Have Love, Will Travel

Если бы Кастиэль составлял рейтинг своих любимых способов просыпаться по утрам, туда бы совершенно точно не входила пронзительная барабанная трель в ритме хип-хопа. Равно как и пробуждение в комнате, расположенной – судя по ощущениям – на поверхности солнца. Или с таким чувством, будто рот забили ватой. А уж если «три-в-одном»… ситуация всё больше и больше напоминала внешний круг Ада по Данте. Кастиэль сел в кровати, панически шаря вокруг руками и пытаясь найти источник музыки, которая орала где-то в спальне. Попытавшись открыть глаза, он застонал от боли: белый свет моментально ослепил и поселил внутри прочное чувство, будто в голову прямо через череп втыкают тысячу лезвий, вкручивающихся глубоко в серое вещество. Так и не поняв, с чем разбираться в первую очередь, Кастиэль изо всех сил попытался выпутаться из простыней, однако в результате ноги едва не завязались узлом окончательно, и он сочно грохнулся на деревянный пол. По-прежнему жмурясь, кое-как дополз до окон, вслепую нашарил нужный шнур и принялся дёргать с такой силой, что ему показалось, будто карниз со всеми тряпками сейчас рухнет прямо ему на голову, когда комната наконец погрузилась в милосердную темноту. Он изо всех сил старался не двигать головой, пока вставал и шатался по комнате в поисках источника музыки, который в итоге всё-таки нашёл: им оказался будильник, который взяли с обычного места на прикроватной тумбочке и перетащили в противоположный угол спальни, спрятав под плащ и настроив на хип-хоп станцию с громкостью на максимуме. Габриэль. По пути назад под одеяла Кастиэль попытался вспомнить, что Габриэль забыл в его спальне прошлой ночью и как ему удалось провернуть всё так, что Кастиэль не заметил. Может, и в его отвратительном самочувствии тоже был виноват Габриэль? Кастиэль понятия не имел, в чём бы тут могла быть его вина, но других объяснений происходящему придумать не получалось. Вообще, ситуация здорово походила на похмелье, но Кастиэль последний раз пил так, чтобы заработать себе утренний бодун, много лет наз… О Боже мой. ОБожеоБожеоБожемой. Внезапно Кастиэль вспомнил всю прошлую ночь. Перед глазами так быстро и так ясно промелькнул вчерашний вечер, что ему пришлось перегнуться через край кровати, с отчаянием дотянуться до мусорки и совершенно ничтожно туда наблевать. Удивительно, что в животе вообще ещё что-то осталось, учитывая всё, от чего он избавился этой ночью у ног Тайлера Пэйджа. Но потом Кастиэль вспомнил, что брат, прежде чем уложить его спать, заставил выпить воды и съесть ломтик тоста, – и это объяснило причину, по которой Габриэль решил устроить ему пытку музыкой и солнечным светом: он никогда не мог совершить благое дело и при этом не сделать одну-две пакости для ровного счёта. Свесив с кровати руку и голову, Кастиэль закрыл глаза и взмолился, чтобы всё, что ему удалось вспомнить из прошлой ночи, оказалось на самом деле просто очередной тупой шуткой, ужасным кошмаром, который Габриэль каким-то образом ему внушил. Но он прекрасно понимал, что это не так, и знал, что всё, что он вспомнил, случилось на самом деле. Кастиэль ужаснулся тому, что первый выход в наружность за многие месяцы закончился таким отвратительным кошмаром. Ну почему такое всегда случается именно с ним? Как миллионы людей могут ежедневно существовать в социуме без панических атак и непрерывных актов самоуничижения, в то время как он, один-единственный раз выйдя на улицу, не смог обойтись без того, чтобы почти расплавиться в лужу и выблевать на коленях весь желудок у ног, должно быть, самого очаровательного человека, которого встречал за последние несколько лет? Кастиэль захныкал: голова запульсировала от боли, а живот сочувственно скрутило. Натянув на голову одеяло, он обнял подушку и валялся в остром чувстве жалости к себе до тех пор, пока не провалился в тяжёлый сон.

~*****~

Кастиэль проснулся три часа спустя – отдохнувший и куда больше похожий сам на себя. Решение окунуться в обыкновенную утреннюю рутину, словно он встал, как всегда, в несусветную рань, было осознанным: Кастиэль специально не думал о катастрофе, которой обернулась прошлая ночь. Добрался до кухни и сварил себе чашку кофе, потом нарезал на тарелку свежей мускусной дыни и земляники. По-прежнему немного подташнивало, и поэтому к обычному завтраку добавились пара ломтиков сухих тостов. Поставив тарелку и кружку с кофе на кухонный стол, Кастиэль сходил на крыльцо за утренней газетой. В квартире было слишком тихо, и он, запустив компьютер, включил на фон, пока читает, свой «Воскресно-Утренний Альбом»: подборку успокаивающей музыки, которую берёг на случай ленивых и дождливых воскресений. Сегодня Кастиэль чувствовал себя особенно уязвимым и чувствительным, а посему нуждался хоть в чём-то, что могло бы его успокоить и придать уверенности в себе. Пробегая глазами статейные заголовки, он услышал сигнал компьютера, уведомлявший о новых сообщениях на мыле, и в конце концов, после сорока пяти минут следующих один за другим сигналов о новом письме в инбоксе, любопытство взяло верх. В очередной раз глотнув кофе, Кастиэль уселся за ноутбук и промотал до трёх мэйлов от Памелы и двух – от Габриэля, лежавших среди прочих. «Нил во всей красе», – подумал Кастиэль. А Нил, в конце концов, не просто река египетская[1]. Для начала он решил разобраться с ежедневными делами и добавил в список продуктов на неделю землянику, шпинат, кофе и яйца, прежде чем вывесить его в раздел заказов онлайн. По мнению Кастиэля, одним из преимуществ времени, в котором ему довелось жить, была лёгкость, с которой можно стать отшельником. Всё необходимое легко заказать по сети, можно иметь любую вещь, какую сердце пожелает, главное в пределах разумного, и всё это – не покидая уюта и безопасности родного дома. «Любую вещь, какую сердце пожелает? Да неужели?», – фыркнул внутренний голос, но Кастиэль его проигнорировал, занятый разбором инбокса, отсеиванием спама и краткими ответами на те письма, что этого требовали. Сделав глубокий вдох, он открыл первый мэйл от Памелы – и только вздохнул над просьбой сказать, что он уже начал писать первую главу. – Да каким ещё макаром объяснить... – вслух пробормотал он. Больше ответить было нечего. Кастиэль бы всё отдал за удар вдохновения и возможность просто сесть и начать писать то, что написать было до отчаяния необходимо. И он хотел бы солгать, сказать, что, мол, да, идеи наконец начали развиваться, да, он пришлёт ей первую главу – и скорее рано, чем поздно. Но лжец из него всегда был неважный, а уж врать тому, кого считаешь другом... Кастиэль открыл следующее письмо. А закончив читать, понял, что задыхается.

От кого: pamela.barnes@halflightpublishing.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Ты вчера выходил из сумрака?! В СТРИПКЛУБ??!! Мне нужны детали, КАЖДАЯ-ПРЕКАЖДАЯ МАЛЮСЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬКА. Практически боясь перспективы открывать последний мэйл Памелы, Кастиэль всё же это сделал – и от души выругался, едва дочитав.

От кого: pamela.barnes@halflightpublishing.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Так, Гейб говорит, что ты обблевал всего доктора Секси, но при этом был очень близок к тому, чтобы нацепить табличку «Доктор на рабочем месте» себе на зад. А НУ, ВЫПОЛЗАЙ ИЗ СВОЕГО ПОХМЕЛЬЯ И БЫСТРО ДАВАЙ МНЕ СЮДА ВСЕ ДЕТАЛИ, ПЧЁЛКА МОЯ! Пэм Проведя по глазам, Кастиэль вопросил Небеса, что же такого ужасного он сотворил в прошлой жизни, что в этой заслужил такую мучительно опасную вещь, как сдружившихся и болтающих друг с другом без умолку Габриэля и Памелу. Причём болтающих именно о нём. Кастиэль прокрутил вниз до первого письма Габриэля.

От кого: sugarlips69@gmail.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Хэй, Кас, надеюсь, моя похмельно-аварийная побудка тебя не прикончила. Ну а как было удержаться? Иногда ты слишком упрощаешь мои обязанности старшего брата. Не забудь залить сушняк, когда встанешь, и послать письмо Памеле: эта мадама за тебя переживает. Гейб А стоило открыть второе письмо Габриэля – и сердце у Кастиэля рухнуло куда-то в район пяток.

От кого: sugarlips69@gmail.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Да, чуть не забыл. Я вчера снял доктора Секси на телефон, подумал, будешь рад. Смотри прикреплённый файл. Удачно подрочить! Твой любящий самоотверженный брат, Габриэль Фото оказалось плохим по качеству и тусклым из-за клубного освещения, но главный персонаж, тем не менее, был узнаваем. Судя по всему, Габриэль сфотографировал Тайлера, когда тот пришёл к нему из-за того, что Кастиэлю стало плохо: он разобрал ведущий в ВИП-комнату коридор. И хотя шагавший прямо перед камерой Тайлер повернулся к ней лицом и раздвинул губы в улыбке, она и близко не была такой тёплой и слегка удивлённой, к какой привык Кастиэль. Ему Тайлер дарил совершенно другую улыбку. И Кастиэль не знал, из-за чего беспокоиться больше: из-за того что его сердце затрепетало от одного взгляда на фото этого человека, или из-за того что он уже начал думать об этой особой улыбке как о своей.

_____ [1]«Нил - не просто река египетская» - выражение «Denial isn't just a river in Egypt» построено на игре слов: «Denial» - это и «Нил», и «отрицание очевидного». Если на Ваше «Это не моё!» Вам ответят так, то можно воспринимать это как: «Ну да, а моя бабушка - балерина».

~*****~

Попытки провести этот день как можно нормальнее Кастиэль решил продолжить c помощью беговой дорожки. Брызнувший из-за открытых жалюзи солнечный свет и близко не причинил такой боли, как утром, и Кастиэль от души порадовался тому, какой яркий и прекрасный сегодня выдался денёк. Продолжая трусцой бежать по дорожке, он смотрел на парк через улицу, как обычно представляя себе, что он там, снаружи, наслаждается свежим воздухом и запахом свежескошенной травы, вместо того чтобы торчать взаперти в своей квартире. Он наблюдал за тем, как какой-то мальчишка вдалеке старается запустить в небо воздушного змея: ему хватило пары провальных попыток заставить игрушку взлететь, чтобы отбросить её на землю и утопать прочь. Бумажного змея поднял отец парнишки. Сделал пару шагов в сторону, уходя из-под деревьев, и побежал трусцой, заведя за голову руку с зажатой меж пальцев нитью. Как только змей оторвался от его ладони и начал подниматься самостоятельно, мальчик, задрав руки, запрыгал от радости. Кастиэль почувствовал, как от сладкой прелести разворачивающейся перед ним сцены сжимается сердце, и поспешил отвести взгляд, пока к этой сладости не успела примешаться горечь. Сразу после пробежки он направился в душ и простоял под упругими струями воды гораздо дольше необходимого, купаясь в пару и таком нужном сейчас ощущении восстанавливающихся сил. А даже если ему и захотелось подумать немного о зелёных глазах и широких, смуглых плечах – это целиком и полностью его дело. Снова почувствовав себя самим собой, Кастиэль направился в кабинет, опустился за стол и включил компьютер. Уставился на по-прежнему зловеще мигающий курсор и проторчал так, судя по ощущениям, несколько часов, застряв мыслями в прошлой ночи и думая только о Тайлере Пэйдже. Он размышлял о том, каким образом человек может в один прекрасный день оказаться стрип-танцором. Иногда казалось, что Тайлеру неудобно и неловко, что он не хочет быть там, где приходится. Но иногда... иногда казалось, что ему это нравится. Что он в буквальном смысле слова впитывает в себя поддержку и аплодисменты толпы. В этом чувствовалась уязвимость, которую Кастиэль находил интригующей. Сколько можно заработать танцем за одну ночь? Кастиэль предполагал, что если танцор достаточно привлекательный, то очень даже прилично, особенно с учётом приватных комнат. Он понятия не имел, сколько Габриэль отдал за его ВИП-опыт, но в том, что сумма была существенной, учитывая каким личным и откровенным был танец, не сомневался. Какая жизнь может привести к подобной работе? И такая ли она, эта работа, на самом деле чарующая, как всех заставляют верить? Кастиэль подумал и пришёл к выводу, что нет, не совсем, вспомнив свою первую встречу с Тайлером, когда он расстроенным голосом, с закрытыми глазами говорил с кем-то по телефону в коридоре у туалета. Как человек может за несколько минут от такой печали перейти к улыбкам, танцам и срыванию с себя одежды? Что могло так сильно расстроить Тайлера? Всё время, пока Кастиэля тошнило, он был таким заботливым и тёплым, его прикосновения, пока он гладил Кастиэля по спине, приносили облегчение... И тут внезапно пришло осознание: это был один из тех немногих на его памяти моментов, когда от чужих рук на теле он не напрягался и не впадал в панику. Вместо этого прикосновения Тайлера приносили успокоение. Можно было списать это на то, что в тот момент Кастиэлю было до омерзения плохо, но ему самому не верилось, что дело исключительно в этом. Тайлер, казалось, точно знал, как его поддержать, – он знал, просто знал, что именно ему было нужно. И Кастиэль поймал себя на том, что размышляет, каким образом Тайлер поднаторел в такого рода вещах: в способности обеспечить ощущение безопасности и уверенности, казавшихся почти родительскими. – Я хочу снова тебя увидеть, – услышал он собственный голос, но практически сразу после этого оказался с головой погребён под волной тревоги от мысли снова показаться на людях. Как ему заставить себя вернуться в одиночку в такое оживлённое место – да ещё после перенесённого унижения? Кастиэль не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Всё, что он знал в эту секунду, – что обязан найти способ. – Я должен увидеть тебя ещё раз.

~*****~

Храбрости вернуться в «Ангелы и Демоны» Кастиэль набирался две недели. Впрочем, ему нужна была не только смелость, но и план действий. На этот раз он сядет за руль сам, в точно такой же пятничный вечер, что и тогда, в надежде, что всё будет как можно больше похоже на первый визит и таким образом сократит риск непредвиденных сюрпризов. Он подготовил маршрут, чтобы избежать пробок, и позвонил в клуб – узнать насчёт парковочных мест. То, что их в лучшем случае будет мало, его встревожило. С одной стороны здания была обустроена маленькая парковка, но вот окромя неё никаких других вариантов – не считая рысканья по даунтауну в поисках свободного места или крытого гаража – в наличии не было. Кастиэль пропесочил карту в радиусе трёх кварталов от клуба вдоль и поперёк и сказал себе, что если не найдёт свободного местечка в этом районе, то просто развернётся и поедет домой. За три дня до возвращения в клуб Кастиэль встал на рассвете и спустился в гараж. Он прекрасно знал, что, когда в последний раз садился за руль, в бензобаке оставалась ещё приблизительно четверть топлива. И рациональной своей частью понимал, что этого с головой хватит на десятиминутную поездку до клуба, – но всё равно не мог перестать с тревогой думать о том, что по каким-то непредвиденным причинам бензин кончится и он останется в полной жопе посреди ночи. Он вырулил из гаража и пересёк пустынную улицу, про себя благодаря Господа за благосклонность к нему и его ранней вылазке. Но даже несмотря на это, Кастиэль вздрогнул, когда к колонке напротив, пока он наполнял бак, приблизилась другая машина. Неважно, насколько пустой, тихой и безопасной могла казаться улица, – знание того, что всё может измениться в любую секунду, держало Кастиэля на грани до тех пор, пока он не вернулся обратно в кондоминиум. Наконец-таки наступила пятница, и беспокойство Кастиэля достигло уровня, которого не достигало уже несколько месяцев кряду. Но какой бы сильной ни была тревога, он был полон решимости довести эту поездку до конца. Ему было необходимо доказать себе, что он на это способен, а ещё какая-то его часть очень хотела узнать, обоснован его интерес к Тайлеру Пэйджу или во всём виноват приукрасивший реальную картину алкоголь. Свои приготовления Кастиэль начал вечером – и, к тому же, абсурдно рано. Он принял душ, затем встал перед зеркалом и начал бриться, хмурясь отражению: он знал, что через час на лице всё равно будет тень пятичасовой щетины. Ещё тридцать минут он потратил на изучение плана клуба, оставленного Габриэлем. Потом уверился в том, что помнит маршрут и расположение всех парковочных мест и гаражей в обозначенном районе. Удовлетворившись намертво впечатавшимися в мозг планами и картами, он взял ключи и сдёрнул с вешалки плащ, который успокоил его сразу же, как только оказался на плечах. Кастиэль никому и никогда не мог этого объяснить, даже себе, но плащ всегда приносил ему чувство защищённости и силы – почти как щит, призванный охранять владельца. Терапевт предположил, что это всё маленький мальчик у него внутри, представляющий обычный плащ плащом супергероя. Но до тех пор, пока в нём Кастиэль чувствовал себя уютно и безопасно, причины его, признаться честно, особо не волновали. До клуба он добрался без происшествий. Движение было ожидаемо трудным, однако не таким уж и невыносимым. Единственной проблемой оказалось найти место для машины, но некоторое время спустя Кастиэлю удалось обнаружить одно свободное, в крытом гараже кварталом дальше. По пути в клуб он с облегчением подметил, что ведущая к нему улица освещена очень хорошо и вдобавок не такая уж нервирующая и пугающая, несмотря на оживлённость. А вот клуб изнутри оказался совершенно другой историей. Идущего по звёздному коридору Кастиэля поприветствовали уже знакомые глухие переливы музыки. А дойдя до конца, он расслышал перекрывавшие мелодию крики и свист, и тогда коридор вылился в толпу, по размерам в разы превосходящую ту, что была в прошлый раз, – толпу настолько большую, что Кастиэль на секунду застыл на месте от острого чувства сожаления, что вообще сюда приехал. И одним пивом ситуацию было явно не исправить. Глаза обшарили всё помещение, пока не остановились на пустом столике слева, что стоял вдалеке от сцены и был скрыт в тени. Кастиэль быстро, пока этого не успел сделать никто другой, добрался до нужного угла. Это было в точности то, на что он надеялся: маленький укромный закуток на отшибе, вдали как от толпы, так и от сцены; место, где он мог видеть всё, оставаясь при этом незамеченным. Присев, Кастиэль позволил взгляду бродить по залу как вздумается, а сам пытался снова заставить себя дышать. Этот раз очень, очень сильно отличался от первого посещения: тогда у него были Габриэль и полный желудок алкоголя, игравшего роль буфера между ним и окружающим миром. – Добро пожаловать в «Ангелы и Демоны»! Чем могу вам помочь? Подпрыгнув от громкого крика прямо над ухом, Кастиэль поднял взгляд и уставился на худощавого и неряшливого молодого парнишку с печальными глазами и нервными повадками. На нём, в отличие от подавляющего большинства персонала, не было стандартной формы: вместо нимба и крыльев – или демонских рожек и чёрно-красной помады – он был одет в подобие тоги, что мягкими складками ниспадала от плеч до лодыжек. – Я, э-эм... Думаю, возьму пиво, – ответил Кастиэль. – Ну что ж, – вздохнул официант, – у нас в наличии есть столько сортов пива, что я даже и не знаю. Вы хотите импортного, местного, бутылочного, разли... – Что бы ни подразумевало под собой это ваше «разли» – сойдёт, просто... да без разницы. Удивите меня. Кастиэль чувствовал, что парень изучает его взглядом с подозрительным упорством, но ни на мгновение не отводил глаз от помоста для танцев. И вздохнул с облегчением, краем глаза увидев, как официант разворачивается и уходит. На сцене было пусто, и Кастиэль отрешённо задумался: это просто перерыв между выступлениями или они ещё даже не начинались? Три столика прямо перед сценой – включая тот, что они с Габриэлем занимали в свой первый визит, – оккупировала шумная дамская компания. Вместо того чтобы унять их веселье, полураздетые официанты его, казалось, только поощряли, и Кастиэль не мог не задаться вопросом, какими же щедрыми будут чаевые как у официантов с барменами, так и у танцоров. Тут, однако, существовала и тонкая грань: чересчур увлёкшиеся выпивкой клиенты вполне могут забыть оставить на чай. Уловив краем глаза какое-то движение, Кастиэль увидел, как сквозь толпу к нему пробирается давешний официант, одной рукой балансируя подносом с огромной кружкой пенистого пива. Кастиэль попытался ему улыбнуться, но испугался, что вместо этого корчит какую-то гримасу, и бросил это дело. Пробормотал слова благодарности поставившему стакан на стол официанту, но тот никуда не спешил уходить, а потом и вовсе как-то слегка неуверенно откашлялся. – Простите, я что, должен заплатить прямо сейчас? – осторожно осведомился Кастиэль. – Я думал, принесут чек, или вы обождёте с оплатой – на тот случай, если мне понадобится что-то ещё... Замолкнув, Кастиэль дал парнишке возможность сказать всё, на что он никак не мог решиться. Очень уж хотелось снова остаться в тишине и спокойствии. И ответил паренёк таким высоким и пронзительным голосом, что вся его нервозность стала до смешного очевидной: – Э-эм, чего? А... нет. Нет-нет! Заплатите потом. Я просто, то есть, э-э-эмм, я хотел узнать... А вы не приходили сюда пару недель назад? С ещё каким-то мужчиной? И сидели вы с ним прямо перед сценой? Кастиэль почувствовал, как завязывается в узел желудок и учащается дыхание. Неужели все в клубе уже знают о том, что произошло с ним в ВИП-комнате? Неужели он здесь посмешище? – Да... – с неохотой признал он. – Я здесь был. Вместе с братом. А почему вы спрашиваете? И откуда знаете? Он почти боялся услышать правду, но узнать её было необходимо. Кастиэль должен был знать, действительно ли Тайлер Пэйдж за это время успел посмеяться над ним абсолютно со всеми. Официант нервно рассмеялся: – О, я просто... Ваш брат договаривался о резервировании столика у сцены и о том, чтобы вас не беспокоили, именно со мной. Точнее, сначала он разговаривал со мной, а потом увидел входящую Кэнди и сказал, что лучше с ней поболтает, так что вот... Кастиэль испустил вздох облегчения. Ну, может быть, Тайлер его ни с кем и не обсуждал. Или, по крайней мере, не со всеми. – Фух, ну... да. Это был я. – Он увидел, что парень занервничал пуще прежнего, – но по-прежнему стоял столбом, как приклеенный. – Вы хотели спросить что-то ещё? Уставившийся в стол официант забегал глазами, каждые несколько секунд сталкиваясь с Кастиэлем взглядами. – Э-э, да. Вообще-то, нам нельзя так общаться с клиентами, мы всегда должны быть на расстоянии... но вы, случаем, не Кастиэль Новак? Кастиэль почувствовал, как невольно распахивает глаза от удивления. Его ещё ни разу не узнавали на публике. Хотя с другой стороны, он никогда и никому не давал такой возможности, так как покидал дом раз в тысячу лет. – Да, это я. Как вы узнали? Парень возбуждённо подпрыгнул на месте: – Чувак, да я дикий фанат книг из серии «Ангелы-Воители»! Кастэль отпрыгнул назад на сидении, когда парень рывком протянул ему ладонь для рукопожатия. Несколько секунд он просто пялился на его руку, а потом всё же с неохотой пожал. – Меня, кстати, Чак Ширли зовут, – затараторил официант. – Я правда очень люблю то, как вы пишете, мистер Новак. Встретить вас – такая честь. Он всё тряс руку Кастиэля в рукопожатии – вверх-вниз, вверх-вниз, – тряс и тряс, наверное, минут пять. Наконец Кастиэль начать тянуть руку к себе в попытке это остановить, и Чак, видимо, поняв намёк, разжал ладонь и отступил на шаг: – Ох, простите. Я знаю, что вы не любите взаимодействовать с людьми, и поверьте, всё понимаю. Я бы тоже предпочёл забаррикадироваться дома и, завернувшись в халат, корпеть над своим романом, – робко улыбнулся Чак. – Ну так чего же ты тогда здесь работаешь, а не «баррикадируешься»? – не удержался от вопроса Кастиэль. Паренёк действительно немного не вписывался в типичный контингент работающих в клубах типа этого. Чак скривился: – Не все из нас так успешны, как вы. Мне нужно как-то оплачивать счета, а так как для стандартного рабочего графика «девять на пять» я не подхожу, то приходится довольствоваться тем, что есть. Владелец клуба был в долгу у моего отца, поэтому ему пришлось меня нанять. – Он покосился на свою тогу и усмехнулся: – Ну, а мышц у меня – как у доски стиральной, и начальство не захотело, чтобы я носил шорты в обтяжку и ходил без рубашки. Ну и слава Богу. Меня сделали клубным пророком. «Приходите ко мне, дабы узреть своё будущее», – ну, или что-то типа того. Кастиэль не смог не улыбнуться, пока Чак описывал свои злоключения. – Ну что ж, уверен, когда-нибудь ты достигнешь успеха, учитывая твою очень красочную речь, – заметил он. Банальная вежливость, чтобы дать понять Чаку, что беседу пора заканчивать и что пора уже ему идти к следующему посетителю. Но паренёк, к сожалению, вцепился в слова Кастиэля, как утопающий – в спасательный круг, а его глаза расширились самым обнадёженным образом. – Вы правда так считаете? А не могли бы вы взглянуть на мой роман и сказать, что думаете по его поводу? Он о двух братьях, которые колесят по стране, сражаются со злыми демонами и призраками и пытаются найти отца и отомстить за смерть матери, и... – Чак! Парень так и умолк, удивлённо раззявив рот, когда крик Кастиэля, отчаявшегося привлечь к себе его внимание, перекрыл клубный шум. – Чак, мне очень жаль, но я не могу. Не могу себе этого позволить. Если я прочту твою работу, а потом напишу что-то хоть отдалённо её напоминающее, то дело может кончиться судом. – Ох, да я бы никогда в жизни... – Да, знаю, ты бы никогда так не поступил, но я правда не могу прочесть твой роман. Несмотря на то что этим оправданием Кастиэль вызволял свой зад из неудобной ситуации, он не лгал. Памела бы с него скальп сняла живьём, узнай она, что он прочёл работу неопытного писаки. Однако стоило подумать о Памеле – и в голову Касу пришла идея, как можно и пареньку сделать приятно, и закончить наконец этот диалог. – Хотя знаешь, кое-что я всё-таки сделать могу. Я могу дать тебе почтовый адрес моего редактора. Обычно она не читает рукописи, которые ни с того ни с сего присылают ей в офис, – этим занимается её ассистент. Но если ты напишешь ей на мейл и скажешь, что я тебя рекомендовал, тогда, быть может, она даст работе шанс. Лицо Чака просветлело. – Правда? Ох, чел, то есть, мистер Новак, это... – Пожалуйста, – быстро записывая адрес Памелы на салфетке, сказал Кастиэль, – зови меня Кастиэлем. – Чувак, Кастиэль, спасибо огромное. Для меня это безумно важно, правда. – Чак замолчал, огляделся и разом посмурнел. – Это место – ебучий мясомаркет: все эти блестючки, масло для тела и костюмы... Господи Иисусе. – Он выхватил салфетку из-под руки Кастиэля так, будто это был билет в наружность, и белоснежно улыбнулся в тусклом свете. – Есть ещё что-нибудь, что я могу для тебя сделать? Пиво, кстати, за счёт заведения, это самая малость, которой я могу отблагодарить. Но, может, хочешь пересесть поближе к сцене, как в тот раз? Только слово скажи – и я выпну этот девичник с вашего старого стола перед сценой. Кастиэль затряс головой: – Не-не-не. Я бы предпочёл остаться тут: подальше от шумихи и в гордом одиночестве. Чак кивнул, и на его лице проступило понимание. – Ну конечно! Ты же ненавидишь быть на публике, готов поспорить: это место для тебя – сущий ночной кошмар. Кастиэль вздохнул. – Думаю, по мне видно. – Так что ты тут тогда вообще делаешь? Интернет, кажется, способен осчастливить любого отшельника на много лет вперёд. Кастиэль замялся: объяснять настоящую причину возвращения не хотелось. – Я... мне нужно кое-что исследовать. Для работы. – А что, в следующей книге ангелы поспускаются с Небес и начнут шалить с людишками? – усмехнулся Чак. – Нет, – улыбнулся Кастиэль, – это для кое-чего другого. Возможно, для новой книги, я пока не уверен. – Тогда лады, ни слова больше. До тех пор пока ты здесь, считай меня своим личным щитом. Я постараюсь сохранить для тебя этот угол как можно более спокойным. И если ещё что-нибудь понадобится – не стесняйся просить. – Спасибо, Чак. Правда, я это очень ценю. В конце концов сжалившись над ним, Чак развернулся и, прокладывая себе путь сквозь столпившийся у танцпола народ, удалился к бару в противоположной части зала. Кастиэль сделал глубокий вдох и принялся наблюдать за тем, как пространство вокруг практически вибрирует от энергии барабанящей по ушам музыки и движущихся в танце людей. Стоило только подумать о том, что здесь слишком жарко – воздух загустел от пота, алкогольных паров и одеколона, – как он тут же почувствовал свежий ветерок, лёгким дуновением донёсшийся откуда-то сверху. Однако, как только Кастиэль поднял взгляд, чтобы найти его источник, в зале замерцали огни и громкий, усиленный микрофоном голос попросил их поприветствовать на сцене первого танцора, Ника, «Дьявола во плоти». Как и следовало ожидать, пресловутый девичник орал громче всех, когда на сцену вышел одетый в кожу блондин с дьявольскими рожками и вилами наперевес. Он оказался несколько старше, чем ожидал Кастиэль, и это его немного удивило – зато в движениях его невооружённым взглядом были видны такие уверенность и точность, достичь которых можно лишь после нескольких лет практики. Крутя бёдрами под страстные музыкальные переливы, он медленно и важно пересёк сцену. Быстро смекнул, что девичник у сцены – главный источник чаевых, и встал именно перед ним, когда начал расстёгивать штаны. Сдёрнув их, танцор упал на колени и задвигал едва-едва прикрытыми бёдрами в сторону визжащих дам, прищёлкивая языком в такт толчкам. Кастиэль, в принципе, понимал, как это можно находить привлекательным, но лично для него подобное зрелище было, пожалуй, слишком уж безыскусно и профессионально. Он скорее предпочитал такие выступления, в которых чувствовались искренность и неподдельность, – хотя от мысли, что в таком месте, как это, хоть что-то можно считать искренним, ему захотелось самому себе влепить пощёчину. После того, как Ник покинул сцену с полными стрингами долларовых банкнот, Кастиэль высидел ещё два танца, и только тогда на помост выступил Тайлер Пэйдж. Кастиэль уже начал было волноваться, работает ли он сегодня вообще, когда внезапно снова засверкали огни – и появился Тайлер. На сей раз он был ковбоем, и этот образ идеально ему подходил. Ковбойские ботинки, кожаные чапсы, оголяющие зад и демонстрирующие загорелые половинки ягодиц каждый раз, когда он задирал свой коричневый пыльник, рубашка на пуговицах в облипку и стетсон, ковбойская шляпа, – Боже милостивый, он выглядел так, будто только что вышел из салуна где-то на Старом Западе. Музыка на фоне была быстрая, соблазнительная, бoльшую часть первых двух куплетов Тайлер прятал лицо под низко опущенной шляпой, но на последней строчке второго куплета медленно сдвинул её пальцем назад – и, усмехнувшись и подмигнув залу, сбросил плащ. Восторженно улюлюкавшая толпа на припеве начала подпевать, чем вызвала у Тайлера улыбку. Одними губами он стал проговаривать текст вместе со всеми, всматриваясь в ослепительные огни, столпившийся в клубе народ и изредка покусывая нижнюю губу. И опять же: он был отнюдь не лучшим танцором в этом баре. Но по части представления ему не было равных: он отдавался зрителю от и до, не стеснялся брать в ответ, а то, как краснел каждый раз, стоило толпе разразиться особенно громкими криками, способно было покорить чьё угодно сердце. К моменту, когда песня начала приближаться к финалу, на Тайлере не осталось ничего, кроме шляпы, танга и ковбойских ботинок. Когда он наклонился за долларовой бумажкой к столику всё того же очевидно пьяного в хламину девичника, одна из девушек отважилась использовать на все сто удачно подвернувшуюся возможность: выпростав руку, она провела ею по животу Тайлера, вдоль его груди, обхватила пальчиками бицепс и сжала в ладони. При взгляде на это Кастиэль испытал волну такой всепоглощающей ревности, что едва сдержал желание броситься к сцене через весь зал и отпихнуть девчонку куда подальше. Такой эмоциональный всплеск его удивил и даже встревожил. В прошлом у Кастиэля раз или два были неумелые и недолговечные отношения, не протянувшие дольше пары-тройки свиданий. Но сколько бы раз он ни оказывался во власти любовного интереса, сколько бы раз ни влюблялся – он никогда не ревновал. Кажется, ровно до этих самых пор. Пришлось отчитать себя за то, что позволил чувствам дойти до такой точки. Между ним и Тайлером Пэйджем не могло быть ровным счётом ничего, даже если бы у Кастиэля хватило наглости заказать ещё один приватный танец. После той катастрофы, что случилась в первый раз, Тайлер бы, наверное, увидев Кастиэля, отскочил от него в ужасе. К тому же, у Кастиэля не было ни единого доказательства того, что Тайлер вообще заинтересован в мужчинах. Он, конечно, не стеснялся для них танцевать, но одно дело – нормально относиться к жадным мужским взглядам, и совсем-совсем другое – возвращать такой же взгляд в ответ. Смотря на то, как Тайлер покидает сцену, Кастиэль настолько глубоко ушёл в собственные мысли, что едва удержался от вскрика, когда сбоку кто-то внезапно выдвинулся из темноты. – Тебе, я так понимаю, эм-м, понравился номер Тайлера? Над ним снова стоял улыбающийся Чак. Кастиэль неуютно заёрзал на сидении, сердце так колотилось за рёбрами, что ему казалось, будто даже его официант вполне может услышать. – Да, очень интересно. Он не стал уточнять, что именно его заинтересовало, в надежде что это отобьёт у Чака желание продолжить беседу. Не то чтобы парнишка не нравился Кастиэлю, нет, но навыки общения с людьми у него, мягко говоря, уже заржавели. Он никогда не был особым любителем поболтать, и уж тем более – в ситуациях, когда чувствовал себя не в своей тарелке. А таковыми, признаться честно, по умолчанию оказывались любые ситуации, когда он вынужден был вступать в светские беседы. – А знаешь, он, м... устраивает приватные танцы. Ну, типа, в задних комнатах. Наедине. Если ты, конечно, не против. – Да нет, – на октаву выше своего обычно грубоватого голоса отозвался Кастиэль, и Чак уставился на него слегка встревоженно. Прочистив горло, Кастиэль сделал над собой усилие и ровно продолжил: – Нет, не против, я об этом уже знал. Но не думаю, что именно сегодня мне это интересно. – А. Ну хорошо. Но слушай, говорят, Тайлер – парень клёвый, хотя и пугающий слегка, поэтому я с ним особо не общаюсь. В общем, если захочется приватного танца – просто дай мне знать, я всё устрою. Кастиэль кивнул. И не смог удержаться от вопроса: – А сколько стоит такой танец? – Э-э, ну, в последний раз, я слышал, брали примерно полторы сотни. – Он закатил глаза. – Да, я постоянно говорю себе, что пора бы уже начать работать по-крупному и зашибать большие бабки, но кого я пытаюсь обмануть? За мой стриптиз заплатили бы разве что фетишисты на тощих гиков, да только таких хрен найдёшь. В общем, если передумаешь – сигналь. Кастиэль выдавил улыбку. У него даже получилось сделать её дружеской. – Вообще-то говоря, я, наверное, пойду. Что-то мне не особо тут пишется. – Ну конечно! Чувак, если тебе когда-нибудь понадобится тот, кто отобьёт абсолютно все идеи, – просто найди меня. – Тут Чак, ойкнув, с размаху спрятал лицо в ладони. – Но, разумеется, так как ты – это ты, вряд ли тебе когда-нибудь понадобится помощь такого идиота, как я. Прости, меня всё ещё несёт и кроет от того, что я тебя встретил. – Всё в порядке, Чак. Я ценю твои добрые слова, – заверил его Кастиэль. – Ну, ладно... Короче, удачного тебе вечера, и да, прошу, заходи к нам ещё, да поскорее, тебе здесь всегда будут рады. Ну, в смысле, больше рады, чем другим посетителям, понимаешь? Типа, по-настоящему рады. Но ничего общего с Кэти Бэйтс[1]. Я не стану мозолить тебе глаза, мешать, и всё такое, и... пожалуй, сейчас я захлопну рот и пойду работать. Чак быстро отступил назад и, развернувшись, растворился в толпе. Проводив его взглядом, Кастиэль ещё десять минут набирался храбрости встать из-за столика и дойти сперва до выхода из клуба, а потом и до машины. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он думал о Тайлере Пэйдже – но оказался в безопасности, в своей машине на пути домой, быстрее, чем понял это.

_____ [1]Но ничего общего с Кэти Бэйтс – имеется в виду Энни Уилкс, героиня фильма «Мизери», роль которой исполняла Кэти Бэйтс (и получила за неё Оскар, но это уже детали). Картина, снятая по одноимённому роману Стивена Кинга, повествует о том, как известный писатель, попав в аварию в безлюдной глуши, оказывается во власти самой преданной своей поклонницы, которая находит его и спасает... но, так как это роман Кинга, лучше бы, наверное, не спасала. ~*****~

От кого: pamela.barnes@halflightpublishing.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Кас, мне срочно нужно продолжение последней главы! Если ты решишься и дальше меня игнорировать – знай, что я не колеблясь заскочу в первый же самолёт, чтобы капать тебе на мозг самолично. Свяжись со мной, сладкогубка! Пэм

От кого: castiel.novak@gmail.com Кому: pamela.barnes@halflightpublishing.com

Пэм, извини, я тебя не игнорировал – просто боялся сказать, что решил пока отложить книгу. Это, так или иначе, временная мера. Светлый луч надежды тут в том, что я, кажется, могу найти новый сюжет, или музу, как угодно. Я уже успел немножко всё обдумать, но всерьёз планирую заняться на неделе. Должен ли я приготовить какое-то определённое официальное письмо для твоего начальника? Пообещать, например, что не буду пока обращаться к контракту, а если через полгода не напишу ничего из этого нового проекта, то вернусь к Ангельской серии? В общем, дай мне знать, как поступать дальше. Всегда твой, Кастиэль

От кого: pamela.barnes@halflightpublishing.com Кому: castiel.novak@gmail.com

Я ТЕБЕ ЗВОНЮ, И ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ НЕ ВЗЯТЬ СВОЮ ХРЕНОВУ ТРУБКУ Прочтя последний мэйл от Памелы, Кастиэль тяжело вздохнул – и не успел выдохнуть, как услышал телефонный звонок из спальни. Пришлось ответить до того, как Памелу отправило на голосовую почту: ему не хотелось расстраивать её ещё больше. – Здравствуй, Памела. – Кас, какого лысого с тобой происходит? У тебя никогда раньше не возникало таких трудностей с писательством, а теперь, как гром среди ясного неба, ты заявляешь, что хочешь забить на «Ангелов» и писать что-то другое? Да что случилось-то? Кастиэль устроился на диване и приготовился к длинному разговору, в который это всё непременно должно было вылиться. – Пэм, да просто... я как будто в стену какую врезался с ангелами. Ни черта из-за неё не вижу. Все мои изначальные планы по поводу того, к чему ведёт история, больше не звучат для меня достаточно убедительными, но и обходного пути я придумать не могу. Связь потрескиванием отозвалась на женский вздох на другом конце. – Но Кас, у тебя ведь есть обязательства, ты должен дотянуть до срока истечения контракта. Вот я прямо сейчас на него смотрю, и тут чёрным по белому говорится, что... – Да знаю я, знаю, и сперва был твёрдо настроен сделать всё как надо, но пересилить себя я не могу. – Кастиэль с нажимом провёл ладонью по волосам и продолжил, пока его не успели прервать со всей этой юридической мутью: – Тебе не кажется, что этой истории пошло бы только на пользу, если бы я отступил немного, обзавёлся новыми идеями и временно сконцентрировался на чём-то другом? Не ты ли вечно советуешь мне развеяться и ненадолго поменять угол зрения, потому что это может помочь мне найти новые перспективы? Ну и в чём же разница тогда, Пэм, кроме разве что времени, которое на это уйдёт? На несколько секунд повисла тишина. Потом Пэм всё-таки заговорила: – Ну хорошо, давай представим, что это сошло тебе с рук – а я не утверждаю, что сойдёт, потому что Зах – первоклассный засранец и вполне способен послать нас далеко и надолго, даже не выслушав. Но если всё-таки получится – что тогда? Что за музу ты там нашёл? Кастиэль замялся, не решаясь озвучить свои мысли, потому что знал: сказать что-то вслух – всё равно что подписаться в серьёзности своих намерений, что перед Памелой, что перед самим собой. – Ну... Я вроде как заинтересовался экзотическими танцорами. Почему они этим занимаются, какие события в их жизни привели их к этому, что они думают об отношениях со своими клиентами, как живут за пределами работы. Мне бы хотелось узнать об этом побольше. Ответ Памелы прозвучал совершенно невозмутимо: – Хрена ж себе. Стоит тебе отступить от обыденности хоть на шажочек – и тебя тут же начинает мотать из стороны в сторону, да? – ...Не понял намёка, если честно. Пэм рассмеялась: – Я в том смысле, что ты изо всех сил, что только есть, стараешься изменить стиль. От длинной серии книг об ангелах и войне на Небесах – к стриптизёрам. Охренеть не встать, какие перемены. Не удивлюсь, если кто-то из твоих поклонников подаст на тебя в суд за издевательства над людьми. – Думаешь, плохая идея? Даже сам Кастиэль слышал, как неуверенно звучит его голос. – Да брось, наоборот. Если написано будет хорошо, думаю, разойдётся, как горячие пирожки. А книга будет художественной или скорее документальной? Об этом Кастиэль, на самом деле, ещё не задумывался, и сейчас, размышляя над ответом, заколебался: идея написать изобличительную книгу и выпустить её в свет бросила его в холод. – Не хочу, чтобы она была стерильно-бездушной, – задумчиво пробормотал он. – Не хочу, чтобы она получилась холодной. Я хочу тепла. Искренности. Так что... думаю, всё зависит от того количества личного опыта и информации, которое у меня получится добыть, но да. Я бы хотел написать художественное произведение. Пэм на том конце провода захихикала и недоверчиво переспросила: – «Личного опыта»? Тёплого и искреннего личного опыта, я так понимаю? Неужели собираешься устроить себе тет-а-тет свиданку со стриптиз-клубом? – А вот и собираюсь, – едко парировал Кастиэль. – На настоящий момент я уже был там дважды и планирую ещё несколько походов в обозримом будущем. Он откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза, ожидая, пока Памела переварит эту информацию. – Дважды? Это не тот ли, случаем, стрип-клуб, куда тебя возил брат? – Именно. И опыт был весьма интересным. – Ещё бы, – фыркнула Пэм. – Ты ведь надеешься выпытать нужные сведения у какого-то конкретного танцора? – Ну, эм-м... да. – Так и знала! – взвизгнула она. – Хочешь перепихнуться со своим стриптизёром и используешь работу в качестве предлога. Самодовольство в голосе Пэм конкретно сыграло у Каса на нервах, но он предпочёл не обращать на это внимания. – Нет, Пэм, уверяю тебя: он не заинтересован во мне никаким другим образом, кроме как в платежеспособном клиенте. И уж тем более – после нашей первой встречи. – Оуч, так это тот чувак, на которого тебя вырвало? Не принижай себя, Кас. Ты можешь быть до охуения классным и сексуальным, даже когда заблёвываешь всё вокруг. Застонав, Кастиэль ответил: – Да какая разница, всё равно мне, скорее всего, придётся вести исследование издалека. Лично я не уверен, что наскребу достаточно нахальства заказать ещё один приватный танец. – Не-не-не, Кас, даже не думай. Ты пойдёшь и исследуешь эту горячую задницу. Целиком и полностью, да так усердно, что она будет молить о продолжении исследования. – Пэм! – У тебя уже есть моё профессиональное благословение, Кас, – выдавила между смешками Памела. – Смело иди вперёд и погружайся в это дело как можно глубже, втарань же свою любознательность прямо ему в... – Всё, я вешаю трубку. – Нет, погоди! Ладно, если серьёзно, как у тебя получилось это сделать? Ну, знаешь... выйти из дома и направиться куда-то в людное место? А особенно в такое людное. Зная тебя, это должно быть самым худшим из твоих кошмаров. Подумав немного над ответом, Кастиэль вздохнул: – Пришлось продумать всё до последней мелочи. Маршрут, место для парковки. Я изучил месторасположение клуба. Но даже с учётом этого, мне понадобилось время, чтобы себя пересилить. – Готова поспорить, и таблетки не повредили, – съязвила она. – Сейчас я ничего не принимаю, – спокойно отозвался Кастиэль. – Только слабые транквилизаторы по мере необходимости. – И моря-окияны алкоголя. – Думаю, свой урок из первого посещения клуба я уже вынес, – фыркнул Кастиэль. – К тому же, теперь я за рулём, поэтому ничего крепче пива выпить не могу, и уж тем более – с моими-то врачебными предписаниями. Пэм ответила очень, почти убийственно серьёзно: – Ну что ж, Кас, должна сказать, ты меня впечатлил. Я уж было начинала думать, что ты никогда не выйдешь из дома, – по крайней мере, добровольно. А теперь – ну ты только глянь на себя: уезжаешь, когда вздумается, и при том без всякой помощи. Моё тебе уважение. Кастиэль улыбнулся. – Спасибо, Памела. Помогает то, что я стимулирую себя напоминаниями о том, что делаю это ради своей работы. – И разумеется, обнажающаяся для тебя секс-машина не имеет к этому ровно никакого отношения. – Я же сказал, Пэм: между нами ничего нет и не будет. – Ну да-а-а. Короче, пришли мне по почте как можно скорее список того, что собираешься сделать, чтобы у меня было что предъявить Заху вместе с плохими новостями. – Обязательно. И да, Памела. Спасибо. Я бесконечно ценю твою дружбу и веру в мои силы. Прежде чем повесить трубку, Памела вздохнула: – Ну да, ну да, ты, главное, думай об этом, когда я начну хватать тебя за яйца по поводу первой главы твоих стриптизёрских очерков. Улыбнувшись, Кастиэль сбросил вызов.

~*****~

В клуб Кастиэль вернулся вечером пятницы, и почему-то снаружи всё прошло идеально: поездка на сей раз получилась не такой экстремальной, а толпы спешащих с работы людей, через которые ему пришлось проталкиваться по пути от парковочного места до пункта назначения, пугали уже не так сильно. Однако по прибытии он всё равно был рад найти Чака на его рабочем месте. – Мистер Новак! Ой, то есть, Кастиэль... рад снова тебя здесь видеть, – поприветствовал он Кастиэля, пока тот занимал тот же столик, что и на прошлой неделе. – Спасибо, Чак. Если не возражаешь, я возьму пиво, то же самое, – ответил Кастиэль, надеясь заказом отрезать любую болтовню. Паренёк тут же унёсся выполнять поручение, и Кастиэлю на какое-то мгновение стало даже стыдно за своё желание поскорее от него избавиться. В итоге он рассудил, что усилия, которые ему приходится прикладывать, чтобы покинуть дом и выйти в мир, отнимают у него так много энергии, что на социальное взаимодействие её просто-напросто не остаётся. И Кастиэль знал, что сегодня, скорее всего, его опустошит даже больше обычного. Тем временем, с кружкой пива в руке, вернулся Чак. – Как заказывали, то же самое, что и на той неделе. – Он опустил пиво перед Кастиэлем. – Знаешь, если захочешь, можно позвать главного и попросить зарезервировать для тебя этот столик. Тогда не нужно будет переживать каждый раз, придётся сидеть сегодня в открытую или нет. Кастиэль почувствовал небывалое расположение к этому странному парнишке. – Спасибо, Чак. Можно ли постоянную бронь на этот столик по пятничным вечерам? – Да ясен хрен, ещё как можно! По правде говоря, это не самое востребованное местечко, так что никаких проблем быть не должно. Я пойду тогда, займусь формальностями. Он уже развернулся, чтобы уйти, но Кастиэль, сжав зубы и стиснув кулак, окликнул его и быстро, пока не угасла мимолётная храбрость, выпалил: – Чак, ещё кое-что... можно сегодня устроить, эм-м, приватный танец с Тайлером Пэйджем? Брови Чака взметнулись так высоко, что чуть не соприкоснулись с волосами, но больше он ничем удивления не выдал. – Да, разумеется. Я предупрежу Гордона. – Я ценю это, Чак, спасибо тебе огромное. Чак кивнул и ушёл, оставив Кастиэля наедине с пивом и тревогой.

~*****~

Полтора часа спустя Кастиэль стоял перед Гордоном. Который, кажется, не запомнил его с того первого визита в ВИП-комнату, что поначалу Кастиэля даже обнадёжило. Однако забывчивость Гордона, к сожалению, привела и к тому, что Кастиэлю по второму кругу пришлось сперва выслушать те же устрашающие речи, а потом встать к стене, уперевшись в неё руками и раздвинув ноги для «обыска». Проводив его в комнату, Гордон замолчал, чтобы окинуть её взглядом и удостовериться, что его всё устраивает. – Итак, главный в этой комнате – танцор. Всё идёт так, как он скажет, и если я услышу хоть одну жалобу от... – Да, знаю, я всё это уже слышал, – вклинился Кастиэль. – Я никому не доставлю проблем. Гордон надвинулся на него, глядя глаза в глаза, и скрипнул зубами. – О, гляньте-ка, у нас тут мистер Я-Всё-Знаю. Так ты тут не впервые? Тогда позволь мне кое-что тебе разъяснить. До тех пор, пока я тебя не запомню и не буду уверен в том, что ты безопасен, или пока этого не скажет сам танцор, ты будешь наслаждаться моими прекрасными ораторскими навыками. Не нравится – можешь утаскивать отсюда свой тощий зад. Capisce?[1] Несмотря на то, что торчащий прямо у него перед носом и глядящий сверху вниз Гордон здорово его нервировал, Кастиэль не отступал. Он пытался не разрывать контакта до тех пор, пока Гордон не отведёт взгляд, но в итоге не удержался и уставился в стену позади него. Он мог выстоять только в одной схватке за вечер – и сейчас чувствовал, что должен поберечь силы на будущее. – Да, я всё понял, – пробормотал он. Гордон расплылся в улыбке и продолжил рассказывать о царящих в этой комнате законах, то и дело чпокая жвачкой. Закончив, Гордон оставил его наедине со своими мыслями, ждать Тайлера. Кастиэль собрал в кулак весь свой ум и принялся расхаживать по комнате, пытаясь понять, какие истории она могла бы ему поведать, если бы умела говорить. Ах, сколько танцев, подаренных одному-единственному; сколько желания, жаждущего быть удовлетворённым... Кастиэль спрашивал себя, сколько людей представляли эту комнатку конечной целью для утоления своих желаний, а сколько – всего лишь одним из способов унять бесконечный, нескончаемый зуд; у скольких из них хватало сил прикидываться, будто всё, здесь происходящее, взаимно, и сколько ясно осознавали, что это не более чем сделка. Мысли его были прерваны звуком открывающейся двери. Он развернулся и увидел входящего в комнату Тайлера: на нём был костюм пожарного, которого он изображал этим вечером. Глаза Тайлера расширились от удивления: он явно его узнал. – Эй, а я всё думал, появишься ты ещё раз или нет. – От дразняще-лёгкой улыбки, украсившей его лицо, по щекам разлился румянец. Кастиэль улыбнулся в ответ. – Я был так смущён, что почти уже было решил не возвращаться, – признался он, – но хотелось бы по крайней мере принести извинения, прежде чем снова раствориться в ночи. Он был горд тем, что голос не дрогнул ни разу за это предложение, хотя пульс заходился в сумасшедшем темпе. – Да брось ты, приятель, – рассмеялся Тайлер, – всё в порядке. Уж поверь: это далеко не самое худшее из того, что со мной тут случалось, далеко нет. – И всё-таки... Прости, что так получилось. Несколько мгновений Тайлер просто смотрел на него, а затем снова расплылся в той самой улыбке. – А я рад, что такой первый раз тебя не отпугнул. Приятно снова тебя увидеть. Кастиэль заинтересованно склонил голову: – Откуда ты знаешь, что для меня это было впервые? Неужели это так очевидно? Довольно фыркнув, Тайлер пожал плечами: – Ну, что-то вроде. Но не переживай, отчасти это даже мило, по-моему. И было приятно обнаружить, что кто-то ещё тут нервничает до чёртиков, потому что сам я уже давно ничего подобного не чувствовал. Заинтригованному Кастиэлю хотелось расспросить его об этом поподробнее, хотелось узнать, как давно он этим занимается, но Тайлер развернулся к нему спиной и зашагал к колонкам. – Давай-ка ты присядешь, и мы начнём, – через плечо кинул он. – Гордон просто кайфует от точного отсчёта времени и часто прерывает танец до того, как я успею его закончить. Кастиэля немного разочаровало то, что они не смогут поговорить ещё немного, но он послушно опустился на стоявший позади стул. – Есть музыкальные предпочтения, или снова позволишь мне выбрать самому? – Лишь бы ты чувствовал себя как можно комфортнее, – отозвался Кастиэль. Он всерьёз сомневался, что хоть когда-нибудь сможет привыкнуть к тому, как сухо они обсуждают то, что, по идее, ему от Тайлера нужно. Но Тайлер выражался так открыто и откровенно, что разговор едва ли не с первой секунды становился абсолютно непринуждённым. Как ни крути, было нечто очаровательное в человеке, который так легко говорил о подобном, но при этом не менее легко залился краской, когда его случайно поймали за зеванием на рабочем месте. Когда заиграла музыка – рок с привкусом блюза, Кастиэль эту песню ни разу не слышал, но она ему всё равно понравилась, – Тайлер развернулся и медленно двинулся к нему с закрытыми глазами. Он крутил бёдрами в ритм музыке, руками очерчивая живот и грудь и задевая большими пальцами соски. На нём всё ещё была рубашка — но она оказалась сделана из такой тонкой и обтягивающей ткани, что затвердевшие соски было прекрасно видно. Руки продолжали двигаться снизу вверх, пальцы зарылись в короткие волосы, взъерошив их до не приличия, – и так легко было представить, будто это сделали пальцы Кастиэля... Тайлер взялся за подол рубашки и, словно издеваясь, медленно-медленно стащил её через голову, обнажив те самые мускулистые руки и широкие, усыпанные веснушками плечи, которые обеспечивали Кастиэля пищей для размышлений последние несколько недель. Он тяжело заёрзал на сидении, наблюдая за тем, как пальцы Тайлера скользят за пояс штанов, и, быстро вскинув глаза и встретившись с его пристальным взглядом, услышал короткий смешок. Приближаясь к нему всё ближе и ближе, Тайлер улыбался. Взгляд его опустился на пах Кастиэля. Кастиэль почувствовал, что краснеет, когда понял: член наполовину встал, а Тайлер это заметил. Он снова бросил на Тайлера быстрый взгляд, но вместо отвращения или насмешки увидел в его глазах удовольствие и интерес. Тут песня кончилась, а когда началась новая, Тайлер посмотрел на Кастиэля сверху вниз и почти промурлыкал: – Хочешь танца на коленях? – Я-я... я так не думаю, нет, спасибо, – запинаясь, всё-таки выдавил Кастиэль. – Без проблем, приятель, – подмигнул Тайлер, – только не говори потом, что я не предлагал. Кастиэль попытался было улыбнуться в ответ, но в этот момент Тайлер вдруг прикоснулся ладонью к его макушке, и Кастиэля слегка подбросило на месте. – Не возражаешь ведь, если я тебя использую для баланса, нет? – прошептал ему на ухо Тайлер, наклонившись и пальцами одной руки поглаживая Кастиэля, а другой стягивая штаны. – Думаю, нет, не возражаю, – шёпотом отозвался Кастиэль. А какого ещё ответа от него можно было ожидать в такой ситуации? По телу прошлась волна дрожи: Тайлер горячо выдохнул ему в шею. Со штанами он там явно никуда не торопился. На мгновение Кастиэль задумался, почему он вообще решил избавиться от них именно так, вместо того чтобы просто сбросить, как на сцене, но почти сразу же решил, что ему на это, в общем-то, плевать: главное, теперь он мог почувствовать, чем пахнет Тайлер. Он пах потом, кожаной одеждой и чем-то пряным, чему Кастиэль не мог подобрать названия. Такая близость опьяняла – и, разумеется, долго не продлилась. Тайлер отстранился, но дальше чем на пару шагов отходить не стал, медленно двигаясь под музыку. Теперь он не столько танцевал, сколько покачивался из стороны в сторону перед Кастиэлем в одном белье. И едва ли не каждую секунду бросал быстрые взгляды на его колени – что Кастиэля скорее завело, чем смутило. Судя по всему, Тайлер чётко осознавал, как на него действует, и, вместо того чтобы дразнить, он этим, кажется... почти наслаждался. Но Кастиэль, как бы возбуждающе это ни было, оставался неподвижен: он был полон решимости дотянуть до конца танца и не потерять при этом головы. Несмотря на то, что подобный исход был в такой ситуации абсолютно ожидаем, ему хотелось доказать, что он сильнее, чем могло показаться Тайлеру во время того позорного первого танца. Песня закончилась, и Тайлер поднял взгляд на висевшие в задней части комнаты часы. – Похоже, наше время на исходе, – сказал он и, развернувшись, направился к стерео. Кастиэль прочистил горло. – Спасибо тебе за, эм-м... выступление. – Ха, да без проблем, – фыркнул Тайлер. Сделал было шаг к двери, но вдруг снова повернулся к Кастиэлю. – Ах да, довожу до сведения: тут через две двери налево находится ванная комната. Ну, чтобы... эм-м... – Он взмахнул в сторону натянувшихся палаткой брюк Кастиэля, с улыбкой глянув на его пах. – Чтобы не пришлось рассекать по клубу в поисках других уборных и разруливать свои проблемы там. Ну, я так, чтобы ты знал. – О. Спасибо за... за информацию, – ответил Кастиэль. – Всегда пожалуйста. И да, – прикусив губу, Тайлер опустил взгляд в пол, а потом быстро поднял, встречаясь глазами с Кастиэлем, – надеюсь, скоро увидимся. В смысле, эм-м... если захочешь. Он пожал плечами и мимолётно улыбнулся Кастиэлю, прежде чем открыть дверь и покинуть комнату. Глядя ему вслед, Кастиэль размышлял: это, интересно, часть работы такая, или ему всё-таки удалось краешком глаза посмотреть на то, что пряталось под личиной Тайлера Пэйджа? В одну секунду он казался невыносимо дерзким, а в другую – уже уязвимым и неуверенным. Кастиэлю оставалось только вздохнуть, когда он понял, что эта разведка принесла больше вопросов, чем ответов, и вздохнуть ещё раз, уже тяжелее, когда он вынужден был признать хотя бы себе самому, что разведкой это было не больше, чем поводом поближе подобраться к настоящему, искреннему Тайлеру Пэйджу. – Эй, Константин. Ты соберёшься когда-нибудь кончать и сваливать отсюда, или что? Ты тут не единственный желающий хорошо провести время, – донёсся от двери голос Гордона. Кастиэль окинул вышибалу взглядом, полным искреннего отвращения. Ну, по меньшей мере один плюс в этом был: теперь, с появлением Гордона, необходимость «разруливать свои проблемы» сразу отпала как не бывало.

_____ [1]Capisce? – Понял? (ит.)