Рядом с тобой...

Она не могла заснуть. Кровать казалась ей слишком жёсткой, от стен тянуло сыростью, а ночник у стола не разгонял тьму. Та отступила, но не исчезла, спрятавшись в углу над окном и дальней части комнаты.

Тьма всегда казалась ей живой.

И она боялась наступления темноты, с детства до последнего держа окна открытыми, потому что не доверяла искусственному свету и не любила его. Но по ночам другого выхода не оставалось. Она с замиранием сердца следила, как ближе к ночи комната становилась всё темнее, как меркли краски, а тени сгущались.

Как умирал каждый день.

Она не хотела возвращаться. Но семья давно перестала считаться с её мнением. Когда она вернулась из больницы, то они и вовсе отгородились от неё, отвязавшись личным врачом. Который и посоветовал им забрать её домой. Дом был большим. И тёмным. Она застыла на пороге, не желая переступать его. Неизбежность навалилась на неё. Обречённое чувство. Подняв голову, она смотрела на окна.

И они казались ей мёртвыми глазницами, бессмысленно смотрящими в небо.

Врач приехал на следующий день. Она не спала всю ночь, боясь закрыть глаза. Врач видел, как подрагивают её руки, а взгляд становится бессмысленным. Она давно избегала смотреть другим в глаза.

В них тоже была тьма.

После сеанса и очередных бесплодных попыток врача достучаться до неё, она стояла у лестницы и смотрела, как он ругается с семьёй на первом этаже. Он говорил им, что ей нельзя оставаться, что ей становится хуже. Они ругались и говорили, что у них нет денег держать её в больнице.

Они тоже были похожи на тени. Сгустки тени с размытыми очертаниями.

С каждой ночью ночник словно становился тусклее. Тень в углу над окном сгущалась, становясь непроглядной. В дальнем конце комнаты она уже была непроницаемой. Сидя на кровати, прижавшись спиной к стене, она следила, как тень приближается к ней. Вглядываясь в неё, она словно чувствовала, как та дышит. Как движется.

С каждым днём всё ближе.

Кто-то заходил в её комнату, иногда она даже ела то, что ей приносили, но не чувствовала вкуса. Только в середине дня ей удавалось заснуть ненадолго. Отключившись, она вскоре резко вздрагивала и снова ждала. Каждый день она ждала ночи.

Это стало единственным, что имело смысл.

Когда-то она жила в комнате не одна. Спальня наполнялась смехом каждый день. А по ночам они пугали друг друга темнотой и светили фонариками под одеялом. Это было так давно. Она не помнила, кто был с ней. Но знала, что любила этого человека. Она не могла заснуть. В какой-то момент ночник почти затух. Она, не мигая, смотрела вперёд. Уже почти вся комната скрылась во мраке, подобравшись к кончикам её пальцев на ногах. Тьма пульсировала, тьма жадно вглядывалась в неё.

Тьма была прямо перед ней.

Ночник мигнул и погас. Она вздрогнула, когда тьма поглотила её. Она никогда не слышала такой тишины. Продолжая вглядываться в темноту, она не видела её. Она не видела ничего. Тело покрылось мурашками. Собственное дыхание внезапно показалось ей чересчур громким. Зажав рот и нос рукой, она продолжала смотреть. Потихоньку её глаза начали закрываться. На грани сознания ей почудился знакомый смех. Она хотела открыть глаза, хотела увидеть того, кого забыла. Её руки коснулись прохладные пальцы. Похоронив её, семья переехала. После потери одной из дочерей они подумывали уехать, но оставались из-за того, что не могли увезти другую. Однако смерть второй вынудила их бежать. Дом словно жил своей жизнью. Свет мигал и гас, открывались окна и двери. Всегда беззвучно. После их отъезда дом полностью погрузился в тишину. Лишь иногда соседи видели, как в комнате девочек горел ночник и раздавался еле слышный смех. Но к утру дом снова погружался в сон. Есть такие дома. Они живут, они живы. Они и сейчас следят за теми, кто живёт в них. Ждут, когда тьма приблизится к ним.

Возможно, именно сейчас она приблизилась к Вам.