История одного Клона

Вас когда-нибудь пытались засунуть в игольное ушко, м? А целиком и полностью поместить внутрь гондона? Если да, то дальше можете не читать. А вот если нет, то приготовьтесь выслушать мою печальную историю. Маскировали нас всей организацией под звуки матов и недоуменные взгляды жителей Амегакуре. Легче всего отделался Сасори. Этот папа Карло банально заперся в мастерской и начал строгать себе нового Пиноккио! А вот Дейдара сопротивлялся до последнего. Что удивительно, ловили его Кисаме и Хидан. Весьма продуктивно для отмороженных фриков. Деревня почти не пострадала. Пара дымящихся крыш и триллионы убитых нервных клеток мирных жителей не в счет — они уже привыкли к закидоном организации. — Только подойди — взорву нафиг! — Взорвешь? Ладно. Хида-а-а-а-а-а-ан. Ты когда-нибудь блондинок стриг? — Не-а. — Хочешь научиться? — Ага. — Тады тащи сюда свою косу! — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ ВОЛОСЫ!!!! Мои чудесные волосы! Я их больше пяти лет растил! А вы их еще и в этот радужный мешок запихнули! — Всего-то слегка укоротили и спрятали под шапку. — То-то еще будет. На очереди твои рты, — новенький ехидно заржал. — И я знаю, чем их занять… Я наблюдал за всем этим дурдомом с приличного расстояния и, не стесняясь, ржал в полный голос! О, это было то еще зрелище! Рейтинг 21+ и только для психически устойчивых! Увы, цензура не позволяет описывать весь тот треш и содомию, что пережили подопытный и насильники! — Из-за леса, из-за гор — кишки, месиво, хардкор. А этот псих реально, оказывается, бессмертный? Теперь понятно, почему Какузу выбрал именно этого жмурика в напарники! Короче, это было круто и я развлекался по полной программе, жалея лишь о том, что рядом не хватает поп-корна и бутылочки кока-колы. Ровно до того момента, как кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я резко подавился собственным смехом. Надо мной возвышались распустившая перышки лебедушка Конан и более чем недовольный Какузу. Мама, роди меня обратно… Самым трудным оказался… я. Ибо сопротивлялся больше всего и во всем. Не помогали ни мольбы, ни угрозы, ни попытки взорвать Хидана, непонятно как оказавшегося рядом… Да, я честно пробовал! И черт возьми, у меня не получилось. Началось все с выбора нижнего белья от Конан. — НЕ ОТДАМ ТРУХАНЫ! ОНИ НА ЗАКАЗ СДЕЛАНЫ! — Придется, — голос синеволосой был холоден как у нии-сана. — Вот. — Что ЭТО?! — Белье. — Это не белье. Это три веревочки и полоска ткани! Вот у меня белье! — и я продемонстрировал свои знаменитые панталоны с надписью «сорок лет Конохе». Увы, не прокатило. Конан все с тем же безразличным выражением лица… сожгла мой шедевр!!! Картина "Крик". А дальше начался Ад. Меня потащили по магазинам. За три года своего существования магазины я только грабил, но вот одежду выбирать как-то не доводилось. Лишь один раз по заказу мне сшили плащ да комплект формы АНБУ подгоняли время от времени, благо, параметры у меня не менялись. Но вот то, что мне организовала бугалтерша!.. — Да вы издеваетесь?! Я не буду переодеваться девчонкой! — Ты и есть девочка. — За это я вашему Орочимару уже три года морду начистить хочу! — Не обсуждается. В команде генинов с одной девочкой больше шансов, что в ней не распознают нукенина. Какузу уже договорился со шлюхами. — Со шлюхами? Зачем? На фига я это спросил? Через полчаса я уже даже не матерился, а выл на одной протяжной ноте. Через полтора часа угомонился окончательно и только изредка поскуливал. Через пять часов маялся мигренью от споров и пререканий трех неугомонных женщин. Но когда эти психованные все же определились и вырядили меня, умудрившись при этом еще и прическу с макияжем, маникюром, педикюром (на кой хер, спрашивается?!) сделать, я мог только орать. Выступаем-то через три дня! — Вы в кого меня обрядили?! Я же выгляжу как проститут высшего разряда, а не шиноби! — я невольно дернул головой, но убрать волосы с лица, да еще и удерживаемые заколками не удалось. — А по-моему Юсаги-тян выглядит просто бесподобно. Все мальчики будут твоими, — одна из моих знакомых дам легкого поведения потрепала меня по нарумяненной щечке. Отмахнуться от нее не получилось — неудобная одежда помимо всего прочего прятала под собой особые ремни, задача которых была сковывать мои движения. Попытка уйти с высоко поднятой головой и широким шагом окончилась тем, что я едва не звездонулся, процокав по булыжной мостовой новенькими, блять, гэта! — Как я в этом драться-то буду?! Мало того, что выгляжу как последняя шалава, так еще и ходить нормально не могу, не то что руками размахивать! — Тебе и не надо будет этого делать, — Какузу, о котором все уже успели порядком подзабыть, взял пакет с моей формой АНБУ и, кивнув синевласке и красавицам, направился в сторону своей отнюдь не скромной каморки. — Амегакуре нельзя выделяться среди остальных скрытых деревень. И тем более если… бла-бла-бла-бла. Да я и сам все прекрасно знал без этих лекций, хотя и подозревал в тихую, что девчонкой меня обрядили на зло, зная, как у меня горит с любого упоминания о не той половой принадлежности, что была прописана мне судьбой. А-а-а-а! Ну почему именно девчонка?! Это не справедливо! Почему на того же Дейдару шапку нацепили и руки спрятали, а мне… Открывшееся зрелище заставило впасть в ступор нас обоих. И меня, и опешившего от неожиданности Какузу. Мы просто не ожидали увидеть ничего подобного здесь в деревне Дождя. Под управлением Пейна и Конан. Прямо у дома главного Казначея организации. Вся улица. Абсолютно вся напоминала сцену из какого-то фильма хоррорного треша. Кровь ручьями стекала по каменной мостовой, окрашивая вечные лужицы и стоки в свой багровый цвет. Располосованные, расчлененные, всячески изувеченные тела людей распростерлись на камнях, с застывшими гримасами боли и ужаса. Мужчины, женщины, старики, подростки... Все мертвы. Это было настолько же ужасно, насколько и не реально. Не здесь. Не в Амегакуре, под защитой Бога, ангела и семи его рыцарей, верой и правдой защищающих стены настрадавшейся от бесконечных войн деревни… нет. Не семи… — Падаль, — прорычал Какузу. Он тоже догадался, кто бы мог устроить эту массовую резню прямо посреди города. — Вызывай остальных, — я выхватил у бессмертного пакет с вещичками и достал из него ниндзято, однако первый же шаг едва не закончился падением. Чтоб тебя! Длинное и неудобное кимоно не давало никакой возможности быстро передвигаться, поэтому быстро в три движения пришлось поднять подол этого уродства и подоткнуть его за пояс, открывая мои ноги вплоть до… короче, это было куда выше колена Поймав весьма не двусмысленный взгляд казначея, я, бурея от смущения и негодования, дал деру в ту сторону, куда вел след из трупов. В отличие от того же Какузу, я не имел возможности созвониться с Лидером, а все Акацуки, как известно, были связаны между собой кольцами. Так что пока идет подмога, я успею надрать задницу одной беловолосой скотине! Именно этого мы всегда опасались, и именно по этой причине поставленные друг к другу напарники редко покидали поле зрения своей второй половинки! Бывали случаи, когда у кого-то сносило хибитку полностью, и они начинали чинить разгром в Деревне или за ее пределами. Но чтобы вот так, в первый же день вступления в организацию! Из-за угла вылетело что-то маленькое и перепуганное и тут же врезалось в меня на полном ходу, выбив из легких воздух. Это оказался мальчик от силы лет десяти, с выцветшими бледно-розовыми волосами, весь перемазанный в крови, грязи, и в слезах, ручьями стекавших по лицу, которые не могли скрыть никакие капли дождя. Мальчик закричал и что было силы, заколотил кулачками, но заметив меня, сначала испуганно отшатнулся, а потом бросился на шею, рыдая в полный голос. — Нее-чан! Помоги, нее-чан! Там! Там… — Тихо. Успокойся. Что случилось? Чем помочь? — я только и смог что погладить перепуганного мальчика по голове. Медлить было нельзя, но и отцепить от себя малыша было бы верхом эгоизма. — Ты куноичи, да? Ведь куноичи? Спаси братика! Он… он там! — пытался объяснить мне мальчонка, тыкая куда-то за угол, откуда уже слышался истеричный смех Хидана. Громкий настолько, что уши резало. Этот смех был с хрипотцой и прогнившим изнутри безумием, если смех вообще может гнить. Прямо как его хозяин. Погладив ребенка по голове, я только и смог что приободряющее улыбнуться и занять оборонительную позицию на ближайшей крыше, где хоть и открывался обзор на происходящее, конкретно меня видно не было. Увиденное не только не обрадовало, но и заставило сжать ниндзято крепче. Хидан стоял в середине какой-то пентаграммы, весь в крови и почему-то черный с белыми узорами по всему телу, отдаленно напоминающими скелет. Выглядело это более чем жутко. Перед язычником было три тяжело дышащих шиноби — кажется, джонины, но судить не берусь. Все трое в крови и едва стоят на ногах. — Ну что, хуесосы ебаные? Кто храбрый?! Кто готов просрать свою жизнь во славу Великому Джашину-сама?! Ебаные еретики, я покажу вам, как нужно уважать мою веру! — седоволосый взметнул собственную трехлезвийнную косу. — Ну же! Прочувствуйте со мной всю прелесть смерти! — СТОЯТЬ-БОЯТЬСЯ, МРАЗЬ!!! Фраза сорвалась с губ уже после того, как клинок вонзился в плечо Мацураси, уйдя в тело по самую рукоять и пронзив сердце, легкие и другие органы, до которых смог дотянуться, ласточкой спикировав с крыши прямо за спину Хидана. Я всегда бью в спину. При первой же возможности. В АНБУ берут тех, кто не страдает понятием чести, благородства, морали, но не скатился вот в такое вот безумие, как этот ублюдок, убивая всех подряд. А еще я знаю силу тех, кого берут в Акацуки. Нукенины уровня Каге, способные наравне сражаться с хвостатыми зверьми. Нужно обладать недюжинной силой и ловкостью, чтобы убить таких людей с одного удара. Как правило, это не удается. Я не удивился, что Хидан даже и не подумал падать замертво. Все же, свое бессмертие он уже успел всем продемонстрировать. Но чего я точно не ожидал, так это того, что трое шиноби, стоящих перед нами… Упадут замертво, харкая кровью, схватившись руками за то место, где у нормальных людей находится сердце. — Ну вот же блять. Весь ритуал испортила. Детка, ты какого хуя вмешалась? — скучающим тоном спросил еретик, повернув голову. «Подделка, назад!» — дважды Второй Половине приказывать не пришлось. Я отскочил до того, как долбанутый на всю голову матершинник хотя бы успел посмотреть на меня. Жаль только меч пришлось оставить. Не факт, что в таком положении я успел бы выхватить его достаточно быстро. — «Все дело в пентаграмме и его облике. Он что-то сделал, из-за чего те парни умерли, как только ты ударила. Пока не выясним — держись от него на расстоянии и даже в глаза не смотри.» Я опустил взгляд. Держаться на расстоянии, сохраняя все меры предосторожности? Легко. Мое дело отвлекать, а не вступать в реальный бой. А пока я отвлекаю и дожидаюсь подмоги, кое-кто будет собирать информацию и анализировать. — Пиздатый видок, Юсаги! Когда ты не изображаешь из себя парня, ты, оказывается, крайне горячая цыпочка, — Хидан играючи вытащил мой ниндзято и смачно, со вкусом облизал оружие. Пресвятая Дева Мария, клинок-то в чем провинился? — Я сейчас тебе покажу, насколько горячим я могу быть, если ты, кусок дерьма, сию же секунду не ответишь мне, за каким хуем напал на жителей?! — меня начало мелко потряхивать от ярости. Сохранять спокойствие легко, но ни когда гэта стоят в кровавых лужах. — А чо, собственно, такого, я не понимаю?! То зазываете в свою долбаную организацию, тип все можно, на все глаза закрывать будем, ты только вступи, а теперь, когда я решил поприветствовать эту кучу мяса, ты еще и набрасываешься на меня с обвинениями? Ну, блять, прости, что не по вкусу пришелся! — притворно тяжело вздохнул последователь Джашина и метнул мой меч. Увернулся я с трудом, и не потому, что такой уж сильный был удар, а потому, что эти чертовы ремни всячески стесняли мои движения. Да чтоб эту ебучую маскировку! Но не успел я даже толком отскочить в сторону, как с той стороны в меня уже летела эта трехрогая коса. У нее что, еще и веревка есть? Во второй раз отскочить или хоть как-то уйти с линии атаки не было никакой возможности. Я спиной несся прямо на три поблескивающих от дождя лезвия. Резко вытянул руку, хватаясь за нечто невидимое в воздухе, резко меняя направление полета собственного меча. Сталь высекла искры, пара из которых обожгла мне лицо, заставив зажмуриться и, наконец-то почувствовав твердую почву под ногами, убраться подальше от опасной косы. — Какого хуя? — Если шиноби выпустил оружие из рук, это еще не значит, что оно не вернется к нему по мановению руки, — показал язык Хидану, размахивая мечом, к рукояти которого была прикреплена едва заметная леска. Саске в свое время убил кучу нервов аники, требуя научить его владеть столь опасным дополнением. Кунай может затупиться, веревка порваться, а леска остается бритвенно-острой и прочной всегда, являясь универсальным, незаметным, и, самое главное, опасным оружием в руках умелого АНБУ. — А ты начинаешь мне все больше нравится, детка! — Хидан дернул веревку, возвращая собственное оружие. «Атакует!» — раздался голос у меня в черепушке. Да знаю я, знаю! Хидан оказался куда медленнее остальных Акацуки, его удары — широкие, больше рассчитанные на радиус поражения, нежели на точность попадания — сыпались градом, не давая возможности не то, что атаковать в ответ, но хотя бы провести контратаку. Особенно, когда твои конечности стягивают ремни, не давая рукам возможности как следует размахнуться. А слишком широкие рукава постоянно сползают, мешая взмаху. Приходится полагаться на запястья, сжимающие слишком короткий ниндзято сверкающий в воздухе и с трудом успевающий отбивать удары огромной косы. Это не правильное положение дел не позволяет как следует распределить силу удара на собственное тело. И больше всего в тот момент я боялся услышать хруст не выдержавших натиска связок, что стало бы для меня концом столь глупого сражения. Моим единственным спасением были ноги. И пускай подол кимоно задрался так, что трусы видно, а неудобные гэта слетели с ног и теперь приходилось скользить на кровавых ошметках каменной мостовой, я мог двигаться. — Ну, давай же! Покажи мне свой шаринган, цыпа! Ты же Учиха! — издевался этот мудозвон, пока в голове у меня звенел голос Второй Половины. «Рисунок на теле Хидана исчез, как только он вышел из круга. А атаки направлены на ранение, а не летальный исход. Слишком широкий и скользящий взмах. Скорее всего, сейчас он не может убить тебя так же, как умерли и те шиноби, потому и атакует. Возможно, ему нужно тебя ранить. Ни в коем случае не позволяй ему этого сделать.» Да это за милую душу! Шкурка-то у меня казенная. Второй раз такую добыть по блату уже не получится. Так что действуем в лучших традициях мелких наглых болонок. Громко тявкаем и даем деру! — А вот хуй тебе, а не шаринган! — вякнул я и тут же присел, едва не лишившись головы, после чего ежиком прокатился между ног язычника, не забыв как следует размахнуться ниндзято. — This is Sparta! Mother fucker bitch! Ка-а-а-а-а-а-а-ак он орал. Вы себе даже представить не можете, как может орать мужчина. Бессмертный. Язычник. Матершинник, выронивший собственную косу и схватившийся за самое дороге и ценное. — Чувак, я почти физически чувствую твою боль. Но ты, паскуда, это заслужил. — Мелкородистая сучка! Ты ж меня самого дорого на свете лишила, тварь! — О-о, не переживай. Для потрахушек я тебе все ценное оставил, — Хидан вперил в меня взгляд обезумевших фиолетовых глаз. Кажется, я даже слегка задымился под этим взглядом. Но вместо того, чтобы нажать кнопку стоп, мой инстинкт самосохранения помахал ручкой и свалил от такого непутевого хозяина. Подняв ниндзято на уровень лица, я пару раз качнул рукоять туда-сюда, одновременно с этим толкнув языком щеку с противоположной стороны. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, БЛЯДЬ!!! Ты будешь самой лучшей жертвой для Великого Джашина-самы! Я буду убивать тебя медленно и мучительно, час за часом, пока ты не прочувствуешь всю суть слова «страдание»! Все. Я его довел. Окончательно и бесповоротно. Первая часть плана успешно выполнена… а какой вообще был план? — Нии-чааан!!!! — уши резанул истерический детский крик на стадии ультразвука, заставивший нас обоих обернуться, а меня еще и похолодеть. Тот самый мальчик, что налетел на меня в переулке, весь в грязи и крови сидел на коленях перед одним из трупов тех самых трех шиноби и тряс его что было мочи, не видя и не слыша ничего вокруг. — Нии-чан, очнись! Очнись, умоляю! Нет-нет-нет. Беги отсюда мелкий! Делай ноги! Съебывай! Здесь опасно! — Что ж, Пиздоухая! Если я не могу поймать и убить тебя, то первым делом я принесу в жертву этого мелкого засранца! — Хидан одним резким движением подхватил трос собственной косы и взмахнул им, метнув оружие прямо в пацаненка. Инстинкты сработали быстрее, чем мозг в очередной раз успел осознать происходящее. Я ушел в шуншин, стараясь обогнать несущуюся на всех парах к ребенку смертельную опасность. Я успел. В очередной раз за сегодня. Но единственное, на что мне хватило времени и сил — загородить собой неизвестного мальчишку, открывшись перед трехлезвийнной косой Хидана и подставляя ему в спину. А еще узреть, как руки схватили пустоту, где всего секунду назад был ребенок, краем глаза отметив прошелестевшее на периферии зрения нечто похожее на бумагу. Наконец-то явились. Теперь можно было не беспокоиться за жизнь посторонних. Я еще успел повернуть голову, чтобы заметить невозмутимое лицо вечной бугалтерши, которая конкретно меня спасать и не собиралась. Впрочем, я даже не удивился бы этому. Ребенок в порядке и это главное. А я видимо в лучшем случае отделаюсь тремя дырками в спине, потому что на второй прыжок шуншина банально не хватало времени. Тем неожиданнее стала крепкая рука схватившая меня за пояс и дернувшая куда-то в неведомые дали. Мимо пронеслась коса, блеснув на прощание багровым металлом и с яростным скрежетом и тара-рахом вонзившаяся в каменную мостовую, вспоров каменную кладку. Секунд пять я тупо смотрел на нее, прежде чем до недалекого ума вашего покорного слуги дошло что он жив. Блять, я жив!! — Какого хера ты жива?! И что ж вам сегодня неймется-то так?! — возмутился Хидан со вздохом разочарования, пока я, изворачиваясь в стальной хватке, все же смог узреть своего спасителя. Усе. Приплыли. Здравствуй, дно, давно не виделись. Ниже падать некуда. Столь презрительного взгляда в свою сторону со стороны аники я еще не удостаивался. Хотя нет. И не удостоился. Итачи хоть и держал свою «имото», но даже головы не повернул в мою сторону, сверля взглядом Мацураси. На лице полное безразличие и каменное спокойствие, только шаринган горит алым огнем, готовый вот-вот в прямом смысле слова выжечь джашиниста из этого мира. — Как ты посмел напасть на мирных жителей? — от одного только голоса мороз пробрал до костей. Итачи не умеет правильно пытать людей, воплощая в реальность страшные угрозы. Но он умеет запугивать и угрожать одним только голосом ТАК, что мое тявканье рядом действительно напоминает вяканье недовольного ребенка. — Достаточно, Итачи. Дальше я сам поговорю с нашим «новым членом», — а народец все прибывает. Вот и Лидер подтянулся. Вот этот как раз таки умеет воплощать в жизнь все свои угрозы. Да так, что мало не покажется. Наблюдать за тем, как Пейн вбивает в Хидана мозги и объясняет, в чем конкретно бессмертный был не прав, почему-то не захотел смотреть никто. Итачи так вообще развернулся на сто восемьдесят градусов и направился прочь. Даже не взглянув на меня. Ни разу. Это было больно. Очень больно. Настолько, что казалось сердце не выдержит и просто разорвется на куски не в силах вытерпеть подобное. И лучше бы это была метафора! — Чтоб тебя, ублюдок! — он остановился, но так и не обернулся на этот крик. Сволочь! Ненавижу! Я Ненавижу, когда ты так делаешь, сукин ты сын!!! — Почему ты не дашь мне сдохнуть, раз так ненавидишь, а сам руки марать не желаешь?! Почему, аники? Крик сорвался на истеричный вопль. И впервые за три года в нем проскользнули женские, визгливые нотки, чего никак не ожидаешь от низкого, чуть хрипловатого голоса. И это злило. Злило настолько, что хотелось удавиться собственными руками, чтобы брат больше не мучился, да и я вместе с ним… Вот только… гордость не позволит наложить на себя руки. Такая же, что не позволила Итачи в свое время покончить жизнь самоубийством после совершенных им злодеяний. *** — Серьезно? Ты ему яйца отрезала? Ну, ты даешь, Кролик! — радостно оскалился Кисаме, всячески пытаясь меня подбодрить. — У Учиха достаточно странные увлечения, знаешь ли. Кто глаза собирает, а я вот колокольчики врагов коллекционировать буду, раз своих нет, — буркнул я, сидя на корточках за спиной Какузу. Долбанное кимоно насквозь промокло и неприятно липло к телу. — Ты что, еще их и с собой притащила?! — мечник заржал уже откровенно в голос. Я не ответил. Сейчас мне было не до мечника. Экстренное собрание Акацуки было собрано уже через пятнадцать минут. И на нем предстояло обсудить весьма неприятные происшествия. А именно 27 трупов как гражданских, так и шиноби, три из которых лежали на моей совести. А еще 5 детей, оставленных сиротами. И это устроено за один вечер. Всего. Одним. Человеком. А как апофеоз идиотизма на сегодня, меня посветили в основы религии джашинизм, о которых почему-то знали все, кроме меня. — Я думал сообщить тебе, но как-то запамятовал, — буркнул Какузу отводя взгляд. — Ты не являешься официальным членом Акацуки, так что тебе должен был сообщить я, как обычно мы делаем. Но с этим карнавалом совсем вылетело из головы. — Вылетело из головы?! — я был голов убить его. — Вылетело из головы, что при черной окраске приверженцев Джашина нельзя трогать, иначе покалечишь жертв ритуала?! Да из-за тебя я собственными руками тех парней угробил! Это называется, хотел как лучше, а получилось как всегда. — А еще религия Джашина запрещает убийство детей. Категорически, — холодно произнес Итачи и я почувствовал, что у меня руки опускаются. Ребенком считается тот, кто еще не достиг двенадцати лет. Примерно в этом возрасте юные дарования становятся генинами и впервые берут в руки кунай, чтобы убить. Так значит, тот ребенок был в безопасности? И я просто подставился под удар? — Можно сколько угодно убивать взрослых, стариков, подростков и всех прочих еретиков, но Джашин весьма милостив к детям, и считается, что он выбирает своих последователей еще в утробе матери и защищает их до тех пор, пока они станут приносить ему жертвы. К сожалению, эта религия слишком малоизвестна, поэтому о таких тонкостях мало кто знает. — А ну заткнись, долбаный еретик! Иначе я в полной мере познакомлю тебя со своей Божественной религией! — огрызнулся Хидан. Но как-то вяло. После нравоучительной беседы с Пейном он был удивительно тих и задумчив. Хотя я примерно представляю, о чем поведал ему Лидер. Акацуки не просто сборище нукенинов класса-S, способных не только в одиночку сражаться наравне с Биджу, но еще и побеждать их. Им предлагается защита на не столь масштабной, в отличие от других Великих стран, территории, где они могут творить все, что хотят и что в нормальном обществе карается как минимум смертной казнью. Но взамен они обязаны охранять интересы жителей Амегакуре. Нет, конечно, бывают случаи, когда кому-то заливает крышу по самый подвал, но вот чтобы так, с Эпичным появлением… На моей памяти еще ни разу. — Юсаги. Подойди. — спокойный как танк голос Пейна вывел меня из задумчивости. Пришлось вставать, одергивать чертово кимоно под присвистывание одного зубастого мечника и плестись к Лидеру на растерзание. Щито поделать? — Из-за твоих необдуманных действий мы лишись минимум троих шиноби. И по хорошему счету, тебе следовало бы понести наказание. Я закатил кровавы очи. Да это ясно как день. — Однако, в таком случае ты не сможешь попасть на Чуунин Шинкен. Поэтому было принято решение простить тебе сию оплошность из-за незнания особенностей религии Мацураси, — меня прощают? Ох, чует моя задница подвох. Не может все быть так просто. — Однако оставлять Хидана в Деревне не целесообразно. Особенно после того, что он сегодня учудил. Если он не может преодолеть свои потребности в приношениях и бросается даже на гражданских, то в Акацуки ему делать нечего. — Бля, ну погорячился! С кем не бывает. Хотите, покаюсь? Каюсь, ебать вас всех в рот! Меня никто не предупреждал о том, что у вас тут такие суровые законы! — А ты думал: вступил, и жизнь в шоколаде?! — Да, блять, думал! — Чем-то не тем думал. — А чем думал, того у него уже нет благодаря Лопоухой! Впервые с момента начала собрания по залу прокатился смех нукенинов. Шиноби-отступники, что с них взять? Не, конечно, можно серьезно погоревать над тем, что «жизнь-боль», но оно нам надо? Это я тут скорее нюни развожу и то, только потому, что победитель по жизни. А вот остальные… — Так или иначе Хидан не может оставаться в Амегакуре. Поэтому отправляется с вами в Коноху в качестве сопровождающего джонина. — Кажется, перекосило даже Сасори. Не шучу. — Если он сорвет операцию, убив кого-нибудь или же хоть как-то выдаст себя во время миссии, разрешаю уничтожить его. Можете прикрыть им любые дыры, если вдруг что пойдет не так. А до этого момента, — рыжик повернул голову в сторону все еще пребывающего в прострации от такого подарочка кукольника. — Сасори, ты назначаешься главным. — Слушаюсь. — Теперь. Итачи, поставь все нужные закладки для Юсаги. Я прикусил губу покосившись на аники. Закладки мне ставить было бесполезно, это знали все. По той простой причине, что моя Вторая Половина каким-то непостижимым для меня способом находила и снимала их. Но вот станет ли он снимать закладку, если она будет содержать приказ о неприкосновенности Саске? Итачи повернул голову и наши взгляды встретились. — Пусть закладки ставит Сасори. А вот хуй тебе, старший братец! — Ты уверена в этом? — в голосе Пейна аж сомнение проскользнуло. Да и все остальные Акацуки с недоумением переводили на нас, Учиха, недоуменные взгляды, пока мы прожигали друг друга своими. — Да. Есть такие закладки, которые я не хочу, чтобы аники мне устанавливал. Сасори же не сделает этого, даже если его об этом попросят. И вот тут Учиха Старший не выдержал. Он вышел вперед и схватив меня за руку со всей силы дернул разворачивая к себе лицом. — Зачем ты туда идешь? Решила добить моего брата или попасть в руки к Минато? Опять этот Минато! — Он же мертв! — Ага. А я Мадара. Очень приятно, — протянула рядом акулья морда и заразительно заржала над своей шуткой, откровенно чихая на презрительные взгляды Итачи. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Земля имеет форму шара, — огрызнулся я, съеживаясь в прямом смысле слова, под злобным взглядом и пискнул как-то уж совсем неуверенно. — Я серьезно — Только я не смеюсь, — Господи, это же просто не выносимо! — Мои воспоминания от реальности отличаются! — Нашла чем удивить. Моя правая рука отличается от левой. И что мне плакать теперь? — Кисаме. У тебя правая рука от левой отличается только тем, что левой ты дрочишь, а правой нет. Акацушники вновь дружно заржали, а Хидан получил Самехадой по щам. Раскаленная обстановка была разряжена окончательно. А Мацураси отключен и приведен в спящий энергосберегающий режим. Вас бы тоже отключило, получи вы шипастой дурой со всего маха по морде. — Да, Лопоухая. — Кисаме убрал свой довольно урчащий меч за спину. — Совсем забыл сказать. Шикарно выглядишь! Теперь ты хоть на девочку похожа… Хотя все равно плоская как весло! — Слыш, голубчик. Еще слово — пущу на фрикасе! — Силенок не хватит. — Хватит. Хидан подтвердит! Все. Выносите организацию. Сегодня они уснут в приподнятом настроении. *** Не смеялся только Итачи, прижавший свою имото к стене на следующий день после собрания, в одном из коридоров, когда никого, кто мог бы их подслушать, по близости не наблюдалось. Ни Какузу, ни Кисаме, ни новоиспеченного приятеля его сестры — Хидана. — Что значит, отличаются от реальности — То и значит! Минато Намикадзе помер тринадцать лет назад вместе со своей женой, запечатывая Девятихвостого демона лиса в собственного сына. — Тринадцать лет назад погибла только его жена, Кушина Узумаки, — хмуро произнес Итачи. — Вот поэтому я и говорю, что различаются! — едва не рыдая прорычал клон, упираясь тоненькими ручками в грудь нукенина и с трудом, но все же отодвигая его, дабы вернуть себе личное пространство. Сама Юсаги при этом выглядела дико злой и недовольной. А еще он заметил в ее кроваво-алых глазах страх. Но не перед ним. Хотя нукенин, кажется, понимал, перед чем. Пожалуй, он единственный, кто понимал всю серьезность того, что его воспоминания различаются с его же собственным клоном. И это ему совершенно не нравилось. Юсаги хранила много его тайн. Таких тайн, которые не должен знать никто кроме него. А если в них что-то не совпадает, то это может повлечь за собой еще большие проблемы. Ками-сама! До чего же трудно с этой девчонкой, кто бы знал! И с каждым днем он все больше и больше убеждался, что она неправильный, дефектный и, самое главное, какой-то не такой клон. — Что еще не совпадает? — Не знаю, — недовольно буркнула Юсаги, и тут же оскалив зубки огрызнулась. — Давай ты будешь перечислять, а я говорить да или нет? Ну и вот как прикажите понимать эту язву? С каждым днем Итачи находил в своем клоне все больше и больше странностей и дефектов. Начиная с ее внешнего вида и заканчивая более чем варварской речью, твердящей о неполноценности ума и недалекости взглядов настолько, что порой Старший Учиха сам забывал о том, что, не смотря на все недостатки, Юсаги была сделана именно по его образу и подобию Трудно предположить, что за столь маленькой и крикливой хамкой скрывается ум настоящего опытного АНБУ, которым зубастый кролик умеет пользоваться. Она никогда не врала, по крайней мере, своему старшему братику. За это он ее уважал. Просто не мог не уважать. И при этом ненавидел всем сердцем. Невозможно не ненавидеть того, кто прямым текстом обещает убить единственного дорого тебе человека и при этом всем сердцем желает тебе счастья. Неудивительно, что Итачи боялся свою маленькую имото. Боялся того, что, отправляясь в Коноху, Юсаги сдержит обещание.