pretty in punk

      – Я тоже люблю тебя, – с решительностью ответил я. Я не знал, что это было: привычкой или же я действительно верил в это. В определённом смысле, я любил Майкла. Я любил то, как он заставлял меня чувствовать себя милым и любимым. Я любил то, как он всегда защищал меня и заботился обо мне. Я любил его татуировки и его пирсинг; я в общем-то любил его внешний вид плохого парня. Но также я любил то, каким стеснительным и замкнутым он был. Я любил то, какими мягкими и пухлыми были его губы. Я любил то, как в его глазах сверкало волнение, когда я говорил. Я знал, что он любил меня; он просто признался в этом и говорил это с начала старшей школы. Возможно, всё началось со слепого увлечения или, возможно, это просто судьба, но я любил Майкла. Но когда я говорил это, я имел в виду именно то, что сказал. Вероятно, не так сильно, как это делал Майкл, но я мог бы дорасти до этого уровня любви. Я мог научиться любить его так же сильно, как он любил меня.

***

Я также понял то, что я реально, реально любил лежать в тёплых объятьях Майкла, когда его руки были обернуты вокруг меня. Майкл всё ещё лежал без одежды, но я не мог оставаться голым. Я напялил первые попавшиеся пижамные штаны (голубенькие с белыми ромашками) и полез обратно к Майклу, который раскрыл руки для того, чтобы снова заключить меня в объятья. Его ноги были переплетены с моими, и я думаю, ему нравилось чувствовать ткань моих пижамных штанов, но его бёдра всё равно находились напротив моих. Майкл всё время прижимал меня к себе насколько сильно, буквально защищая от всего в мире, будто боялся, что я собираюсь убежать от него. Он проснулся после полуночи и шептал мне милые вещи на ухо. Я думаю, он не догадывался о том, что я не спал, но я слышал каждое слово, слетавшее с его губ.       – Ты такой красивый, малыш. Мой красивый малыш. Я всегда так сильно любил тебя. Ты всегда был таким милым в своих маленьких юбочках и даже с макияжем. Каждый оскорблял тебя, как только мог за это, но я любил это... любил тебя. Я не мог позволить самому себе видеть, как тебе больно, малыш. Я буду защищать тебя всю свою жизнь. Он поцеловал меня в висок и я глубоко вдохнул, просопев, создавая ощущение того, что я спал.       – Ты всегда будешь моей милой принцессой. После этого он замолк, растворяясь в тишине, просто поглаживая мои волосы и время от времени даря мне маленькие поцелуи, касаясь своими пухлыми и нежными губами моего лба. В моей комнате наступило раннее утро, в ней всё ещё царила полная темнота. Огоньки гирлянд на моих стенах мигали, между прочим. Они были над моей кроватью и шли вдоль стен, просто немного освещая мою розовую комнату. Наши глаза привыкли к темноте после глубокого сна, и я мог видеть его улыбку даже при тусклом свете.       – Ты когда-нибудь жалел об этом? – спросил я, проводя пальцами по чернильным контурам на его коже.       – Иногда, – сказал он, пожимая плечами, – Иногда я не чувствую себя достаточно панк-рок, чтобы иметь все эти татуировки. Я фыркнул, зарываясь головой в его грудь и утыкаясь носиком, когда его рука притянула меня ближе, мои волосы касались его виска.       – Ты определённо не панк-рок.       – И это мне говоришь ты!       – Только потому, что я наношу макияж, не значит, что я не панк-рок. Он молчал ещё несколько мгновений и я чувствовал, как его сердцебиение набирало обороты.       – Т-ты думаешь, я могу... могу помочь? С твоим макияжем, я имею в виду. Я попытался представить Майкла, пытающегося нанести тушь, он бы высунул свой язык и он бы щурился, чтобы сделать это идеально для меня. Не сумев удержаться, чтобы не хихикнуть, я сказал:       – Почему бы и нет. Мы сделаем это в понедельник.       – Почему не сегодня?       – Потому что никто не увидит этого, если мы сделаем это сегодня, малыш, – я закатил глаза, хихикая, уткнувшись в его грудь и возвращаясь обратно ко сну.       – Ты назвал меня малышом, – прошептал Майкл.

***

      – Ладно, и как я должен нанести это? – я приподнял бровь, удивляясь.       – Это блеск для губ, Майкл. Ты наносишь его на мои губы.       – Но мои губы должны быть на твоих губах, – сказал он, сделав обиженное лицо и надувая щёчки.       – Поцелуй меня и мы нанесём блеск для губ. Я сидел на краю в ванной ранним утром в понедельник, болтая ножками вперёд-назад прямо напротив шкафчика. Мои ноги были раздвинуты, и Майкл встал между ними, готовясь нанести немного косметики на моё лицо.       – Я-я... Д-должен ли я просто, типа как, нанести это... ? Как я...?       – Используй блеск для губ, – сказал я и вручил ему тюбик с блеском, – Ты снова должен намазать его на мои губы, – используя свои руки, я поднял его руку со своей и преподнёс к своим губам, – И нанеси его, – я провёл его рукой вместе с собственной, даря губам ярко-красный блеск.       – Я всё ещё думаю, что должен был целовать тебя так, чтобы они были такими же красными, но без блеска. Мои щёки покраснели, приобретая лёгкий розовый оттенок румяна, и я спрятал своё лицо в ладонях.       – Эй, эй, эй, – сказал Майкл, убирая мои руки от лица, – Не делай так, принцесса. После я убрал руки, смотря на него с широко открытыми глазами.       – Принцесса?       – Да, – он решительно кивнул, – Ты моя милая принцесса.

***

Школа в понедельник была лучше, чем я мог себе представить. Я появился в школе с Майклом, который держал меня за руку и немного сжимал мои пальцы каждый пару минут, напоминая мне о том, что всё в порядке, он здесь и мы пройдём через это вместе. Майкл открыл для меня мой же шкафчик, сильно ударяя его так, что дверь распахнулась перед моим носом, но у меня никогда так не получалось. Он быстро поцеловал меня в щеку, после чего ушёл в свой класс.       – Он сильно трахнул тебя, не так ли? – сказала Кристал, опираясь на шкафчик рядом со мной, – Я вижу это в твоих глазах.       – Что за хуйню ты несёшь? Она усмехнулась, повернув лицо ко мне.       – Ты называл его папочкой? Он шлёпал тебя по заднице?       – Кристал Джейн Байрекс! – закричал я, и мои щёки стали яркого красного цвета. Я скатился по шкафчику вниз, садясь на пол. В конечном итоге на моём теле будет много микробов и остальной грязи, но зарыться лицом в свои колени было куда проще, чем оставаться на виду у всех со своими красными щеками.       – Откуда ты знаешь моё имя?       – Я знаю много вещей, Кристал Джейн Байрекс, – пробубнил я, закрепляя свой венок с искусственными зелёными цветочками на голове так, чтобы он не упал. Зелёные цветы подходили под мою милую юбку, но более важными было то, что они были того же оттенка нефрита, что и глаза Майкла.       – Да ладно тебе, ты хотя бы украл у него после этого рубашку? – спросила Кристал, садясь около меня. Её неряшливые кудряшки были завязаны сзади в косу вместо того, чтобы быть на лице, и я заметил, что она довольно-таки симпатичная. Если бы она сняла очки и нанесла немного подводки...       – Знаешь, – сказал я, – Ты помогла мне с парнем, поэтому я думаю, я должен помочь тебе тоже обрести одного. Она покачала своей головой, смеясь. Её смех был странным; немного громким и немного слишком, но он был заразительным и милым. Это заставило меня улыбнуться и я поднял свою голову.       – Почему ты смеёшься?       – Потому что у меня уже есть парень, ты ебаный идиот, – сказала она, дружески улыбаясь, так что я знал, что она шутит, – Я встречаюсь с Калумом Худом.

***

      – Что за пиздец! – прокричал я, горячие слёзы скапливались в уголках моих глаз. Я начал быстро моргать, потому что не хотел, чтобы они скатились по моему лицу и испортили мой макияж, который сделал Майкл. Какой-то идиот опрокинул спагетти на всю мою кофту, и всё было полностью разрушено. Немного соуса попало также и на мои волосы, и я был готов убить эту суку. Ребёнок убежал с широко открытыми глазами и испуганным до той степени, что начал заикаться. Я пошёл в туалет, оставляя кафетерий с ошеломляющей тишине. Они были просто шокированы тем, что я дал ему просто убежать, даже не наорав. Было хорошей идей – использовать влажные бумажные салфетки для того, чтобы отмыть это дерьмо с моей кофты, пока она не начала прилипать к моему телу. Я прорычал со злости, снимая свою кофту, я видел, как девушки делают такое в туалете; я снял её полностью, от талии и до головы. Это выглядело легче и менее суровым, чем это делали парни. Я находился в женском туалете, и на самом деле это было ближе мне, чем мужской туалет. Бросив кофту на грязный пол, я прижал руки к груди, закрываясь и пряча самого себя, когда я увидел открытую дверь. Это был Майкл. Он безмолвно подошёл ко мне, обвернув свои руки вокруг моей талии, и поцеловал моё плечо.       – Я правда хотел бы, чтобы ты не ненавидел своё тело так сильно, – почти невнятно прошептал он, – Ты так чертовски красив, малыш. Его глаза встретились с моими в зеркале, и я смущённо улыбнулся. Я всегда превращался в смущенную лужицу, когда Майкл поговорил подобные вещи. Он застал меня врасплох, что мне хотелось закричать. Он заставлял меня чувствовать себя насколько любимым, и красивым, и желанным. Он за мгновение развернул меня и стал целовать все те засосы, которые украшали мои ключицы и шею.       – Такой красивый, – снова пробормотал он, целуя мою кожу. После прозвенел звонок, прерывая наш спокойный маленький шарик, на котором было написано Майкл-И-Люк. Майкл снял свою кожаную куртку, отдавая её мне и намекая на то, что обратно он её не возьмёт, и смотря на мою выброшенную кофту, которая валялась на полу.       – Ты не можешь одеть свою кофту, поэтому я подумал, что ты захочешь одеть что-нибудь другое.       – Спасибо, – сказал я, позволяя куртке упасть на мои плечи. Майкл помог мне её полностью одеть, но куртка спадала аж до моих бёдер и была длинной из-за рук, давая мне длинные рукава.       – Господи, ты такой худой. Я легонько ударил его по руке и он усмехнулся, застёгивая её на мне.       – Ты выглядишь таким панком, – подразнил меня Майкл, – Панк, но милый.