Несвященная максима

      Сэм наблюдает за тем, как Дьявол чертит на его руке ангельским клинком собственный сигил. Слишком мягкое надавливание, этого даже недостаточно, чтобы выступила кровь - просто розоватые линии на коже, не более, но Падший выглядит таким довольным, что кажется, это развлечение он воспринимает как неожиданный ранне-рождественский подарок.       Это совсем не больно - не страшнее обычных царапин, после завершения сигила Люцифер приступает к начертанию одному ему понятных рун, видимо, ему пришло в голову, что кожа Сэма вполне может заменить бумагу и быть использована в качестве черновика. Странно, но вместо недовольства Винчестер ощущает только интерес и доверие Падшего, абсолютную его открытость. Линии на его руке не кровят, но и не заживают, именно так, как хочется того новоявленному художнику или тату-мастеру, у Сэма не было желания как-либо объяснять творческий порыв Люцифера. Он просто наблюдал за ними, пальцами свободной от рисунков руки зарываясь в волосы Дьявола, и признавал, что лучшего времяпрепровождения ему не придумать вовсе.       Это было до неприличия праздно и приятно, впервые за долгое время они оба могли расслабиться и не рассчитывать какие-то детали, распределив все роли участникам спектакля, они проигрывали сценарии в своих головах так долго, и переиначили столь многое, что оставалось либо просто наблюдать за происходящими вслед за их воздействием событиями, либо отойти в сторону, и Сэм рад, что наконец-то, они оба выбрали второй вариант. Да, это был маленький перерыв между большими этапами работы, между битвами, о которых уже никто и никогда не сложит легенд, но он был, и они делили его надвое. Вот так, просто и странно - с рассветом, занимающимся над Тихим океаном, с просыпающимся ото сна городом, названным в их честь, с ветром, гуляющим по крышам небоскребов. Сэму кажется, что в этот момент он всесилен - не потому, что способен разрушить мир и не потому, что способен на убийство кого-либо, а потому что в этот миг он позволяет себе не помнить.       Миг, на который он просто жив.       Миг, в который в нем столько света, что, кажется, он сияет ярче солнца.       Миг, в который вся его любовь ощущаема.       Он позволяет себе улыбаться, глядя на мимику Падшего, и это практически так же, как и в клетке - кроме них двоих тут никого нет. Да и Падший тут и не Падший вовсе - это имя теряется и пропадает, в этом городе, полным точно таких же, хоть и людей. Сэм называет Дьявола "Люц", тот в ответ забывает про "кошечку", и у Сэма в голове звучит на повторе "Сэмми-Сэм", наверное, это неправильно, учитывая то, что иногда в этой же самой голове должны быть мысли...       Но мыслей нет, вместо них блаженное затишье, вместо них любопытство и щемящая несуществующую душу нежность. Такие моменты нельзя сфотографировать или записать, такие моменты нужно запоминать, аккуратно складывать в книжном шкафу собственной памяти, чтобы потом, когда вечный смог снова станет их домом доставать и просматривать, понимая, почему еще стоит жить. Почему, для кого и зачем.       Ни Бог, ни Хаос, ни Тьма, ни ангелы, никто не имел силы, перед единственным, что и в самом деле имело смысл.       Люцифер отрывается от своих рисунков, поднимая глаза на восходящее солнце, немного жмурится пристраивая подбородок прямо поверх собственных художеств. Когда он поднимет голову никаких символов на руке Сэма уже не будет. Когда он поднимет голову, скорее всего, здесь не будет и их самих, но разве это имело значение?       Красоте Солнца Сэм с легкостью предпочитает красоту Утренней Звезды. *** - Расскажи мне о Самаэле, - просит Сэм. Он проиграл сам себе и готов признать это - летописи молчали, книги слишком прочно связывали воедино имена Сатаны и Люцифера, настолько, что разделить их было практически невозможно. Винчестер научился разбираться в иврите, и читал даже не переведенные тексты, латынь, что и до того была понятной, теперь могла быть использована им в качестве основного разговорного языка, но это никак не влияло на то, что паззлы, коих Сэм отыскал великое множество, цельную картину образовывать не хотели.       Дьявол не морщится, и не выглядит удивленным, но Сэм успевает заметить в его глазах проблеск печали. Винчестер готов поспорить, что уже видел ее ранее - не так ярко и не так отчетливо, но все же видел. - Долго же ты созревал, - Падший усмехается, и усмешка эта горчит, - спрашивай, я отвечу. - Он был одним из архангелов, так? - Сэм кусает губу в угоду привычке, отступать некуда - вот он, и его нужда в том, что способно эту нужду удовлетворить. - Архангелов.., - вздыхает Люцифер, - и да, и нет. Самаэль был создан позже нас... У Бога была Смерть. Он мог приказывать ему, мог контролировать его, но был один маленький нюанс - Смерть была древнее Бога. Возможно, могущественнее, но в таком случае я не понимаю, зачем он помогал отцу... Не важно. Так или иначе, но Бог пришел к выводу, что ему нужен контроль над Смертью. Контроль полный и не требующий каких-либо усилий, и вот тогда он тебя и создал. Ты был его личным посыльным и сильнейшим из Жнецов. Ты был производственным шпионом в компании-конкуренте, если хочешь. Оставаясь при этом ангелом. - И.. я просто добывал информацию? Убивал? В чем была суть моего создания? - А в чем была суть моего создания? Других ангелов? Людей? Не знаю, может отец таким образом тешил свое самолюбие, - кривится Люцифер, - видишь ли, я не читал его мысли и не могу с уверенностью утверждать. Папа у нас самый умный, никто не может быть умнее его. Ты... ты не убивал. Ты приносил отцу то, что ему было нужно. Сначала это были излишки силы, его собственной, которую тебя специально обучили извлекать из его созданий, потом ты собирал души людей, которые достаточно отмучились на земле, чтобы продолжать мучиться у меня или у него... - То есть я не ушел за тобой? - Ушел? - по лицу Дьявола расползается злорадная улыбка, - ты не ушел, Сэм. Ты стал шпионить для меня. Когда появились люди ты был уже достаточно силен и обучен, чтобы скрывать все, что происходит у тебя в голове от отца. Все свои размышления, наблюдения и выводы. Ты всегда был маленьким гением... Доносил мне о планах папеньки, и мы учились предугадывать их. Перетягивал на мою сторону тех, кто хоть что-то сам из себя представлял. Кормил меня излишками собранной силы. Я тогда страстно любил детали и оставлял их за собой великое множество, ты же был единственным, кто замечал их все. Это было нашей игрой - если ты не замечаешь все расставленные мной ловушки, то я отдаю тебе души грешников на эксперименты...       Сэм округляет глаза - поверить в то, что ангел господень работает двойным агентом он мог, особенно глядя на то, сколькие из них приносили информацию Люциферу сейчас, но вот в адские эксперименты... - Не смотри так, - замечает его взгляд Падший, - думаешь, твои монстрики появились из-за случайного звездопада? Всего двенадцать раз, но я выиграл тогда, заставил тебя создать своих демонов... Ты хотел уйти. Хотел, но видишь ли, не смог. Я запретил тебе. На небесах все еще оставались наши братья и сестры, которых легко было запутать, чем пользовался отец и чем был недоволен ты. Благодаря тебе многие ушли за мной, жаль они не дожили до того момента, как ты вернулся... Впрочем, плевать. Я дал им все, что мог. - Но почему.., - начинает Сэм, но не знает как продолжить. Вопрос "почему я тебя бросил?" звучит слишком глупо и самонадеянно, на вопрос "почему я лишен памяти?" он уже практически знает ответ. - Почему ты умер? - продолжает за него Люцифер, - ты не умер. Ты был убит. Если быть точнее - мной. - Даже так, - странно, но эта деталь многое расставляет по своим местам... - Так. Я убил тебя, когда ты не смог дальше терпеть отца с его идеями и меня с моей злостью и планами апокалипсиса. Ты никогда не любил людей, но был таким... правильным. Знал, что они - лишь одушевленные игрушки, о, как же ты не хотел оставлять отца наедине с ними... А теперь смотри: отец ушел! Разве этим обезьянам стало лучше без него?! - Падший переходит на крик, вскакивая с кресла, - Смотри же, Самаэль, вот он - мир без Бога, в котором эти ничтожества поглощены собственными страхами и собственными низменными потребностями! За этот мир ты отдал жизнь?! - Я не он! - орёт Сэм в ответ, - Не вини меня в том, чего я не делал! - Тебя?! - Падший подходит вплотную к Винчестеру, прекращая кричать, - о нет, я не виню тебя. Я себя виню, потому что позволил тебе о них заботиться. Себя, Самаэль, потому что собственноручно вонзил в тебя чертов клинок. Себя, потому что пообещал тебе, что ты никогда не вспомнишь эту жизнь, а теперь рассказываю тебе о ней! - Не надо, - качает головой Сэм, но Люцифера уже не остановить. - И действительно, не надо! Слушать тебя не надо было! Позволять тебе вернуться не надо было! Не надо было привязываться к тебе, как к нему и позволять тебе быть свободным тоже не надо было! Надо было себя убить вслед за тобой, но прости, я вот такая слабовольная мразь, ах нет, ты же называешь меня ублюдком! Так вот, Сэм, я - слабовольный ублюдок, убивающий всех, кого он любит, только за то, что они не любят также сильно его в ответ! Как тебе это, а?!       Сэм молчит, пытаясь подобрать слова для ответа или придумать хоть что-то, что способно было бы объяснить Дьяволу то, что он чувствует, но он не может. Не может ни сделать, ни сказать, и они стоят, смотря друг на друга - разъяренный собственной откровенностью Падший ангел и смущённый, боящийся совершить ошибку ангел бывший. Вокруг них клубится сила, растревоженная эмоциями, она гуляет, словно ураганный ветер, не поддающийся контролю. Так продолжаться не должно, и Сэм захлопывает в себе собственный страх, запирает на замок и выбрасывает его в темную воду с отвесной скалы своего сознания. - Я ведь сам просил тебя об этом, - и немного погодя, зачем-то повторяет, - Сам. - Сам.., - эхом повторяет Дьявол, - но ты же как Смерть... Я только дал тебе передышку... - Ты дал мне новую жизнь, - Сэм делает шаг вперед и обнимает Люцифера так сильно, как может, лишь бы отвлечь его от мыслей, из-за которых тот теряет контроль над силой, - ты дал мне целый мир. Разве этого мало, чтобы искупить любую вину? - шепчет шатен куда-то в висок Падшему, - Разве этого мало? - Я подарю тебе целую Вселенную, - отзывается Падший, и Винчестер чувствует, как разбушевавшаяся сила успокаивается, - пока не смогу простить себя сам. - Договорились, - просто соглашается Сэм, и чтобы окончательно успокоить Люцифера, добавляет, - в таком случае, я могу и не покупать тебе новый фартук?       В ответ ему слышится приглушенный смех, а магия окончательно смиреет, возвращаясь к тому, кому и положено. Сэм гладит Люцифера по волосам и думает, что они поменялись ролями. - Вообще-то, у меня их всегда было два, - после недолгого молчания отвечает тот, - правда оставшийся на пару размеров больше. - Бразильская арабика? - усмехается Сэм, чувствует, как Падший кивает, и позволяет себя легко коснуться губами его виска.       Никто не обещает Сэму, что все, что в произошедшем не было фальши, но иногда нужно позволить себе обмануться. Хотя бы на время. По крайней мере, если тебя дурачит сам Дьявол... *** - И имя нам - Легион! Яу! - Дьявол то ли репетирует речь, то ли развивает вокальные данные, с ходу не поймешь. С Сэма хватает и того, что он едва ли не оказывается пришибленным летящим троном на входе в зал. Вполне себе хорошее начало разговора. - И чем тебе мебель не угодила? - подходить на более близкое расстояние к стоящему во главе бардака Падшему Винчестер признает плохой затеей, поэтому остается возле двери, чтобы иметь на всякий случай возможность эвакуироваться. Навряд ли, конечно, Дьяволу приспичит причинить ему боль, но как говорится, этот шутит чем придется... - Не соответствует моему чувству прекрасного! - слегка безумно отвечает тот, прицельно запуская пуфик в массивную люстру, - хочу стиль модерн! - Хорошо, что не пост-индустриализм, - недоверчиво кивает Сэм, - а что еще вашей Светозарности не нравится? - О, хорошо звучит, - люстра не падает, поэтому вслед за пуфиком летит кофейный столик, - моей Светозарности не нравится, что один из моих верных соратников оказался лживой мразью! - Демоны не предполагались праведниками, - люстра, после недолгих колебаний, все же уступает силе прилетевшего в нее предмета мебели и падает, свечи рассыпаются по полу и гаснут, Сэм морщится треску, и ногой отпихивает одну из подкатившихся к нему. Хорошо еще, что горит камин, непроглядная тьма в аду немного отличалось от той же на земле. - Демоны? - удивленно спрашивает Дьявол, - плевал я на демонов, Самаэль, преданный ты мой! - Ага, - кивает Сэм, озаренный пониманием, - ну расскажи, где же я умудрился тебе наврать? - Бог! - выкрикивает тот, - Бог и твой ебучий брат!       Дело серьёзное, думается Сэму. Дьявол и нецензурная лексика в быту были несочетаемы, и должно было произойти что-то действительно переходящее все границы, чтобы он начал так выражать свои мысли. Пока он обдумывает сложившуюся ситуацию, Дьявол продолжает вещать. - Я могу понять то, что ты не узнал его... Могу, я больше скажу, я понял! Но вот не сказать, что Тьма с твоим братом связана! Нет, он не помеха конечно! Я просто должен был пост-фактум узнать, что моя дорогая тетушка притащила его обратно, живого, невредимого, и даже поднабравшего сил! А завтра я о чем должен буду узнать, а? Может, о том, что ты каждую пятницу ходишь с Михаилом играть в шахматы? - Разве что с его трупом, - устало выдыхает Винчестер, - ты ведешь себя как ребенок. - Как ребенок? - ярится Люцифер, - иди сюда, я убью тебя!       Вместо ответа Сэм подходит. На самом деле, это было более, чем предсказуемо со стороны Люцифера - носиться за Винчестером по всему аду, кидая в него что придется, но Сэм на пробежки сейчас не настроен, равно как и на попытки оправдаться. Он всё-таки устал от этих игр. В меру - он готов был это терпеть, он готов был даже подыгрывать... Вот только он ничего не получал взамен. Начиная не с честности, начиная с искренности. - Убивай, - соглашается он, вставая напротив Дьявола, - или успокойся и объясни, почему ты решил, что у нас появилось больше проблем, чем было раньше. - О нет, Сэмми, тебе придется напрячь свой крохотный мозг и понять самому, - Падший поднимает руку и сжимает горло Сэма; в магии, которая помогает ему поднять и припечатать Винчестера к стене отчётливо читается злость, - потому что если ты этого не сделаешь, я тебя засуну обратно в клетку. - Сначала собирался убить, - равнодушно напоминает Сэм, которому нестандартное для связок положение совершенно не мешает говорить, - что нам с того, что Тьма вытащила Дина? Запихну его обратно. Или посажу здесь. - Чтобы она сюда за ним пришла?! - даже в темноте видно, как вся мебель, раскиданная по залу, отлетает к противоположной стене, а Сэма припечатывает уже не понарошку - от руки Люцифера по шее, а затем и по груди расползается боль, острая, сильная. - Ты говорил, что Тьма не сможет сюда войти, - морщится он, стараясь, чтобы в голосе не проскальзывала боль, - я же, блять, не пророк! - Ах да, ты не пророк... Не пророк и не Самаэль! Ты - моя грёбанная домашняя кошечка, которой приспичило забыть мяукнуть когда надо! - Да ты охуел, - шепчет Винчестер, чувствуя, как усиливается давление силы Люцифера, - надоело.       Сначала ему приходится освободиться от магии Падшего, и для того, чтобы сделать это, Сэму необходимо вытащить из себя тонкие щупальца боли; пока он вытаскивает их, в голову приходит вопрос о том, насколько же Дьяволу нужно удерживать собственную магию, чтобы попросту не размазать его по чёртовой стенке, приходит и уходит вместе с окончанием воздействия, тогда Винчестер отбрасывает руку Люцифера, перехватывая другую, уже занесённую. Не рассчитав силу, он сваливает Дьявола на пол и признаёт это неплохим решением, прижимая его. Сложнее оказывается замкнуть магию Падшего внутри него же, но как ни странно, у Сэма выходит сделать это. Надолго не хватит, но по меньшей мере, десять минут он для разговора отвоевал. - Допустим, я убью тебя чуть позже, - цедит Люцифер, признавая временную неспособность сопротивляться Сэму магически. - Допустим, ты прекратишь истерику, и мы нормально поговорим, - в тон ему отвечает Сэм. - Да напрягись ты, мать твою, и подумай! - снова повышает голос Падший и Сэм признает, что у Дьявола просто не выходит быть не внушительным, вне зависимости от положения в пространстве. - Хорошо. Тьма связана с моим братом. Она может достать его где угодно. Соответственно, если здесь окажется Дин... Ах, ты считаешь, что она специально может его сюда отправить, - Падший издевательски улыбается, и Винчестер продолжает, - это возможно, но мы сделаем проще - приставим к Дину под видом кого-то из охотников моего демона... - Да что уж, демона, сам сходи тогда, - предлагает Люцифер, - извинишься, он же сразу тебе доверится и карты на стол выложит. А потом Амаре скормит, чтобы не предавал больше. Почему бы и нет? А? - Прекрати, - морщится Сэм, - ты мешаешь мне думать. - О, так ты научился это делать! - язвительности в Падшем не меньше, чем злорадства, и Сэм уже и сам готов придушить его, - что ещё мешает этому процессу? Давай я сразу все помехи устраню, спешите видеть! Думающий Сэм Винчестер! Ангел, в рот его еби, Смерти! - А тебе бы этого хотелось? - выгибает бровь Сэм. Дьявол едва ли не задыхается без помощи своего ученика, хватая воздух и, очевидно, спешно подбирая слова для выражения собственного негодования, но Сэм не дает ему этого сделать, - помолчи, Люцифер. Минуту помолчи. - О, я сейчас помолчу, - шипит тот в ответ, - клянусь, мое молчание, тебе ещё всю твою бессмертную жизнь аукаться будет... - Да-да, - соглашается Сэм, - я уже давно подписался провести её с тобой, так что будет, не сомневайся.       Дьявол меняет тактику, начиная усиленно бороться с силой Сэма, что по сути было бесполезным. Специфичная ловушка, которую сам Сэм и придумал на вот такой вот «крайний случай», блокировала магию ненадолго, но крепко, к сожалению, вытягивая слишком много сил у применившего ее. Правда, учитывая то, что в последнее время тратить силу Винчестеру особенно не приходилось... Главное отловить момент, в который воздействие начнет истончаться и наложить его заново раньше, чем Дьявол что-либо поймет. Ведь судя по тому, в какое русло зашел разговор, десятью минутами им не обойтись.       Они с Падшим спешно заложили все лишние ходы в ад, только это не отменяло того, что были ещё демоны, способные за плату провести сюда кого угодно, он и сам помнил, как это бывает... Да, Люцифер не Кроули, отважившихся на предательство правителя будет почти не сыскать... Нет, если они даже перейдут на аварийное положение и закроются от целого мира, толка будет мало. А значит единственно-верным выходом теперь было или переходить в открытое наступление или...       Или завести союзников в стане врага. - Габриэль, - делает вывод Сэм, - нам нужен Габриэль. - Да я тебе сейчас твой мозг в задницу запихну, - шипит Люцифер, и почему-то Винчестеру кажется, что и сам Падший уже пришел к тому же выводу, что и он сам. - Запихни туда кое-что поинтереснее, - парирует Сэм. Это грязный прием: Люцифер терялся каждый раз, когда Винчестер едва намекал на что-либо в подобном духе, несмотря на то, что сам часто прохаживался по желаниям Сэма как чему-то самому-собой разумеющемуся, - признай, сейчас нам нужен Габриэль. - О да, без Габриэля мне тебя не отыметь, это точно! - неожиданно яростно для Винчестера отвечает Падший и это явно какое-то новое проявление злости, - я тебя, а ты его, картина маслом! - Это тебя задевает, верно? - терпеливо спрашивает Сэм, - одна идея его помощи тебя задевает. Хочешь справиться со всем сам... - О, ты сомневаешься во мне? Верни мне мою магию, и я тебе докажу... - Мы сейчас об апокалипсисе говорим? - нарочно непонимающе переспрашивает Сэм, - хотя в том, что ты способен самостоятельно меня отыметь я тоже сомневаюсь. Как насчет наоборот?       Им обоим приходится замолчать. Дьявол, судя по выражению лица, возвращает себе контроль, Сэм пытается остановить собственные неуемные мысли. Этого оказалось для него слишком много - магия, их поза, в которой он все еще прижимал Люцифера к полу собственным телом, эмоции, льющиеся через край... Даже собственных ему было более, чем достаточно, настолько, что он не мог найти внутри них эмоций Падшего, до того свободно читавшихся. То, что он чувствовал сейчас: ещё не желание обладать, но уже желание не выпускать, не отступать любой ценой, Сэм столько раз не давал этим желаниям вырваться из себя, что сейчас его самоконтроль был близок к пределу.       Сэму казалось, что он сводит себя с ума сам. Он действительно от этого устал. - Если я тебя отпущу, мы поговорим нормально? - промедление не скажется лучшим образом и Винчестер практически готов капитулировать. Три минуты, но это будут три спокойные минуты, в которые у него, скорее всего получиться задвинуть всё неуместное на второй план. - Например, о Габриэле? - медленно тянет Падший, - и о том, что ты сделаешь, чтобы завоевать его доверие. - Что потребуется, то и сделаю. Думаю, наша свобода от этого мира важнее. - Ммм, - многозначительно тянет Люцифер, - подставишь ему зад? - Если будет надо, - зло усмехается Сэм, - а что, он по-твоему, за одни мои красивые глаза доверием проникнется? - Ты не посмеешь, - Дьявол снова начинает шипеть, - попробуй только двинуться в его сторону, и я тебе твои красивые глаза выколю... - И что тогда, по-твоему, нам поможет? Давай, найди выход, решим проблему! Ты винишь меня в том, что я не сказал тебе о связи Дина с Амарой, но выпустить её было твоей идеей! Уж не думал ли ты, что она окажется связанной с тобой?!       Сэм пытается остановить себя, но не может. Ревность Падшего кажется ему насмешкой - будто тот действительно расценивал его как домашнего питомца. Собственная реакция мешает связно мыслить, и это наверняка обернется дерьмовой стороной... - О да, на этот расклад я и рассчитывал! Видишь ли, я без ума от своей тетки! Готов ради нее на великие свершения и большее, поэтому запираю от неё ад и делаю все, чтобы обезопасить твою ебучую задницу! - О своей заднице я отлично позабочусь сам! - Подставляя ее Габриэлю?! Почему бы и нет, отличный выбор! - Я не твоя вещь! - Не вещь, но ты - мой! И будешь моим столько, сколько мы будем живы, тебе ясно?! - Пошел ты нахер Люцифер, со своим грёбанным собственничеством! И если ты сейчас не прекратишь думать своим уязвлённым самолюбием, а не головой, то наша жизнь рискует стать короче, в чём будешь виноват...       Сэм не успевает отреагировать, но в мгновение Дьявол возвращает себе контроль над магией, и точно также, как до того делал он сам, замыкает силу внутри Винчестера. И будь он проклят, перекатывается так, что оказывается сверху, перехватывает его руки, ограничивая и физические передвижения; теперь Сэм едва ли не распят перед ним и практически беззащитен. Вопрос о том, откуда Падшему известно о недавно выведенной Сэмом формуле магической ловушки оставался открытым. - ...ты один, - он всё же заканчивает собственную фразу, хоть и не так уверенно, как начинал. - Я один, - повторяет Люцифер, ноздри которого раздуваются. Будь они людьми - сейчас бы тяжело дышали, каждый в попытке убить друг друга. Одной представленной картины Сэму оказывается более, чем достаточно, чтобы оказаться на грани потери самоконтроля. К чему добавлялась сила, теперь замкнутая в нем, слишком стремящаяся угодить своему обладателю, подталкивая того отпустить себя... - Люцифер, давай поговорим нормально, - просит он, глядя прямо в голубые глаза Дьявола, нависшего над ним, - ты еще успеешь сделать из меня бифштекс. - Думаю, мы могли бы, - начинает Дьявол ласково, в данной ситуации — это именно тот тон, от которого можно смело не ждать ничего хорошего, - но у нас не осталось мебели. Придется нам разговаривать так. - У нас ещё достаточно мебели рядом, - пытается воззвать к разуму Сэм, - ещё много комнат... - И так мало времени, - заканчивает за него Дьявол, - хочешь, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания об аде? - У меня их достаточно, - поспешно говорит Сэм, - Люц, я... - Ты решил, что видишь будущее... Я не виню тебя за это. А вот за то, что тебе пришла идея побыть ангельской шлюхой... - До этого бы не дошло! - перебивает Сэм Дьявола, тут же замечая на лице того легкое удивление вкупе с заинтересованностью. - Провоцировал, значит, - не спрашивает, а утверждает Падший. Сэм упорно не отводит взгляд. - Если бы я тебя провоцировал, я бы выбрал другие методы, и тебе об этом известно. Реалистично смотрел на происходящее. Моделировал. - О да, - соглашается Дьявол, - ты бы выбрал другие... ты бы не устраивал тренировки по фехтованию, когда я занят, не смотрел бы на меня, пока сидишь в ногах, когда я этого не видел, не скормил бы мой фартук собаке и точно не пытался бы затолкнуть собственные желания внутрь себя. И ты бы точно не строил из себя оскорблённую невинность, когда я предлагал тебе что-то большее... Сэм, ответь, кто из нас двоих по-твоему больший идиот? - Ты предлагал мне себя так, словно был разменной монетой в торгах, уж извините, милорд, таких предложений я не принимаю. Сжавши зубы и думая об Англии, отдавайтесь, пожалуйста, кому-нибудь другому, - очередь Сэма шипеть, - его и признавайте затем своей собственностью. - Сжавши зубы?! - Дьявол округляет глаза, - ну и мудак же ты, Винчестер.       И наклоняется к Сэму, припечатывая того к полу ещё сильнее, на этот раз - губами, своими по сэмовым, и Винчестер ошеломлен более, чем восторжен. Эти губы, слишком горячие даже для ада спустя мгновение Винчестер признает лучшим, что было в его жизни, на этот раз - всей и целиком. И он отвечает на поцелуй, отпуская себя и своё желание, кусает, пытаясь выместить разом все - и ожидание, и непонимание, и злость.       Внезапно оказывается, что можно и не только можно, но и желанно, Сэм не знает границ, но готов узнать о них - Падший не отпускает его руки, и Винчестеру приходиться компенсировать их чем придётся, он слишком скован в движениях, одними губами он хочет сказать столько многое, важное, срочное... - Мудак, - шепчет Дьявол, отстраняясь, - всегда это знал...       И освобождает Винчестеру руки, сразу оказываясь обхваченным. Тьма, Дин, ангелы, что-то там еще… Всё отходит на второй план, когда внезапно оказывается, что с некоторыми выводами жизненно важно не торопиться. - Да, - шепчет Сэм в ответ, рассматривая потемневшие глаза Падшего, - феерический.       В следующий миг разговоры становятся бесполезными - сказано уже было достаточно, и всё лишнее, всё было не о том и не так. Сэм комкает рубашку Дьявола, без воздуха задыхаясь под его поцелуями. Горячие руки - одна на шее, другая на талии, удивительно, раньше всегда были холодными, а теперь обжигают не хуже огня - Сэм стонет на выдохе, выгибаясь, как мало нужно оказывается, чтобы найти рай в аду...       Это кажется Винчестеру сном или порождением употребления ангельского кокаина, колено падшего приятно давит на пах, сам он приподнимает Сэма, стягивая с него рубашку и иначе, как восхищённым его взгляд не назвать, и дело не только в желании обладать... - Мой, - рычит Люцифер, одаривая шею Сэма поцелуями-укусами, - всегда будешь моим...       Сэму слышится треск ткани, и он признает её лишней, мысль не успевает оформиться в его голове, потому что руки - на этот раз его собственные - уже на плечах Падшего, стягивая весь этот ненужный хлам, и тот позволяет ему, лишая своих прикосновений, чтобы вернуть их вновь. Секунда, на которую Сэм не чувствует жара чужих движений кажется огромной величиной, но то, к чему ему дозволено прикасаться, то, чего он так страстно желал, окупает все его муки.       Он хочет не отрывать взгляда и не может - Люцифер снова находит его губы, лаская их языком, и этот Дьявольский раздвоенный язык лишает Сэма остатков мысли, он стонет тому прямо в открытые губы, вся его магия вырывается на волю, больше ничем не сдерживаемая; и вокруг гремят подхваченные ею остатки мебели, пока Люцифер уверенно находит пуговицу его брюк и расстёгивает её.       Сэм бы и сам, он бы черт возьми и сам, потому что все это долго и мучительно, потому что - хорошо, что они не носят белья - руки Дьявола на собственном члене кажется недостаточно, потому что нужно много большее, потому что... - Пожалуйста, - вырывается не стоном, а всхлипом, - Люци... - Чего ты хочешь, малыш? - нежность и сила, коктейль не хуже водки с абсентом, Сэм оказывается на краю пропасти за которой кончается реальность, вопреки тому, что Дьявол едва ли начал, - скажи мне, чего ты хочешь? - Тебя, - просит Сэм, ещё пытаясь сделать хоть что-то, что ускорит понимание и одерживает победу. Падший снова вжимает его в каменный пол, издавая утробное рычание. - Желание королевы - закон, - и Сэм выгибается, на этот раз, с одной единственной целью - избавиться от брюк и ботинок. Он должен испытывать смущение под голодным взглядом голубых глаз, но он не может и не успевает - к легкой боли от хватки рук Падшего на его бедрах плотно смешивается с ошеломляющим движением соприкоснувшегося с кожей члена. Сэм до крови прокусывает собственную губу, пока Дьявол, прихватывая на мгновения мочку его уха начинает шептать, - так, мой Самаэль? Мой маленький ангел... Скажи мне, веди меня, я ведь так хочу тебе помочь... - Люци, - Сэм впивается пальцами в спину Падшего, пытаясь найти точку опоры в мире, сходящем с ума, - Люци... - Прости, - шепчет Люцифер, и до того, как Сэм успевает понять и осмыслить услышанное, поднимается, оказываясь на коленях между ног Винчестера. - Ты же знаешь, - шепчет Сэм, чуть меняя позу и позволяя Дьяволу всё, что тому вздумается, - даже кислоту...       Не смотря на темноту, он успевает разглядеть вязь белеющих шрамов на торсе Падшего, оставленных не на теле, на самой ангельской его сути, но прежде, чем в его голове успевает возникнуть вопрос, мысли уничтожаются болью от проникновения, и это не столько боль Сэма, сколько боль Люцифера. Сухо и грубо, бесконтрольная магия обращается против владельца, пытаясь откинуть, оттолкнуть того, кто посмел повредить оболочку, и это отрезвляет. Разом вернувшаяся эмпатия затапливает чужим чувством, вины, хотя каким чужим, родным, близким, едва ли не собственным, стучит в висках "прости", "прости, я обещал", и Сэм поглощает это, принимает всецело, и прощает, потому что малая боль необходима, потому что на ошибках нужно учиться и никак иначе; он зарывается рукой Падшему в волосы, пальцами другой разглаживая морщинку, пролегшую у того меж бровей, молча умоляя открыть глаза, посмотреть, увидеть то, что видел он сам.       И Падший послушно открывает глаза. Уж если победы и поражения они делили пополам, что стоит им поделить пополам прощение? - Не надо кислоту, - Люцифер ловит руку Сэма, легко целуя, - для моей королевы - только лучшее...       Сэм теряет реальность снова - Дьявол проводит по его пальцам раздвоенным языком, и этого достаточно, чтобы утихшее возбуждение вернулось оглушающей волной. - Боюсь, мой Дьявол, - задушено шепчет Сэм, зачарованно глядя на то, как указательный палец пропадает в плену у дьявольского рта, и шалея от ощущений, - я технически не могу быть королевой. - Правда? - Люцифер наклоняется к нему невозможно близко, но не позволяет поймать свои губы, - не думаю...       Сэм собирается ответить, но Дьявол отвлекает его резким и сильным движением, будь он человеком, Сэм не сомневался, такое движение вынуло бы из него душу, но для того, кем он стал удовольствие было реальнее много более, чем боль. И он захлёбывается собственным стоном.       Он делает это и во второй раз, и даже в третий - каждое движение Падшего отзывается в его теле блаженной эйфорией, каждое оказывается более ярким, чем предыдущее, он отвечает, не понимая в какой момент едва ли не перехватывает инициативу, он оказывается оглушен рычанием Падшего, словно рыба динамитом, и единственно верное, что остается - это движение, движение в котором он дарит себя и себя же находит.       Кажется, до этого он вовсе и не жил.       Кажется, что это длится вечность и заканчивается в один миг, уже ни о чём не нужно говорить или даже думать, оказывается, достаточно просто посмотреть в ставшие такими близкими глаза и ощутить руку на члене, завершающую начатое; мир распадается на части и Сэм видит то, что делает мир настоящим, а их самих реальными.       Сэм видит свет. И имя этому свету - любовь.       Свет пахнет чем-то сладким и паленым одновременно, а еще немного его собственной кровью, но разве когда-то было иначе? *** - Хозяин? Хозяин, - Сэм приходит в себя от звука голоса Шахрирона, попутно удивляясь тому, что не определил появления оного в зале. - Что случилось? – отвечает за него Люцифер, заставляя мозг Винчестера заработать и удивиться снова, на этот раз тому, что каким-то неведомым образом, после секса с Падшим, Сэм умудрился вырубиться. - Милорд, магия хозяина призвала нас… - Все нормально, Шах, - перебивает своего помощника Винчестер, открывая глаза и приподнимаясь на локте. Первым в поле зрения попадает довольный усмехающийся Дьявол, вслед за ним, единственный из его свиты, кто напоминающий обычного демона - Шахрирон. Сэм радуется, что у того нет лица – видеть какую-либо реакцию на картину, которую образуют они с Люцифером не было никакого желания, - что-то ещё или пойдёшь? - Реидат адама, - отзывается тот, - реашим*, весь ад. Вы с мастером стали сильнее. Демоны-калькала в страхе. - Отам хова хиргиа**, - морщится Люцифер, - займись, Шахрирон.       Демон растворяется в пространстве, явно не испытывая необходимости в использовании дверей, и тогда Дьявол обращает внимание на Сэма. Тот в ответ выгибает бровь. - Всё это не отменяет того, что я прав, - произносит Винчестер, - почему ты так спокоен? - А почему не должен быть? – выгибает бровь Падший в ответ, - на носу апокалипсис, а все, что мне нужно сделать, это вытащить отсюда тебя. Мне не из-за чего нервничать. - Значит, сам ты останешься посмотреть, - кивает Сэм, - что ж, отличный план. Опять будешь играть со мной в игры? - Опять мне это позволишь? – усмехается Дьявол, - потому что если позволишь, то я стану. - Нет. Надоело, - под усмешку Падшего Сэм приземляет голову обратно на каменный пол, - мне нужна искренность.       В этой фразе нет мольбы, он лишь констатирует факт. Лишённый человеческих нужд и человеческих же заблуждений, Сэм все еще признавал себя недостаточно отрешенным для того, чтобы занять полагающееся ему место во вселенной. Пусть это место и было определено им самим… - Я никогда не врал тебе, - немного задумчиво произносит Люцифер, скатываясь с него и ложась рядом, - ты и сам это знаешь. - Две крайности одной и той же сущности… Ты знаешь, что я говорю не о лжи. Долго ты все это планировал?       Это странно, но на этот раз Падший не медлит с ответом. - Лет сто, переводя на земное. Время давно течет по-другому. Надо признать, что ты часто меня удивляешь. Приходится корректировать. - И кто я в твоей игре? – Сэм не ощущает запятнанности, как в предыдущий раз, когда Дьявол возвращает его мысли на землю, быть точнее – в ад. Скорее физически ощущает, как один за другим складываются паззлы, как всё встает на свои места… Картина, коей он так страстно желал придать целостность должна бы отвращать его, но это не так. Не смирение, - торжество…, - Пешка, которая выбилась в дамки? - О, так ты до сих пор не понял? – легко улыбается Люцифер, - ты, Сэм – нечто большее… Ты становишься сильнее, когда я рядом, видишь, даже твоя тучка это отметила. Однажды ты можешь стать сильнее меня, возможно, я буду щедр и сам расскажу тебе как… - И тогда я уйду, как он, - продолжает Винчестер рассуждения Падшего, - ты и расскажешь сам, только чтобы дать мне эту возможность. Устроишь столько тестов на доверие, сколько сможешь создать. Будешь проклинать меня и вытаскивать мои кишки наружу бесчисленное количество раз. Показывать собственную смерть и поглощение вселенной черными дырами… Люцифер, ты… - Я не умею по-другому, - насколько это возможно в положении лежа пожимает плечами тот, - я – избалованный ребенок, помнишь? Я выбрасываю игрушки, пришедшие в непригодность.       Сэм поворачивается к Дьяволу, запускает руку ему в волосы и мягко надавливает, призывая к зрительному контакту. Уверенность и осторожность, боязливость и наглость – всё уходит в сторону, оставляя пьянящее ощущение реальности происходящего. - Я научу, Люцифер. Я тебя научу.       Впервые в жизни Сэм видит, как сильнейшему из падших ангелов нечего ответить.       Свет их магий переплетается и устремляется ввысь, закрепляя никем не произнесённую клятву. *** - Привет, пап... - Сэм? - Да. Вообще, меня теперь зовут по-другому, но, думаю, это не важно. Я должен был прийти раньше... - Что ты тут делаешь? Ты умер? - Нет, не умер. Я тут... Вроде как живу. Существую. Долгая история... - Сэм?.. - Всё скоро закончится, пап. Пытки, ад, рай, земля... Всё закончится. Странно, я пришел к тебе чтобы сказать об этом, а чувствую себя так глупо... Не важно. Просто хочу, чтобы ты знал - больше не будет боли. Не будет страха и войн, пыток и болезней. Справедливость восторжествует навсегда. - Но... - Не надо, пап. Тебя обманули, нет, нас обманули. Нас всех. От начала и до конца и теперь этот обман закончится. Вы вернетесь к тому, с чего начали, и я верю, что будете счастливы. Ну, вот и все... Потерпи только еще немного. - Сэм?.. - М? - Ты тоже. Тоже будь счастлив. - ...Я постараюсь. *** - Думаешь, они выживут? - Слишком малая вероятность обратного. Ты переживаешь за них, несмотря на то, что практически не знаешь, что они такое. Это... Интересно. Надеюсь, мы не будем подбирать всё, что считает тебя хозяином. - Всё бы тебе язвить. Во-первых, я несу ответственность за них, во-вторых, они нам еще пригодятся. Не думаю, что хорошей идей будет в следующем мире создавать что-то новое сходу. В чужой монастырь... - Бла-бла-бла, Сэм Винчестер. Меньше слов. - Я вам не мешаю? - О, Габи, милый братец. Нет, ты нам не мешаешь. А что, хотел бы? - Люц! - Сэм! - Кгхм... Если отвлечётесь от своих словесных битв... - Мы уже. Люц, заткнись, прошу тебя. - Желание королевы. - ...то узнаете, что мы согласны на сделку. - Отличная новость, братишка. Не сказать, что я удивлен. А вот Сэм - может быть. Да, Сэмми? - Не сильно. Подписали? - Вот. Кстати, пока я не ушел... Что вы сделали с людьми? - Мы? - Мы не в курсе. - Не дурите меня. Кто, если не вы? - Не хмурься, братик, а то будут морщины. Будешь похож на застарелый огурец и человеческие женщины перестанут тебя хотеть... - Мы видели, что сделало с людьми ваше воздействие, и, поверь, если бы мы выбирали им смерть, это было бы что-то более быстрое и менее омерзительное. Думаешь, нам в аду лепры*** не хватает? - Думаю, что у вас свои цели и вы плевать хотели на остальных. Не понимаю, зачем вам вообще сделка с нами... - Мы хотим уйти, разве это не ясно? - Да, Габи, разве не ясно? Видишь, моей королеве не нравится здешний климат. Вот только он зачем-то все еще беспокоится об этих обезьянках... - Люц! - Хм... Удачи тебе, брат... И твоей монаршей особе. Надеюсь, больше не встретимся. - Прощай, милый Га-а-аби-и! - И обязательно было так над ним издеваться? - Вообще-то, да. Он плохо думает обо мне. И все еще верит в тебя. А верить в тебя могу только я. Вот сейчас я верю, что ты наденешь миленький фартучек и сваришь мне кофе. - А без фартучка никак? - Сэм! Фен-Шуй! Эстетика! Гармония! Ди... - Ладно, черт с тобой, фартук. Надо было тебе всё-таки купить новый... - Надо было не скармливать старый Сьюзи. Она заблевала мне всю лабораторию, между прочим. Вообще, как ты до этого додумался, а? - Так и знал, что на неё нельзя было положиться. Её-то мы тут оставим? - Вообще-то нет. Не смотри на меня так, с тобой идут твои двенадцать котяток, должен же и я кого-то взять? - Папаша семейства. - Хм... Думаю, мне нравится, когда ты зовешь меня папочкой. - Люц! - Сэм! О, свет очей моих, прекрасная королева владений адских! О, преемница сути Хаоса, маленькая девочка Саманта... - Началось... - О наивная червоточина самой вселенной, погрязшая в разврате дьявольских рук! О бескрылый ангел, чей мозг я буду трахать вечно...