Impulse Decisions/Внезапные решения

Во второй четверг октября Хэнк пришел к Чарльзу в кафе. Это был приятный сюрприз, и Чарльз был так рад увидеть его, что почти обжегся о кофеварку. Чарльз теперь проводил так много времени с Эриком, что не так часто видел Хэнка, особенно когда тому больше не была нужна помощь Чарльза с диссертацией. К счастью, Хэнк пришел в период дневного затишья, так что Чарльз мог посвятить ему все свое внимание. Он сделал Хэнку холодный латте за счет заведения, (пока Мойра молча не запротестовала, потом этот кофе пошел за счет Чарльза), и затем подошел к стойке, чтобы поприветствовать его как следует. – Что ты здесь делаешь? – У меня хорошие новости, – сказал Хэнк. – Триверс вчера умер. – Доктор Триверс умер? Ты шутишь! Хэнк издал смешок и покачал головой: – Нет, это правда. Он на самом деле умер. Я не думал, что такое вообще возможно, но да, он умер. Ушел на корм червям. Мойра ошарашенно смотрела на них. – Скажите мне, что вы сейчас не всерьез празднуете чью-то смерть. Чарльз и Хэнк оба исправились и пробормотали: – Нет, конечно же нет. Очень грустно. – Триверс был самым старым преподавателем на факультете, – объяснил Чарльз. – Он был слегка… Когда Чарльз замялся, Хэнк тут же вклинился: – Жалким старым ублюдком. – Хэнк! – воскликнула Мойра. – Прости. То есть, я имею в виду, пусть он покоится с миром, но это правда, и теперь, когда он умер… – Кто займет его место? – спросил Чарльз. – Именно. Поэтому я и пришел сюда, чтобы рассказать тебе. У них уже был недостаток преподавателей без тебя… Я не знаю, кого еще они могут взять. Он учил два потока по триста человек, так что они вряд ли смогут поставить на них какого-нибудь выпускника, или кого-то вроде. У Чарльза перед глазами засверкали звезды. – Думаешь, у меня есть шанс? – спросил он. Хэнк пожал плечами. – Попытаться стоит. – Но, – он сглотнул ком в горле, – они не написали мне. Ты первый, от кого я услышал об этом. Если бы им был нужен кто-то, кто мог бы взять эти занятия, разве Шоу уже не позвонил бы мне? – Нет, нет, он умер только прошлой ночью. Я услышал об этом сегодня утром. Я сразу поехал сюда после утренних занятий. Ты должен занять это место прежде чем успеет кто-то еще, – он остановился и отпил кофе. – А еще я хотел латте. Чарльз внезапно растерялся, не зная, что ему делать со своими руками. Он положил их на бедра, затем на голову, а потом закрыл лицо. Его сердце стучало. – Что я должен сделать? Позвонить Шоу сейчас? Подождать? Наверное, стоит подождать. – Нет, не жди, – сказал Хэнк. – То есть, если ты хочешь вернуться в Колумбийский, – он помедлил и наклонился ближе. – Ты уверен, что хочешь этого? Факультет был по отношению к тебе не очень-то доброжелателен. Даже до всей этой истории с Шоу. Разве они не ужасно к тебе относились? – На самом деле, я столкнулся с Шоу пару недель назад в центре Линкольна, и он был совершенно дружелюбным по отношению ко мне. Хэнк и Мойра смотрели на него так, словно он выжил из ума, и оба они излучали расстройство. Чарльз нырнул чуть глубже и наткнулся на их мысль: зачем ему, Бога ради, возвращаться туда? – Потому что я не сделал ничего плохого, – огрызнулся он. – Потому что это лучший университет в городе, и я провел всю свою карьеру, стремясь получить место в Колумбийском. Это всегда было моей целью. И я не позволю какому-то ублюдку помешать мне добиться её. Они не казались убежденными. Как и Эрик, когда Чарльз рассказал ему, что он сделал позднее, за ужином. – Ты позвонил Шоу? – спросил он с выражением беспокойства на лице. – Ты позвонил ему и попросил передать тебе классы того умершего преподавателя? Чарльз расстроенно опустил вилку. – Из твоих уст звучит так, словно я умолял его. – Потому что это звучит так, словно ты умолял его. – Я не умолял. Я просто позвонил и дал им знать, что я могу занять это место. Они назначили собеседование на понедельник. – Собеседование? Чарльз, почему ты так с собой поступаешь? Чарльз закрыл глаза и, сжав зубы, порадовался своей удаче, что они решили поужинать в пабе, где было достаточно других разумов, чтобы отвлечься от разочарования, которое затопило сознание Эрика. – Они заставляют тебя проходить через собеседование на должность, которую ты уже занимал, – сказал Эрик. – Которая должна принадлежать тебе. Они оставят тебя ни с чем. – Это формальность. – Прошло уже три семестра. Если бы они хотели… – он остановился, когда увидел болезненное выражение на лице Чарльза. – Я просто хочу сказать, что есть другие места. Я не понимаю, почему ты хочешь вернуться в Колумбийский. Зачем? Потому что он в Лиге Плюща? Так в ней есть и другие. – Но они не в Нью-Йорке. Я не хочу покидать Нью-Йорк. Я здесь живу. Здесь живешь ты. Кроме того, если бы я захотел отправиться куда-то еще, другие университеты не возьмут меня, потому что у меня все еще натянутые отношения с Колумбийским. Если я смогу вернуться хотя бы на один семестр, то это доказало бы, что мне нечего скрывать. Эрик откусил свой гамбургер, и, жуя, вздохнул, все еще глядя на Чарльза. Затем он сел ровно и откинулся на спинку стула. – И что, если они не наймут тебя в этот раз? – спросил Эрик. – Тогда что? Чарльз не знал, что ответить. Эрик наклонился и мягко сказал: – После этого, я думаю, будет самое время, чтобы начать думать о каких-то других вариантах. Чарльз почувствовал, как его лицо исказилось в гримасе. Он сделал глубокий вздох и постарался успокоиться. Он отказывался расстраиваться прежде времени. – Но… Эй, – сказал Эрик, – Ты можешь оказаться прав. Может быть, они возьмут тебя назад. Ты  – самый квалифицированный человек для этой работы, которого они могут найти, и они будут идиотами, если не наймут тебя. Это будет их потерей. Чарльз вздохнул и поблагодарил его. Он знал, что это были пустые слова, то, что все говорили людям, которые ищут работу, но все равно ценил поддержку. Выходные пролетели незаметно. Чарльз провел их, меряя шагами квартиру, репетируя интервью в своей голове и решая, что же ему надеть. В воскресенье они с Эриком посетили похороны Триверса в округе Саффолк. Он знал, что не обязан идти, но чувствовал, что это произведет хорошее впечатление, и покажет им, что он все еще видит себя как сотрудника факультета. Он пообщался с другими преподавателями с факультета и представил им Эрика, все это время пытаясь быть настолько сердечным, расслабленным и уверенным, каким он мог быть – все это время притворяясь, что он скорбит о капризном старом болтуне Триверсе. – Я думаю, что все прошло хорошо, – сказал Чарльз, пока они ехали по южной государственной дороге обратно к Квинсу. Они одолжили машину матери Эрика для этой поездки и пообещали, что вернутся на ужин после. Эрик взглянул на него с водительского сидения. В уме он сказал: Это было самое отвратительное сборище самодовольных идиотов, которое я когда-либо встречал, но вслух сказал: – Да. Хорошие похороны. Собеседование было назначено на два часа дня, но Чарльз все равно взял выходной в кафе. Но он и не спал. Он провел ночь, ворочаясь с боку на бок, и несколько раз случайно погружал Эрика в кошмары. В третий раз, когда это случилось, Эрик резко проснулся, огляделся и понял, что он был дома, после чего сказал: – Мне приснилось, что тебе пришлось поехать на собеседование в Антарктику, но она оказалась прямо за окраиной Нью-Йорка, и когда ты туда добрался, тебя принимали на работу коты. – Прости. Я просто нервничаю. Если хочешь, я могу поспать в комнате Рейвен. – Нет, все в порядке, – сказал он, и повернулся лицом к Чарльзу. Он положил руку на грудь Чарльза. – Просто перестань так сильно беспокоиться. Все будет хорошо. – Я знаю. Эрик взял лицо Чарльза в руки и погладил его скулу большим пальцем. – И даже если ты не вернешься обратно в Калифорнийский, все все равно будет хорошо. Я не буду думать о тебе хуже, даже если ты будешь учить в Городском Университете Нью-Йорка. Чарльз улыбнулся. – Пока это не старшая школа, все в порядке, верно? Эрик поцеловал Чарльза в лоб и перекатился обратно на свою половину кровати. – Да. Все что угодно, кроме старшей школы. Хороший девиз, – пробормотал он и почти сразу же уснул. Чарльз собирался одеться для собеседования в своем обычном профессорском стиле. Он надеялся, что одежда поможет его предприятию благополучно завершиться, так что он надел старый твидовый пиджак с кожаными вставками на рукавах. Он хотел выглядеть как преподаватель из «Общества мертвых поэтов», но Эрик сказал ему, что он выглядит так, словно напялил поношенную одежду своего дедушки. В итоге Чарльз просто позволил Эрику выбрать одежду, что он наверное и должен был сделать с самого начала. Он пришел на собеседование ровно в два часа дня, и ни минутой раньше. Он слишком сильно нервничал и боялся столкнуться с кем-нибудь. Он просто хотел покончить с этим. Сотрудница администрации факультета проводила его к одной из аудиторий для конференций. – Как вы, Чарльз? – спросила она. – Я скучала, когда вас не было. Чарльз улыбнулся. – Я в порядке. Даже более чем, но я буду рад вернуться обратно. – Что ж, тогда скрестим пальцы, верно? – когда он сел во главе стола, она сказала: – Я дам Шоу знать, что вы здесь. Я думаю, Клеменс и Рид тоже будут на встрече с вами. И, возможно, Блуменшин. – Ох, – сказал Чарльз. Он ожидал встретиться только с Шоу, но она ушла быстрее, чем он успел спросить у неё об этом. В конференц-зале было слегка прохладно. Хорошо, что Эрик заставил его надеть пиджак, подумал Чарльз. Они вошли в комнату несколькими минутами спустя: Шоу, Клеменс, Рид и Блуменшин. Но, по крайней мере, и пожали ему руку и сказали, что рады видеть его снова. – Я надеюсь, ты не возражаешь, что я пригласил кое-кого из глав факультета на нашу встречу, – сказал Шоу. – Вовсе нет, – солгал он. Они продолжили разговор, обмениваясь ничего не значащими фразами и любезностями. Не было необходимости просматривать резюме Чарльза, или что-то наподобие. Они спросили его, чем он был занят после того, как покинул Колумбийский университет, и Чарльз сказал им, что решил немного отдохнуть и много читал, оставаясь в курсе всех последних тенденций. Когда он упомянул, что подрабатывал в кофейне своей подруги, они дружно рассмеялись, и хотя Чарльз почти собирался воспринять это как оскорбление, это помогло сломать лед, так что он оставил это. В конце концов Шоу спросил: – Итак, скажи нам, почему мы должны принять тебя обратно, – и Чарльз, сделав глубокий вдох, начал речь, которую он подготавливал все выходные – на самом деле, весь год, – о том, как никто, кого они могли нанять не мог быть привязан к университету, как он, о том, как популярны были его занятия, и какие хорошие отношения были у него с большинством студентов, и обо всех книгах и статьях, которые он опубликовал. Он хотел вспомнить о своих исследованиях, но это было не слишком-то разумно. Вместо этого он обратился к своим преимуществам как учителя и человека с хорошей репутацией в данном поле деятельности. Когда он закончил, губы Шоу изогнулись в чем-то похожем на улыбку. – Я вижу, ты прекратил прием своих лекарств, – сказал он, и все они издали смешок. – Что? Он постучал по своему виску. – Я могу слышать тебя здесь. – О, – он взглянул на других профессоров, и все они согласно закивали. Он постарался не покраснеть. – Тогда я надеюсь, вы слышали, насколько я искренен, и как рад я перспективе вернуться обратно в университет. – Я слышал, но не в этом дело. У нас уже были вопросы относительно честности и твоей телепатии, и я не знаю, будет ли разумно принять тебя обратно, если ты не контролируешь её. Чарльз сглотнул свою злость и сказал: – То, что я не подавляю её, не значит, что я не контролирую её. Он раздумывал над тем, чтобы сказать больше, но решил держать рот на замке. Шоу смотрел на него с насмешкой в глазах, и Чарльз закрыл свой разум так сильно, как это возможно. – Интересно, – сказал Шоу. – Не твой ли супруг, мистер Леншерр, стал причиной того, что ты внезапно перестал принимать лекарства. Чарльз замер. – Не понимаю, как моя личная жизнь связана с должностью в университете. – Что ж, мы все встречались с ним. Ты привел его на похороны вчера, и я полагаю, ты будешь приводить его и на другие мероприятия. Мы должны принять во внимание, как отделение генетики будет выглядеть со стороны, если сторонник превосходства мутантов будет входить в наши круги. Кровь Чарльза застыла в жилах. – Прошу прощения? Шоу оперся на локти и наклонился вперед. – Колумбийский университет один из самых престижных в Америке. Мы не можем подвергать репутацию университета риску, только потому что член Братства Мутантов будет посещать мероприятия отделения генетики, – он изобразил смешок. – Я имею в виду, почему бы нам не нанять кого-то из Аль-Каиды преподавать культуру Ближнего Востока? Чарльз фыркнул. – Эрик – не член Братства. И даже если он был, то вопрос стоит не о его восстановлении, а о моем. – Эрик Леншерр? Естественно, он там состоит. Его имя есть в очень ранних списках встреч этой организации, относящихся еще к девяносто седьмому году, а еще у нас есть это, – он достал из папки нечеткий снимок невероятно молодого и яростного Эрика – Чарльз мог бы и не узнать его, если бы на фото в его руках не было плаката с его именем. И снова, дата – тысяча девятьсот девяносто седьмой, всего за год до того, как Братство попыталось взорвать мост Золотые ворота. – Этот снимок сделан во время выступления Братства рядом с мемориалом клиники Майерс-Механ. Так что нет смысла пытаться убедить нас в обратном. Если только ты не собираешься использовать свою телепатию, чтобы устранить эти воспоминания, – он притворился испуганным. – Поэтому я попросил моих коллег присутствовать на этой встрече вместе со мной. Ты не можешь стереть все наши воспоминания разом. Проблема была в том, что Чарльз мог, но был слишком зол, чтобы попытаться. – И учитывая то, что ты уже нарушал правила и устав университета с помощью своих сил, никто здесь не был удивлен твоим выбором супруга. – Я никогда не использовал свои силы ненадлежащим образом. Обвинения против меня никогда не были доказаны. – Что ж, ты едва ли помог делу тем, что полтора года не используешь подавители, а так же вступил в брак с мутантом-террористом. Прости, Чарльз, но кажется, пришла пора окончательно разорвать твои взаимоотношения с Колумбийским университетом. * Когда Чарльз покинул Колумбийский, была всего лишь половина третьего. Это было не собеседование, подумал он. Это была ловушка. * Когда он пришел домой, то увидел три пропущенных звонка от Эрика и четыре сообщения: «Удачи». «Как все прошло?» «Что случилось?» «Пожалуйста, позвони мне». Он проигнорировал их все. * Эрик, должно быть, рано ушел с работы, потому что он был у дверей уже в пять минут шестого. Чарльз стоял по центру гостиной, скрестив руки на груди. Он знал, что его глаза наверняка красные от слез, но был слишком зол, чтобы думать об этом. Эрик бросил на него только один взгляд, и его плечи тут же опустились. – Мне жаль. Кажется, все прошло не лучшим образом. – Да, не лучшим. Ты – член Братства Мутантов? Эрик уже наполовину снял свое пальто, но он остановился и повернулся. – Что? Нет. – Нет? – он усмехнулся. – В самом деле? Тот пожал плечами. – Я посетил пару встреч в колледже. И что с того? – Из-за этого Шоу сказал мне, что Колумбийский не может иметь среди преподавателей того, кто состоит в браке со сторонником превосходства мутантов и террористом. Эрик побелел, как полотно. – Что? – он хватал ртом воздух, пытаясь хоть что-нибудь сказать. – Я не террорист! – Твое имя в их списках. У них есть твой снимок, когда ты был арестован во время беспорядков. – Это были не беспорядки. Это был протест. – Тебе не кажется, что о подобном стоило рассказать мне? – Это было пятнадцать лет назад! Мне было восемнадцать! Я был в колледже! Я думал, я делал правильную вещь для всех мутантов. – О, да? А затем что? – А затем они попытались взорвать мост Золотые Ворота, Чарльз! Блядь, неужели ты думаешь, что я какой-то психопат? Я сходил на три встречи перед тем, как обнаружил, что они были шайкой подрывников, и я никогда не возвращался. – Что ж, здорово. Хорошо для тебя. У тебя было небольшое приключение с Братством, а теперь моей карьере конец. – Ты принимаешь все близко к сердцу. – О, неужели? – закричал он. – Я работаю над исследованиями мутаций! Кто наймет меня на работу, если у меня есть связи с крупнейшей террористической организацией в стране? – Да, ты слишком бурно реагируешь! Кто, как ты думаешь, привел меня на мою первую встречу с Братством? Один из моих профессоров! – Да, но это было до того, как они стали известной террористической группировкой. – Именно! Если кто-то спросит, ты можешь просто объяснить… – Я не должен ничего объяснять! Ты не думаешь, что у меня было достаточно объяснений по поводу того, почему я больше не работаю в Колумбийском? Тебе не кажется, что я и без того оказался по уши в дерьме? И теперь, кроме того, что меня обвиняют в том, что я использовал телепатию, чтобы украсть исследования у своего коллеги по отделению, меня так же уличили в том, что я сплю с террористом. Знаешь, что сказал Шоу? Он сказал, что это все равно, что нанять члена Аль-Каиды преподавать культуру Ближнего Востока. – О, так это сказал Шоу, не так ли? И ты собираешься его слушать? Этот человек имел на тебя зуб с самого первого дня! Как бы он тогда нашел все эти данные про меня? Неудивительно, что он так упорно допытывался о моем имени, когда мы встретили его той ночью – наверное, он пытался накопать на меня компромат с тех самых пор! – Но он все равно прав. – Нет, он не прав! – Эрик щелкнул пальцами, словно отмахиваясь от этой идеи. – Знаешь, что еще! Один из моих преподавателей математики был Черной Пантерой! – О, и что? Это не одно и то же! – Один из моих преподавателей истории был зарегистрированным социалистом! – И все равно это не одно и то же, Эрик! – Да, это одно и то же! Ты думаешь, ты первый профессор с противоречивыми политическими связями в прошлом? И это даже не твое прошлое – это мое прошлое! Ты собираешься сдаться только потому что Шоу сказал тебе что-то неприятное? Он пытается разрушить тебя. – И ему удалось проделать чертовски хорошую работу, верно? Нет, спасибо, – Чарльз остановился, постоял, кипя от злости, и в порыве гнева схватил со стола миску и бросил её в стену. Она разбилась, и осколки упали на пол. Он закрыл лицо руками. – Я думаю, ты должен уйти. – Что? – Уйди, Эрик. Исчезни. Я не могу сейчас смотреть на тебя. – Чарльз. – Уйди из моей квартиры. Эрик натянул на плечи пальто и ушел. Чарльз дрожал. * Эрик вернулся на следующий день после работы. Он пришел домой в обычное время и сразу же отправился в спальню, чтобы обнаружить там Чарльза. На нем была та же одежда, что и вчера. Когда Эрик открыл дверь в комнату, Чарльз собирал вещи. – Куда ты собрался? – спросил Эрик. Чарльз не смог собраться с духом и взглянуть на него. – Я еду в Калифорнию. Я собираюсь посетить Рейвен. – Как долго? – Я не знаю. Мне просто нужно выбраться из города на несколько дней. – Я надеялся, мы сможем поговорить. Чарльз вздохнул. – Тут не о чем говорить. – Да, я думаю, есть о чем. – Что ж, не сейчас, – огрызнулся он. Он чувствовал на себе сердитый взгляд Эрика и слышал отчаянные слова, которые тот держал при себе. – Мне нужно подумать и решить, что делать дальше. Эрик сказал медленно, осторожно. – Тебе не кажется, что это нам стоит обсудить совместно? – Нет. Эрик кивнул и вышел из спальни. Когда приехала машина, чтобы отвезти Чарльза в аэропорт, Эрика не было нигде в квартире.