Лебедь сизокрылый

      Ну, приснился и приснился. Лебедев старался не зацикливаться. Не в первый раз ему секс снится. С Игнатом пару раз, с какими-то незнакомыми парнями. Просто этот несносный самодовольный Самойлов выбешивал. Своим отношением он стал неприятен Егору, и уж, тем более, противно быть с ним в постели, пусть и во сне.       - Что у вас произошло с Димой в Краснодаре? – как бы между прочим поинтересовался отец за завтраком.       - Ничего, - Егор пожал плечами, уминая мамин омлет и не выдавая своего удивления.       - Напряжённая атмосфера между вами прекрасно видна. Если ты что-то натворил или не то ему сказал, то извинись, - строго произнёс Алексей Маркович.       - Почему я-то? – вилка Егора со звоном упала в тарелку. - Я ему ничего не сделал. Он просто терпеть меня не может.       - Этому ведь есть причина?       - Вот и спроси у него. Я её не знаю. Я грубого слова ему не сказал.       - Я не могу с такими вещами лезть к малознакомому человеку. Думал, ты мне всё расскажешь, а у тебя тайны.       - Да какие тайны, пап? – возмутился Егор. – Я говорю, что ничего ему не сделал. Ты мне не доверяешь?       - Я подумаю над июльским пикником, - сурово закончил отец и принялся за кофе. Егор недовольно посмотрел на него и, уткнувшись в тарелку, зажевал уже безвкусный омлет.       Июльский пикник – многолетняя традиция на фирме отца. На два дня семьи выезжали на облюбованное ими озеро, ставили палатки и навесы, жарили шашлыки, играли в пейнтбол, катались на скутерах и моторных лодках – в общем отдыхали. Жёсткое правило – никакого алкоголя.       Если Алексей Маркович сказал, что будет думать, значит, в этом году для Егора пикник может не состояться. Это несправедливо! Он ни в чём не виноват!       Лебедев пожаловался на Самойлова самому близкому другу Руслану, сидя на скамейке на детской площадке возле дома.       - Я вообще уважительно отношусь к старшим! Никогда плохого слова не скажу, ты ведь знаешь! Значит, исключено, что я когда-то с ним пересекался и нагрубил. Не было такого.       - Может, он просто детей не любит? – предположил Руслан, вертя в руках пол-литровую бутылочку фанты.       - Без понятия, - вздохнул Егор, невольно провожая взглядом незнакомого молодого парня, идущего в подъезд. Симпатичный. И задница очень даже ничего. – И я не ребёнок.       - Поговори с ним.       - Да я два раза пытался. Он меня отшивает и всё. Вообще не могу понять. Из-за этого мужика меня не возьмут на пикник.       Нужно просто быть понаглее. Зная, что у Алексея Марковича на следующий день нет никаких важных встреч, а, соответственно, у Самойлова тоже, Егор поехал к ним на работу.       Поднявшись на второй этаж, Лебедев блистательно улыбнулся секретарше и промурлыкал, зная, как она его любит:       - Здравствуйте, Илона Игоревна.       - Здравствуй, Егор, - добродушно поприветствовала парнишку женщина и взялась за телефон. – Я скажу твоему отцу, что ты пришёл.       - Нет, я не к нему. А где кабинет Самойлова?       - Самойлова? – удивилась Илона.       - Да, мы с ним сдружились, когда ездили в Краснодар, - врал, как сивый мерин, Лебедев. - Я кое-что обещал ему достать. Не говорите ему, я хочу сделать сюрприз.       - Конечно. Но, по-моему, он вышел куда-то. Не видела, вернулся или нет. Вторая дверь от кабинета твоего отца. Только ничего там не трогай!       - Как скажете, Илона Игоревна, - медовым голосом произнёс Лебедев. – Вы ж знаете меня. Спасибо. Я подожду там.       Егор с волнением зашагал к нужному кабинету.       Самойлова, действительно, не оказалось на месте. Егор закрыл дверь и огляделся. Обыкновенная рабочая комната делового человека. Даже есть небольшой диван. Наверняка, Дмитрий на нём иногда отдыхает. Стол завален бумагами, компьютер включён, на экране какие-то графики, фото в рамке с двумя людьми пожилого возраста. Явно родители.       Егор сел на стул на колёсиках и повертелся вокруг своей оси. Он не уйдёт отсюда пока всё не выяснит, или хотя бы не уговорит Самойлова объясниться с отцом. Он и предположить не мог, в какое русло перейдёт их беседа. Этот Дима, чёрт бы его подрал, непредсказуем.       Парень открыл верхний ящик стола, потом второй – канцелярские принадлежности и различные папки - ничего интересного.       - Кто разрешал тебе копаться в моих вещах?       Егор сильно вздрогнул, ударившись коленом о ящик, и резко задвинул.       - Да я просто искал… это… - ему стало жутко стыдно. – Карандаш. Хотел вам записку оставить. - Он сразу соскочил со стула и обошёл стол. Самойлов был в бешенстве.       - Какого… – сдержав мат, он так и стоял у закрытой двери, - ты здесь делаешь?       - Мне надо с вами поговорить, - ощетинился Егор.       - О чём?       - Папа считает, что я перед вами в чём-то виноват. Из-за этого он может не взять меня на июльский пикник. А я хочу поехать! Я никогда не пропускал его! А он видит, что вы на меня злитесь. И из-за вашего дебильного отношения ко мне меня могут лишить главной радости лета! – Егор чувствовал, что раскраснелся от своей пламенной речи, даже от злости дыхание сбилось.       - Алексей Маркович тебе так сказал? – Самойлов был удивлён.       - Да, вчера. Я вам ничего не сделал! Папа всегда меня брал на этот пикник. Если вы так детей не любите… или ещё что, то это ваши проблемы. Почему я должен страдать?       - Я не не люблю детей, - Дмитрий прошёл к своему столу, отрешённо стал перекладывать бумаги, и казался в замешательстве. – Прости, я не думал, что… Я поговорю с ним.       - Я хочу присутствовать при этом, - Егор сунул руки в карманы джинсов и вздёрнул подбородок.       - Исключено, - холодно ответил Самойлов и по-хозяйски сел на стул, положив руки на подлокотники. Этакий самец на своей территории.       - Я хочу знать, что вы ему скажете. Может, всякой ерунды.       - Мальчик, это взрослые дела. Я разберусь.       - Я не мальчик!       - Девочка? – вскинул бровь Самойлов, выводя подростка из себя ещё больше.       - Я уже парень! – с неким замешательством выкрикнул Егор, понимая, что Дима его просто провоцирует. – Не придирайся к словам!       - Смотрю, ты не сильно на пикник хочешь.       Лебедев закипел, раздувая ноздри. В два шага оказался у стола, упёрся в него ладонями и посмотрел на Самойлова сверху вниз.       - Вы сами напросились на грубость! Я никогда такого никому не говорил, но вы самый настоящий ублюдок! Что там в вашем умишке творится, неизвестно!.. Но я вижу, что ты подонок! И вообще, ты - все грязные матерные слова на свете! Вот! – одним движением он скинул половину бумаг со стола на пол и направился вон, однако ему не удалось даже взяться за круглую ручку. Самойлов резко развернул парнишку к себе и впечатал в дверь. Егор на автомате оттолкнул Диму, а мужчина, собираясь снова приложить его, вдруг резко остановился.       Лебедев открыл зажмуренные от страха, что его сейчас ударят, глаза и почувствовал лёгкое возбуждёние. Взбудораженный вид Самойлова, блестящие серые глаза, приоткрытый рот, вздымающаяся грудь – ещё больше завели. Мужчина словно после секса… Сразу вспомнился сон. Наверное, Дима такой горячий в постели, ненасытный… Нет, нельзя так думать. Егор вытер рукой со лба пот и прижался к двери.       - Игорь, прости, - слетело тихое с губ Самойлова.       - Я Егор.       - Прости… - Дмитрий отвернулся, проведя ладонью по волосам. – Я не должен был…       Егор расслабился, чувствуя вину, ведь это он разозлил мужчину, но извиняться не собирался. Не в этой ситуации. Если бы Самойлов не был бы таким козлом, у них не дошло бы до того, что сейчас было.       - Я поговорю с твоим отцом, - не поворачиваясь, сказал Дмитрий. – Уходи.       Может быть, у него с психикой проблемы? Егор не двигался, глядя на высокую фигуру.       - А с другими вы тоже себя так ведёте, как со мной?       Самойлов посмотрел на него и подошёл.       - Егор, этого больше не повторится.       - Как знать? Вдруг вы меня ударите?       - Я же извинился, - процедил сквозь зубы Дмитрий, испепеляя взглядом подростка. – И ты меня спровоцировал.       - Вот опять начинаете, - решил повредничать Егор. – А то я пойду, пожалуюсь папе… - он отвёл глаза в сторону.       - Я же сказал, что поговорю. Услуга за услугу.       - У меня спина болит, - пожаловался Лебедев, передёрнув плечами, и поморщился.       Не спрашивая разрешения, мужчина развернул его лицом к двери и задрал футболку до шеи. На лопатке виднелось красное пятно.       - Трахать будешь? – через плечо весело спросил Егор, не замечая, как скачет с «вы» на «ты». Ему с трудом дался этот вопрос, но очень хотелось поддеть несносного Диму.       Футболка была тут же опущена вниз, дверная ручка повёрнута и Егор вытолкнут в коридор.       - Пришлёшь счёт от врача, - и Самойлов закрыл дверь.       Да, Егор был согласен, что перегнул, разозлив Диму. Больше он этого не допустит. А если… Если подумать, что Самойлов в него влюбился? Но только из-за того, что Егор молод, и не знает, гей ли он, бесится. Если Диму раздражает то, что он не может его получить?       У Егора, конечно, фантазия ого-го! Однако такой вариант не нужно исключать. Хотя… навряд ли. Самойлов не похож на гея. Этакий самец, охотящийся на привлекательных самок. Может быть, его нужно проверить на ориентацию?