Не поворачивай ключик

- Гилберт звонил, хочет встретиться. – Радостно сообщил Артур, укладывая трубку старого телефона на место и в предвкушении потирая руки, глаза англичанина довольно сверкнули, а губы сами изогнулись в улыбку. – Россия тоже будет с ним. - Странно все это, - неожиданно рассудительно произнес Америка, незаметно, как он думал, косясь на британца. Его пугало его поведение – необдуманное, странное, слишком эмоциональное для Артура - он был словно мальчишка, увидевший заветный велосипед на другом конце улицы, и этот мальчишка рвался к желанному транспорту так рьяно, что не замечал ничего вокруг, не заметил и сбивший его грузовик. - Ты меня пугаешь, Альфред! – Отозвался Англия, совершенно не выглядя испуганно, складывая пальцы домиком, не в силах подавить довольную улыбку человека, который добился своего. Неужели этот ребенок ничего не понимает? - Мы почти у цели, ты получил, что хотел – с Ивана сняли шарф, я бы радовался на твоем месте, - голос англичанина звучал глухо, а в тоне будто бы закралось подозрение. - Ты не рад? Альфред прямо взглянул Артуру в глаза, и ему не понравилось то, что он там увидел – жестокий живой блеск глаз, обладатель которых близок к сумасшествию. - Ты не в себе, Арти, посмотри на себя. Несешь, что ни попадя, лишь бы сказать, да еще глаза блестят так, будто весь мир у твоих ног. - Американец попытался вести свою обычную линию поведения, но понимал, что вся его наигранная беззаботность с каждой минутой утекает из его тона и с выражения его лица. - Так и будет, мой милый Альфи, скоро все так и будет. – Закивал англичанин, переводя взгляд с американца, который упрямо не желал понимать всю гениальность его плана, а может, и просто не мог, на огромный прямоугольный глаз плазмы, висевшей на стене напротив. - Я не твой, не милый, и не Альфи, - мотнул головой Америка, чувствуя, что начинает злиться. – И что же положит мир к твоим ногам? Шарф Ивана? – Он презрительно усмехнулся, отгоняя от себя тревожные мысли – если Англия съехал с катушек, а в его руках столько стран, то ничего хорошего им не светит, всем им. - Именно. – Довольно кивнул Англия, думая, что наконец-то бывший воспитанник начинает понимать, проникаться хоть частью его идеи. Однако, к величайшей досаде британца, Альфред везде мог находить лишь вопросы, а не ответы. - И мы отдадим Ивану Людвига и Яо? – Подыгрывая собеседнику, спросил американец, больше из вежливости, чем из любопытства – ему показалось, что враз поехавшего безумца лучше заставлять разговаривать. Похоже, вседозволенность Арти сорвала тому крышу, думал Америка, вглядываясь в черты англичанина и почему-то страшась увидеть в них что-то непривычное, незнакомое. - Отдадим, пусть делает с ними, что хочет, - безразличным тоном отозвался Артур и поднялся с белого кресла, на котором сидел, растирая вдруг вспотевшие ладони одна о другую. Неужели ему в самом деле наплевать на этих двоих? А и в самом деле наплевать, они почти выполнили свою функцию наживки, почему бы не порадовать их после нескольких часов пережитого странами страха. - А ты уверен, что он не поднимет мировую общественность? – Продолжал череду вопросов Америка, с каждым ответом англичанина все больше убеждаясь, что в один момент все очень резко пошло не так, отклонилось от плана на 180 градусов и покатилось в тартарары. Да и был ли план? Он, Альфред, предложил, как ему казалось, интересную идею-забаву, а вышла угроза мировой войны на фоне совершенно непонятных скачков в поведении у всех, с кем встречался за последние пару часов. Что вообще происходит? - Слушай, Америка, когда это Россия поднимал мировую общественность! – Отмахнулся Артур, расхаживая по комнате, совершенно не обеспокоенный сложившийся ситуацией, какой-то слишком непохожий на себя, беззаботный и несдержанный. Америка подумал, что будет отличным способом все прояснить, если он задаст витавший в голове вопрос вслух. - Что происходит, Артур? – Америка тоже хотел подняться, но понял, что ноги его не держат, и опустился обратно в мягкие объятия кресла, вцепляясь пальцами в подлокотники в поисках хоть какой-то опоры. - Много чего, - встав к нему спиной, ответил Артур таким тоном, будто в самом деле многое дал понять. Америка вдруг подумал, что сейчас самое время вонзить безумцу нож в спину, пока он не видит, потом извиниться перед странами за неудачную шутку – как, как он будет вообще оправдываться? – предложить помощь и всеми силами загладить вину, это единственный шанс все спасти. Альфред выдохнул, достаточно шумно, чтобы Артур это заметил и обратил внимание, будь он в ином настроении, но англичанин, похоже, был слишком занят своими мыслями или планами и проигнорировал американца. Ножа нигде не было. Да и вообще, в комнате, где они сидели не было ничего, чем можно было нанести вред – белые мягкие стены, белые потолок и пол, белые мягкие кресла и белый же пластиковый стол с мягкими углами, который был намертво ввинчен в пол, не вытащить. Все белое. Все режет глаз. И зрачок плазмы напротив - всевидящий и безучастный. Превозмогая дрожь в ногах, Альфред поднялся. - Ну получишь ты шарф, и что случится? Грянет взрыв, снеся все живое с лица планеты? Метеорит рухнет на землю? Что такого в этом шарфе? – Американец пытался поймать взгляд англичанина, но тот смотрел куда-то в сторону, отстраненно улыбаясь. Когда американец осторожно тронул британца за плечо, тот лишь чуть дернул им, показывая, что ему неприятен этот жест, но даже не повернулся лицом к Америке, не желая пугать того острой довольностью своей непривычно широкой улыбки. - Ты не поймешь, даже если я буду объяснять тебе это тщательно и подробно без остановки полдня подряд, - надменно сообщил Артур, убирая улыбку с губ, кидая быстрый взгляд на Америку через плечо и тут же отводя его, - это слишком сложно. Просто этот шарф, он, - Артур замялся, подбирая наиболее подходящее слово, активно жестикулируя правой рукой, а левую закинув за спину, - он много значит для того, в чьих руках находится. - Угу, - Альфред кивнул так, будто в самом деле что-то понял, но понял лишь одно – надо каким-то образом положить конец произволу Англии, но как это сделать, находясь практически в его плену, было не совсем ясно. И тут ему в голову прокралась странная навязчивая мысль, что сам тоже ведет себя странно. Или он всегда был склонен к тщательному анализу и поиску возможных вариантов? Впрочем, неважно, решил он, это потом, сначала нужно разобраться с Артуром, который почти светился от близкого непонятного Америке счастья и этим пугал его. Где-то наверняка что-то случилось, напряженно думал Альфред, параллельно подбирая мягкие слова для того, чтобы разбавить тишину, неприятно вставшую между ними, где-то что-то перевернулось. - Ты слишком воодушевлен, Артур. Успокойся и подумай. – Америка с трудом узнавал сам себя, но не в силах был остановиться. Наконец Артур развернулся к нему лицом, закидывая и вторую руку за спину так, будто это могло сделать его выше в росте. Улыбался он так, что Альфред поежился, надеясь, что британец этого не заметил. - Это точно говоришь мне ты, Альфред? Мне кажется, тебя подменили. - Улыбка Англии стала какой-то совсем нехорошей, и Америка отступил на шаг назад, а потом просто рухнул в кресло, словно движением хотел скрыть, что что-то похолодело внутри при этих словах Англии, и уткнулся лицом в ладони, пряча взгляд, не желая выдавать всю полноту вдруг охватившего его отчаяния. - Если так, я не против такой подмены. – Наконец американец отнял руки от лица, длинно выдыхая и тщательно подбирая слова, не глядя на Артура. Он не понимал, что же смущает его больше – собственное поведение, поведение Артура или то неприятное чувство, которое застряло комом где-то в горле и мешает говорить, и прикрылся удобной возможностью протереть запотевшие от дыхания стекла очков о куртку, чтобы продлить себе время на размышление. – Я не хочу развязывать третью мировую. - Ты? Не хочешь? Почему это? Будет весело! – Зеленые глаза ярко блеснули, довольные, счастливые, но не наткнулись на столь желанный ответный взгляд, ведь американец предпочел просто устало закрыть глаза – оставив очки в руке - отделившись от происходящего ненадежной решеткой ресниц. - Артур, ты себя слышишь? – Америка обеспокоенно раскрыл глаза, перебарывая себя, повернулся к Англии, нацепляя очки на переносицу и заставляя себя смотреть в эти его безумные глаза, не имеющие ничего общего с теми, к которым так привык американец. С глазами страны, которая когда-то воспитала его. Англия стоял почти прямо над ним - нависал, подавлял. И это чувство очень не нравилось Америке, привыкшему во всем быть первым. Страшная мысль пронеслась поверх тугого тумана в голове – это не Артур. Кто угодно, только не Артур. Но кто тогда? – Артур, нам не нужна война. Нам не нужен шарф, - он говорил раздельно и медленно, именно так - он видел в своих фильмах - психиатры разговаривают со своими больными. - Неужели этот шарф дает какую-то суперсилу? – Предположил единственный оставшийся вариант Альфред, стараясь ни словом, ни жестом не выдать своих сомнений в собеседнике, а тот, похоже, даже и не догадывался о состоянии американца, слишком увлеченный какой-то своей идеей, что не давала ему покоя. Британец снова зашагал по небольшой стерильно-белой комнате, а Альфред снова прикрыл глаза. - Вообще-то, изначально это была твоя идея, герой, хотя да, развил ее до нужного этапа именно я, впрочем, что я тебе объясняю, ты и сам все видел. - Артур остановился у левой стены, улыбаясь Альфреду почти по-настоящему, а потом заговорщицки подмигнул. - Ты не хочешь стать мировой державой, а? - Я – есть мировая держава, - гордо произнес Альфред, открывая глаза, ощущая собственную значимость, которая, кажется, вдруг придала ему таких необходимых сил. Как он мог забыть, что он – Америка? Что происходит с ними двоими? Или это сам мир сошел с ума? - А захватить мир? – Будто прочитав его мысли, предположил Артур, ничуть не задетый этим его заявлением. - При помощи иванова шарфика? Давно мечтал. – Альфред и тоном, и выражением лица подчеркнул всю несуразность притязаний англичанина, но тот лишь хмыкнул, снова делая несколько шагов до середины комнаты, а Альфред так и не понял – насмешливо или недоверчиво. - Знаешь что, а ты мне нравишься, Альфред, твои идеи, по крайней мере. – Куда-то в сторону произнес Англия, не глядя на американца. - Когда ты предлагал все в самом начале, я и знать не мог, к чему это приведет. - Ты и сейчас не знаешь. - Буркнул Америка, с силой сцепляя пальцы рук. - Извини? - Артур поднял брови и приблизился к нему. - Я не расслышал, что ты сказал. - Американцу показалось, что в тоне британца прозвучала явная угроза, и он тряхнул головой, будто отказываясь от своих слов. - Ничего, я просто очень устал, - отмахнулся Америка и поправил очки, скрывая смущение, непонимание, негодование и гадая, что же грядет, когда Иван с Гилбертом войдут в эту самую комнату. Альфред откинул голову назад в подтверждении своих слов, и принялся отчаянно соображать, нервно закусывая губу и тщась придумать план всеобщего спасения.