История одного Клона

— Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — Чо-то она реально скромная. — Спакуха, об этом потом! Я — Юсаги-сама. Обращаться на "Вы" и желательно шепотом. Слышится звук смачного подзатыльника. — Слыш, Юсаги-сама, а ну брысь отсюда, пока я не надрал тебе уши. Если еще и ты мешаться будешь — убью. — Знакомься, это Какузу, по совместительству мой работодатель. (Чувак, нужен вазелин — обращайся!). Все, что не касается денег, можно у него спрашивать. Но как только он слышит звон монет — хавайся. Иначе тебя там же и прикопают. Ко всем своим недостаткам Оно еще и бессмертно, — Крольчатина показала зеленоглазому язык, продолжая обгладывать приличных размеров леденец на палочке. — Пошли, чоль, знакомить буду. Дальше, вот там, на возвышении, с устрашающей мордой, высунувшей язык, мы видим домик лидера и его ручной собачки Конан. Осторожно, собачка кусается, — почему-то назвать Конан сукой, у Юсаги язык не поворачивался. — В форс-мажорных ситуациях любовь окрыляет. Это про них. — Ебать кунсткамера. — Хуйня, это еще начало. Вот, кстати, чапают два весьма прелюбопытнейших экземпляра. Блондинка-байдарка — моя младшая сестра. Вступила в организацию два месяца назад. Хотя на самом деле наша организация вступила в… нет, скорее даже вляпалась в нее сама и… — продолжить экскурсию Юсаги не успела, в нее прилетела тапочка. Видимо, блондинка заценила. — Крестьяне жаловались на напарников-дундуков, — Юсаги поднялась с земли, отряхнулась и продолжила экскурсию. — Рядом с ним кукольник, убийца Казекаге и просто хороший че… э-э-э шиноби, Сасори но Данна. Шутить про марионеточника девчулька не посмела. Видимо, сказались остатки инстинкта самосохранения. А может, просто словила его спокойный, но от этого не менее устрашающий взгляд. — Также в наличии имеется свой личный сорт конопли, но раскуривать не советую — сожрет. О! А вот это место собственность клана Учиха. Не знаю уж, кому Итачи продал душу, но этот дом теперь полностью в распоряжении главы клана. То бишь, аники. Тут я и живу. Точнее, жил, до не давнего времени. — А сейчас? — А сейчас я на птичьих правах. — Э-э-эй ме-е-ело-о-очь! Ты-ы где-е-е? — послышалось откуда-то из глубины дома. — Ох, Ками. А вот это подает голос наша хулоподобная ху… кхем… акулоподобная животинка, — вовремя исправилась девчушка, уворачиваясь от метко пущенного в нее куная. — Сие каверзное чудовище — напарник моего аники. Но с ним я тебя попозже познакомлю! Хидан шел следом за Юсаги и офигевал от того, что попал в серпентарий или зоопарк. Но, что занятно, ему здесь нравилось. Задорный долбоебизм — это то, за что Хидан любил свою вечную жизнь. — Хидан-сама. Однако звучит. — До "самы" тебе еще расти и расти. Пойдешь в напарники к моему начальству. — С хуя ли? — Ну, как тебе помягче объяснить? Он так решил. — А он как бы начальник? — Ну… как бы, да. — С хуя ли? — У него как бы все деньги. Внезапно крепкая и тяжелая рука опустилась Юсаги на загривок, приподняла и повернула на сто восемьдесят градусов, давая несравненный обзор на собственное отражение. Отражение было явно чем-то недовольно. — Н-н-нии-са-а-ан, — пролепетала сглотнувшая вставший в горле ком девчушка, дебильно улыбаясь и помахивая ручкой. — Ты чего-то хотел? — Лидер устраивает собрание. Хочет, чтобы и ты присутствовала. Мацураси недоуменно приподнял одну бровь. Это, типа, семейные узы такие? Не смешно. Добавлять в голос столько презрения и яда при абсолютно равнодушном выражении лица еще нужно было уметь. — Ясно. Так называемый старший братец разжал руку, из-за чего крольчатина спикировала с высоты в добрый метр, и направился в дом — видимо, зазывать своего напарника. А вот девчушка встала, выпрямившись аки струнка, и, сжав кулачки, быстрым строевым шагом направилась прочь. Хрена се. И это после всего пяти секунд общения со старшим братцем? — Эт он на тебя из-за сожранного без спросу печенья так злится? Юсаги вздрогнула, будто избавившись от гендзюцу, и резко развернулась. — А ты чо тупишь? Айда за мной на собрание. Ты же теперь в организации Вопрос остался проигнорированным. Впрочем, Хидан не обиделся. — Кстати, а ты же в организации не состоишь? — Не-а. На хуй надо? — Это как? — Ну, а на фига? В Акацуки не за красивые глазки принимают… Хотя, Итачи и Пейн исключение. Да и мороки больше, чем пользы. Уровень угрозы S — это конечно круто, сил до хуя, пафосные плащики и зарплата выше, но с другой стороны, это ж сколько охотников за головами на хвост сразу садится? И со всеми ними нужно пафосно разделываться, иначе не отстанут. Не-е-е. Я лучше у организации на побегушках побуду. Больше простора для деятельности и меньше шансов, что грохнут. — Но тебя на собрания приглашают, как полноценного члена. — А я и есть член всея Акацуки. С виду самый что ни на есть бесполезный орган. Да и если со всего маху сапогом засадят — омлет. Однако ж сколько пользы, когда вхожу куда надо! И незаметен, если так сразу не приглядываться. Последователь древней и опасной религии заржал в голос. Пиздатая стервочка ему попалась. Вот вроде бы знаком с ней от силы часа полтора, успел получить от нее звездюлей, а убивать не хочется. Ну, где еще можно найти такую пизду-заразу, чтобы с плеча рубила правду-матку? Сколько Мацураси себя помнил, ему попадалось много телочек на пути. Были среди них и тихони, сравнимые с нежным цветком сакуры, и воительницы, про которых иначе как «имеют стальные шары» не скажешь. Да, разные были. Но вот такой — мелкой, наглой и безумной — нет. И эта ее манера выражаться о себе в мужском роде дико веселила. Интересно, это комплекс неполноценности у ребенка? За такими разговорами на родном языке оба не заметили, как пришли куда надо. Хидан не любил показушных речей и высокопарных выступлений на публику. То ли дело — хуй. Коротко, зато сколько смысла! Тут тебе и посыл, и удивление, и восклицания, и жизненная позиция. Ну, и… чего уж греха таить гордость, чем жизнь не обделила. То, что жрец Джашина попал в организацию высокомерных ублюдков, стало ясно, как только он увидел морды всех членов Акацуки вместе взятых. — Ебать кунсткамера, — повторился бессмертный, окинув взглядом постные лица Акацушников. — Э, серпентарий, привет вам от Джашина-самы! Юсаги весьма точно описала всех членов организации. Так что проблем с тем, чтобы определить, кто есть кто, не возникало. И тем сильнее среди всего вот ЭТОГО выделялась сама мелочь. Что удивительно, Юсаги стояла исключительно за широкой спиной Какузу и, казалось, не обращала никакого внимания на окружающих, все так же задумчиво грызя леденец, категорически отказывающийся сдаваться на растерзание молодым и крепким зубам. — Делайте ваши ставки, господа. Сколько это пушечное мясо проживет у нашего зомбяры, — фыркнул блондин, которого, оказывается, звали Тсукури Дейдара. — С таким гонором не больше недели. — Ну, не скажи. Вон, Ушастая уже третий год держится, и ни чо так, — фыркнул тот, кого звали Кисаме, одним взмахом огромного меча чмокнув в макушку фальшивого АНБУшника. Не сильно, но видимо достаточно, чтобы кое-кто подавился конфетой. — ИТА-А-А-АЙ!!! Слышь, ошибка аборта пьяной акушерки и эскимоса во время зимнего спаривания северных оленей! Ты что творишь?! Совсем страх потерял? Я тебя сейчас к ракам зимовать отправлю! Какузу отработанным движением перехватил мелочь за шкирку, а остальные не обратили на это никакого внимания. Видимо, подобные закидоны были здесь не в первой. — У кого-нибудь есть что добавить? — холодно спросил рыжий Лидер. И что удивительно, руку подняла никто иная, как Юсаги. — Я хочу отправиться в Коноху на Чуунин Шикен. Хидан так и не понял, почему повисла странная по своей насыщенности тишина. Тишина вообще бывает разная: насыщенная, гробовая, задумчивая. Эту можно было назвать шокированной. — Чего? Юсаги, с каких это пор ты рвешься в Коноху? Не ты ли совсем недавно говорила, что и шагу туда не сделаешь? — У меня изменились планы, — скрестила руки на груди Сорока. — Так бы — ни за какую капусту не отправился бы. Но экзамен неплохое прикрытие. Защита Конохи ослабнет из-за большого количества приезжих шиноби из других стран. Пройти со стайкой генинов и джонинов куда легче, чем в одиночку пересечь барьер. — А работать кто за тебя будет? Второй подзатыльник от Какузу выбил весь пафосно-профессорский вид, который нацепила на себя девочка. — Никуда ты не пойдешь. У нас работа стоит. Между прочим, из-за твоего недогляда. — Э! Вот только не надо все стрелки переводить! И вообще, Какузу, я на тебя три года без выходных корячусь! По трудовому договору у меня должен быть отпуск раз в год на целый месяц! Ты мне уже три задолжал! Так что, либо я иду на этот Чуунин Шинкен, либо ты мне выплачиваешь денежную компенсацию в размере… — Да вали ты на все четыре стороны! Считай это отпуском за свой счет! — А вот это уже не тебе решать, Какузу, — опаньки. А вот и старший братец Итачи голос подал. Взгляды близнецов пересекаются и последователь Джашина готов голову на отсечение дать, что видит едва заметные молнии, которые оба мечут, а так же слышит легкий треск разрядов. — К тому же, в Амегакуре полная комплектация команд. А Коноха не настолько глупа, чтобы не заметить одного из знаменитейших своих нукенинов, пытающегося «затеряться» среди шиноби другой деревни. Один-ноль в пользу хмуролицего. — В экзамене будут участвовать два джинчурики, — елейно пропела, оскалив клычки Юсаги. — И оба еще генины. Во время второго тура они будут более чем беззащитны. Один-Два в пользу мелкой хабалки. И вот после этого говорят, что кролики не кусаются! Однако Хидан не видел того, что видели все остальные. И особенно среди всей организации выделялся тот единственный, кто знал клона едва ли не лучше старшего брата. *** Казначей очень удивился, когда, открыв дверь одним поздним вечером, увидел на пороге вымокшую до нитки Юсаги… с абсолютно безразличным взглядом, смотрящим куда-то сквозь главного бюрократа всего Дождя. Буквально днем клон получила знатного пенделя после своего возвращения, и бессмертный думал, что еще с неделю не увидит в поле зрения свою подопечную. А тут она сама явилась к нему. — Какузу, можно у тебя переночевать? Вопрос стал неожиданным для нукенина. Всем было известно, что члены Акацуки жили в Деревне Дождя как вполне себе самостоятельные личности. Правда, со своими напарниками. И дело было не в жлобстве, а вполне себе понятном чувстве самосохранения деревни. Все же, составчик организации был весьма специфическим, и что прилетит в шизу, по недоразумению называемую мозгом отпетых маньяков и уголовников в одиночестве порой было страшно представить. А так и потрындеть есть с кем, и личного пространства более чем хватает, и в случае бзика рядом будет тот, кто с превеликим удовольствием зарядит по кумполу, дабы остудить пыл. И только в одном доме жило трое. Учиха держались друг дружки как-то удивительно кучно, оберегая не то себя, не то свои секреты, и потому такая просьба стала крайне неожиданной. — Почему не пойдешь в отель? — Не пускают. Кажется, я все-таки заебал местных жителей, — буркнула Сорока, все тем же безразличным тоном. Похоже, девчонка даже не надеялась, что начальник пустит ее под собственную крышу и пришла скорее для чистой формальности. Друзьями они не стали — это у нукенинов не положено. А вот партнерами по зарабатыванию денежек вполне. За отступников из книги Бинго она не бралась, предоставляя грязную работу с трупами более опытному и, самое главное, бессмертному в данном вопросе Какузу, выполняя более муторную и нудную работенку по поставке и переговорам с деловыми партнерами по черному бизнесу там, куда сам нукенин не мог добраться по тем или иным причинам. Вообще, впускать посторонних в свой дом Какузу не любил. И на то было много веских причин. — Украдешь что-нибудь, и я убью тебя, — Какузу отступил чуть в сторону, уступая дорогу ошарашенной Сороке.— Ванна наверху, спать будешь в гостиной. Футон возьмешь там же. В отличие от его напарников, желавших захапать себе честно заработанное им, Кролик ходила у казначея в подчинении и претендовала лишь на то, что добыла сама. А пока продрогшая и вымокшая насквозь Сорока отогревалась в душе, можно было и самому заняться собой и ждать реакции самой девчонки. Естественно, она не заставила себя ждать. — Так ты на это спускаешь все наши деньги, сребролюбивый ты наш? — Я лицо организации. Мне положено самое лучшее, — Какузу одернул юкату, отличавшуюся от обычных домашних кимоно тем, что оно было пошито из самого лучшего шелка с вышивкой ручной работы из золотой нити и мельчайшего бисера. К слову, таким кимоно мог похвастаться разве что дайме. — Ты — жадный барыга!!! — Я гурман. Предпочитаю все самое лучшее. А для лучшего нужны деньги, — бессмертный недовольно покосился на Юсаги, у которой глаза слегка поблескивали жадным воровским блеском — профессиональная слабость. Кажется, не зря он боялся за ценность своей собственности. — Чем тише омут, тем нетрадиционнее в нем черти, — хлопнула себя ладонью по лбу девчушка, свободной рукой придерживая полотенце, повязанное на мужской манер т.е. исключительно вокруг бедер. Видимо, факт того, что на ее голую грудь пялится мужчина, клона не волновал ну совсем. Какузу только приподнял бровь и бросил в неугомонную занозу найденный из запасов старых напарников халат — размера этак на три-четыре больше воровки. Интересно, Итачи так и не решил проблему с ипостасью своей имото или же просто плюнул, не выдержав напора колкого на остроты язычка? — Ну, давай я тебе хоть ужин приготовлю что ли. За то, что приютил на ночь. — НЕ СМЕТЬ!!! Протянутая к холодильнику рука была остановлена звонким подзатыльником раньше, чем недоразумение успело бы испортить хоть что-нибудь. — За что?! — Я не хочу отравиться по твоей милости, — Какузу одним легким движением отодвинул Учиха в сторону, как табуретку, и принялся за готовку. — Приготовление пищи — это целый ритуал! Искусство приготовления пищи в нужной пропорции из самых лучших продуктов на качественной утвари! Негоже портить его попытками состряпать что-то съедобное АНБУ вроде тебя. — Ты в курсе, что выражаешься как Сасори и Дейдара? — осторожно спросила Юсаги, у которой так явственно дергалась бровь. Однако далее заткнулась и начала внимательно следить за всеми манипуляциями начальства, только единожды едва слышно пискнув «в который раз жалею, что у меня больше нет шарингана». Какузу только фыркнул, не отвлекаясь от готовки. Он был истинным Гурманом. Да-да, именно с большой буквы. Ошибочно его считали барыгой и жмотом, только и знающим, что копить и копить деньги, но мало кто знал, на что вечно бережливый казначей Амегакуре их тратил. Он вполне мог обойтись без какой-либо роскоши и преувеличений, которыми страдали чиновники и правители, но при всем при этом предпочитал выжимать из жизни все самое лучше, вне зависимости от того, что это было — одежда, приготовление пищи или поиск сердца, которое продлит его существование. Ведь зачем еще нужно бессмертие, если отказывать себе в удовольствии? И вот, ужин приготовлен, но есть еще рановато. Сначала нужно все убрать, чтобы ничто лишнее не мешало наслаждаться каждым мгновением трапезы. Даже излюбленные газеты отошли на второй план. Пришлось смириться только с недоверчиво косящейся на него собеседницей, сейчас напоминающей нетерпеливого котенка, перед которым трясут заветным куском вкусного и сочного мяса. Первая порция, аккуратно подцепленная палочками, отправилась в рот. Не спеша распробовать тонкий изысканный вкус. Достаточно прожарено, посолено и приправлено капелькой специй. О-о-о да-а-а. Это просто… — Идеально. …Блаженство. — Охуенно! — донесся комментарий со стороны Сороки, которая, в отличие от хозяина дома, набивала желудок со скоростью дятла. Ну, хоть не чавкает. Сказывается наследственное воспитание Так и закончился день. Юсаги завалилась спать в гостиной на футоне, сытая и более чем довольная жизнью. На следующую ночь Юсаги как-то незаметно снова осталась ночевать. И на следующую. Какузу не страдал особым гостеприимством, но даже ему стало любопытно, что такого должно было произойти, чтобы близнецы настолько сильно поссорились? Ведь ни для кого не было секретом, что за своего аники маленький клон была готова порвать глотку даже Лидеру. И это была отнюдь не метафора. Однажды на попытку Пейна расспросить о свойствах глаз Итачи и возможности пересадить их представителю другого клана без затрат "как на шаринган", Сорока, не хило так отхватив знатных пиздюлей, обматерила Лидера на чем свет стоит, после чего не появлялась в Амегакуре но Сато добрых три месяца. Кисаме как-то раскололся во время очередной пьянки, что не раз заставал Юсаги притворяющейся Итачи перед охотниками за головами, причем весьма успешно. Дескать, у нее что-то в мозгу переклинивает, и мелкая крикливая болонка превращается в расчетливого и спокойного гения клана Учиха. Разве что без шарингана. Врал, наверное, потому что сам Какузу ни разу не заставал свою подопечную за чем-то подобным, а уж сколько раз у них были стычки по самым разным вопросам! Живой из них клон уходила скорее по какому-то недоразумению, чем из-за силы, оправдывая свое имя в полной мере. Маниакальная собачья преданность бросалась в глаза даже обычным жителям деревни Дождя, на дух не переносившим шизанутую на голову язву и прямым текстом называвших ее не иначе, как шавкой. Единственным плюсом пребывания Учиха в доме казначея было то, что работали они прямо там. Так сказать, далеко ходить не приходилось. Собственно, именно в один из таких «рабочих моментов» дверь распахнулась пинком ноги. — СКЛОНИТЕСЬ ПЕРЕДО МНОЙ, ЁБАННЫЕ ЕРЕТИКИ!!! Я — ВСЕЛЕНСКОЕ ЗЛО, ПОСЛАННОЕ ВЕЛИКИМ ДЖАШИНОМ-САМОЙ, ЧТОБЫ ПОКАРАТЬ…. — Ты, вселенское дно! Не мешай дебет с кредитом сводить! Хидан, наверно, очень удивился, когда Какузу и Юсаги что было силы влепили ему знатного пинка. Казначей — ногой в лицо, а Сорока… ну, она куда дотянулась со своим невысоким ростом. И вот сейчас это нечто заявляет, что собирается отправиться в Коноху на Чуунин Шинкен? Тут должно быть двойное, а то и тройное дно. И, судя по всему, Итачи осведомлен об этом самом скрытом дне. — Хорошо, — после долгого молчания, кивнул Пейн. — Юсаги Учиха, ты отправляешься в Коноху в сопровождении Дейдары Тсукури и Сасори но Акасуна. Им легче всего притвориться молодыми генинами. Конан поможет тебе переодеться. Выступаете через три дня. — ШТА??!!?