснить. Разведкорпус вернулся незадолго до рассвета: люди, несмотря на ранний час, высыпали горохом на улицы. Со многих сторон доносились радостно-восторженные крики – люди видели, что корпус был почти в полном составе. Почти. Терять людей Эрвин умел, но что делать, если пропали всё-таки не все титаны, а надежда человечества и полутитан исчезли в тёмной воронке и порывах ветра? Отвечать было не кому. Даже дальновидный Смит не знал, что делать дальше. А мир мог в любой момент кануть во тьму. В здании совета пришедшего с докладом Эрвина встретил ухмыляющийся в усы Пиксис. Тогда впервые и прозвучала фраза, казавшаяся поначалу немного дикой и сумасшедшей, просто невозможной. Их держали крепко, слишком крепко, чтобы теперь они могли узнать такое без удивления. - Власть больше никому не принадлежит. И фраза эта изменила мир. Вскоре власть и в самом деле никому не принадлежала – был созван совет от рабочих, солдат, охотников, крестьян. Король пропал вместе с приближёнными – Эрвин не радовался, но и не считал это ударом. Да, стране нужен тот, кто будет держать всё в руках. Но тот же Пиксис прекрасно справится с этой ролью. «Власть больше никому не принадлежит» - и наконец-то экспедиции для изучения стены Мария на наличие титанов по-настоящему финансируются. Наконец-то не надо терять людей из-за поспешности и недооснащения. Вообще терять не надо. Эрвин когда-то привык ничему не удивляться. Он не удивился, увидев способность Эрена, не стал считать паранормальной магию, которой, как оказалось, обладали некоторый разведчики. Не поразила его воронка, он не стал впадать в отчаяние, когда исчез король. Но отсутствие титанов заставило в душе всколыхнуться что-то, похожее на изумление. «Разве напрасными были сражения стольких лет? Разве могли те, кто терроризировал человечество сотню лет, просто исчезнуть в потоке ветра?» Раз за разом крылья свободы выходили за стену Мария и раз за разом видели плодородные поля, вековые тёмно-зелёные леса, бирюзовые чистые озёра и непуганых животных. А ещё не видели главного бича человечества. Вокруг был только сюрреалистический покой, который казался чем-то нереальным, несуществующим. После стольких лет борьбы и потерь на вылазках разведчики достигли своей цели. Переселили людей, живших в подземельях. Солнце, тёплое, но теперь не опасное, которое многие смогли впервые увидеть, делало картину только краше. Никто не знал, когда именно рухнули стены. Просто бывший член разведкорпуса как-то поселился за стеной Мария, потому что знал, что теперь там безопасно. Но это было только началом – первой песчинкой, отлетевшей от вековой стены. Другие отлетать не желали – одна крупинка не могла дать начало потоку. Но постепенно трещина начала расширяться – за полгода люди привыкли к отсутствию титанов, к необоснованности своих страхов. Места внутри пока хватало, но люди всё ещё стремились забрать всё больше земли и выходили, быть может, чтобы потом не ютиться на маленьком клочке. Жадность губила страх, заставляя высовывать в носы из-за стены, принюхиваясь, а потом и вовсе переезжать за Марию. Людской поток перестал быть слабым, а превратился в настоящий дождь. Вековые камни отлетали от стен, заставляя их трещать. Мария, Роза, Сина - все стояли, но необходимость в них перестала чувствоваться. И однажды стена между миром и людьми просто рухнула – страх окончательно ушёл, забранный приобретательством или жаждой исследований: всем было всё равно, чем именно. А для разведчиков воздух далёких лесов был по-прежнему обманчиво лёгок и свободен.