История одного демона

Тьма расступилась перед мёртвенно-зелёным светом, знакомым и ненавистным любому демону. Тёмная магия. А он обещал хозяину, что ни один колдун не сможет его подчинить. «Лучший способ контролировать демона — через его хозяина» Этот голос-воспоминание был ему знаком, откуда-то из прошлой жизни, хотя сейчас он даже не мог понять, мужчине принадлежал этот голос или женщине. Но совет определённо не был лишён логики. А значит, как бы это ни было больно, но связь придётся рвать. Хотя бы пока он не поймёт, как избавиться от колдуна. И пока его тянуло к неприятному свету, демон начал методично избавляться от всех воспоминаний о хозяине. Уверенный спокойный голос, которому легко подчиняться, имя, внешность, запах с ноткой мороза, надёжный холод, так легко прогоняющий кошмары… Всё безжалостно выламывалось из разума с болью и осколками воспоминаний. Но лучше так, чем подставить его под удар. Лучше пусть все люди будут одинаковы, чем позволить манипулировать собой чужаку. К тому моменту, как его окончательно выдернуло из тьмы, демон как раз избавился от последнего воспоминания. Мельком окинул окружение коротким взглядом из-под прикрытых век и решил не признаваться в наличии у себя сознания. Гулкому каменному помещению, в котором он оказался, больше всего подходило слово «лаборатория». Разгоняющие темноту оранжевые светильники неприятного вида, книжные стеллажи, забитые под завязку древними тёмными фолиантами и свитками, большие колбы, в которых в мутном зелёном растворе плескались чьи-то отрубленные конечности. Посреди помещения располагался круглый бассейн, заполненный — демон настороженно принюхался — ну да, кровью. Хорошо хоть, не человеческой явно, да и вообще с чем-то перемешанной. Запах раздражал рецепторы, и эненра постарался от него абстрагироваться, сосредоточившись на себе. Тело ощущалось как-то странно. То ли это было не его тело, то ли… из мутной воды памяти всплыли последние воспоминания. Ох, так вот оно что… Его подняли из мёртвых. Это значительно усложняло дело, но не делало сопротивление некроманту совсем невозможным. Запястья оказались скованы широкими тяжёлыми металлическими браслетами, от которых распространялся холод. Не такой как… демон поспешно оборвал мысль… а неживой и колко-неприятный. Колдовство, ну конечно. Можно было и не ожидать, что будет иначе. С этим видом чар, позволяющим не тратить железо и пространство на цепи, ему встречаться доводилось, когда-то очень давно, ещё до того, как он оказался в человеческом теле. Браслеты будут удерживать на одном месте, как прикованного, пока на то будет воля колдуна. Рядом ощущались двое. Собственно колдун, что-то в нём было знакомое, и… и одна очень большая проблема. Проблему звали проклятый Старший бог Шиннок. И оставалось только надеяться, что некромант поднял его для каких-то своих целей, а не в качестве подарка падшему божеству. Ибо в таком случае перспективы дальнейшего существования становились совсем уж кислыми. — Что я сделал не так? — раздражённый голос был ему знаком. И раз уж встречаться с Шинноком лично ему не доводилось, методом исключения получаем голос некроманта. Значит, Куан Чи. Белый татуированный подонок, державший в рабстве не одного его собрата. Что ж. Никто не обещал, что будет легко. — Не заметил, что эта душа отличается от остальных, и поднял демона? — насмешливо поинтересовался бог. Эненра различил звук лёгких шагов, а потом щеку обожгла хлёсткая пощёчина. — Немедленно кончай притворяться! Отдёрнув голову, демон раздражённо зашипел, сдерживая желание вцепиться в ударившую ладонь клыками — только себе хуже сделает. Открыл глаза, с вызовом рассматривая так и не отошедшего падшего бога. — Какой нрав! — восхитился Шиннок, бесцеремонно хватая его за подбородок и повертев из стороны в сторону. — Уверен, что сможешь с ним сладить, Куан Чи? Демон выразительно ощерил клыки, намекая, что запасы благоразумия у него невелики, и расплатиться очередной оплеухой за возможность вгрызться в божество он вполне готов. Шиннок только усмехнулся. Но отпустил. И отвернулся, словно потеряв интерес. — Слушаться меня он ведь должен, — некромант пожал плечами, явно не понимая, в чём проблема. В его подчинении находились несколько демонов, и он наверняка не представлял, насколько они себе на уме. — Куда он денется, — такая доброжелательная насмешливость, аж скулы сводит, даже несмотря на то, что демон дал себе слово ни на что не реагировать. — Вот только эти ребята терпеть не могут делать что-то против своей воли. Так что пакостить и извращать смысл приказов он будет ещё больше, чем слушаться. Избавься от него. Хватит и остальных, чтобы Рейдену досадить. «Остальных»?.. А вот это плохо. Эненра отлично помнил, с какими мыслями заканчивал предыдущую жизнь. Значит, та женщина убила ещё кого-то. Как бы осторожно выяснить, всех ли? Вдруг хозяин тоже где-то здесь… Хотя. Он же сейчас всё равно не сможет его узнать. Остаётся только надеяться, что жив. — А ещё, судя по глазам, у него есть хозяин. А единожды избранным хозяевам демоны верны даже после смерти, так что на то, что он воспылает к тебе внезапной любовью, можешь даже не надеяться. Впрочем, — развернувшись, Шиннок смерил его таким взглядом, что эненра невольно поёжился. — Можешь отдать его мне, я знаю, как воспитывать таких строптивцев. В переводе подтекста это означало, что выбраться из лап божества живым и с целой психикой шансов почти не было. Аккуратно скосив взгляд на некроманта, демон с внутренним ужасом убедился, что идея избавиться от него таким образом Куан Чи пришлась по вкусу. Либо, что вероятнее, тот не хочет спорить с богом. Демон закрыл глаза, мысленно прощаясь со своим рассудком. Может быть, разве что, возиться Шинноку надоест гораздо раньше, и его просто убьют. Демон собирался выполнять данное хозяину обещание до конца. Следующие несколько лет демон постарался просто не запоминать. Непрекращающаяся череда изощрённых издевательств, помноженная на невозможность даже пошевелиться по своей воле из-за чёртовых браслетов, плюс постоянное давление тёмной магии на разум — что из этого хотелось бы оставить в памяти? Дни были похожи один на другой как две капли воды, он так скоро сбился с их счёта. Мог сообразить только, что по земному календарю прошёл уже не один год. Надежда, что хозяин жив, даже ничем не подкреплённая, позволяла мириться с безрадостным существованием. Сбежать от бога можно было даже не надеяться. Дважды его всё-таки отпускали кого-то убить, но оба раза эненра с треском провалил порученное задание. Впервые — просто не хватило сил справиться с противником, и это был единственный раз, когда Шиннок хоть ненадолго оставил его в покое, позволяя восстановиться. Впрочем, эти несколько дней он провалялся в забытьи из-за полученных ран и передышки просто не запомнил. Второй раз он отступил сам, позволив себя вырубить. Человек (которого, вообще-то, нужно было остановить и убить, ну или хотя бы покалечить) знал его, и пусть это явно не был хозяин — тот назвал бы по имени, которое демон считал своим, а Смоук действительно давно мёртв, остался только демон — но за подаренную надежду, что хозяин может быть жив, демон отдарился сохранённой жизнью. А потом Шиннок внезапно исчез. И он снова достался Куан Чи, всё ещё не сломленный, но уже измотанный до той степени, что проще было выполнить указание, чем сопротивляться и искать лазейки. Некроманта такая усечённая покорность вполне устроила. По крайней мере, ещё через несколько лет с него наконец сняли контролирующие браслеты, разрешив хоть какую-то свободу. Правда, проверять её границы сил уже не было. Вместо этого, убедившись, что колдун более-менее успокоился на его счёт, демон занялся восстановлением своих уничтоженных воспоминаний. Несколько столетий бесплотного существования, внезапно обнаруженные, его почти удивили. Всё-таки человеческая память несовершенна, а некоторые вещи так и вообще не способна выдержать. С интересом отметив, что, в отличие от человеческой, память демона больше похожа на краткий справочник, сохраняя лишь полезную информацию, но не эмоции и события, с ней связанные, и мельком ознакомившись с тем, что успел вспомнить, эненра как-то вдруг понял, что это свойство ему не нравится. Несовершенные человеческие воспоминания были ценнее, и не потому, что именно в человеческой форме он отыскал хозяина, но сами по себе. * * * Оступившись, он падает на колени, задыхаясь от кашля. Нестерпимый запах дыма везде — вокруг него, рядом, во рту, кажется, даже под кожей. Слух ловит негромкое потрескивание, от которого он почему-то нервно вздрагивает, и звук частой капели. Поднимает руку, с удивлением рассматривая перепачканные чем-то красным пальцы. Сквозь запах дыма пробивается другой, резкий металлический. Нашарив позади какую-то опору, он медленно поднимается на ноги, пытаясь осмотреться, хотя голова сильно кружится. Картинка мгновенно отпечатывается на сетчатке, как фотография, несмотря на то, что глаза он спешит закрыть. Вот только от увиденного уже никуда не деться. Какие-то замшелые развалины посреди леса, колкий ковёр еловых иголок под ногами, кажется, даже хлюпает от пропитавшей его крови. Уже не нервирующее, а такое уютное потрескивание издаёт затухающий большой костёр чуть в стороне. Вокруг него раскиданы изорванные куски человеческих тел. Руки, ноги, внутренности, головы с перекошенными ужасом лицами… Мотнув головой, он отлипает от опоры и несколькими спотыкающимися шагами добирается до угасающего пламени. Протягивает ладонь, и огонь с примерещившимся урчанием облизывает пальцы, стирая с них чужую кровь. Разум покрыт туманом, но сейчас его это не беспокоит. *** Несколько следующих дней — довольно много смен солнца и луны — он бесцельно шатается по лесу, избегая любых встреч, с людьми, со зверями ли. Туман из сознания рассеиваться не хочет, и он не в силах понять, кем является. Вроде бы человек, но у человека должно быть имя, а своё он вспомнить не может. Слизывая с рук засохшую кровь, он ловит себя на мысли, что встречаться с кем-либо в таком виде — очень глупо. Наличие связной мысли вообще его сперва пугает. Кроме того, собственная внешность — последнее, что должно было бы его волновать. По звериным тропам он находит ручей, где можно умыться и отстирать с себя следы крови. Здравый смысл подсказывает, что о поляне узнать из людей никто не должен, а время и хищники успешно разберутся со следами. Запах дыма никуда не девается, но с появившейся целью и сознание начинает проясняться. Воспоминаний, впрочем, всё равно нет. Он решает, что это не самая большая из его проблем и на ней можно не зацикливаться. Но, по крайней мере, сейчас он точно осознаёт себя человеком. Имя всплывает совершенно случайно, а следом за ним — понимание, что узнать его никто не должен. Приходится изобретать себе другое. Так безопаснее. Совсем без имени нельзя. На следующем шаге он влетает в магическую ловушку. * * * Занятый своими воспоминаниями, он всё чаще впадает почти в анабиоз, не реагируя на внешнее окружение. Хотя реагировать особо не на что — Куан Чи предпочитает держать его отдельно от остальных своих слуг. Что, в общем-то, всех устраивает. Восстанавливать воспоминания о хозяине ему попросту страшно. Не столько даже из опасения, что кто-то может воспользоваться связью, чтобы получить его покорность, сколько страшно узнать, что на самом деле хозяин всё это время был рядом. Узнать, что он тоже нежив и вынужден подчиняться проклятому колдуну. Сейчас эненра существует лишь ожиданием того, что когда-нибудь они снова встретятся. Конечно, воспоминания всё равно приходят сами, даже не званые. Всё-таки, большую часть его человеческой жизни он провёл рядом с хозяином, так просто это не вычеркнешь. Демон смакует воспоминания о редких моментах физической близости и уже перестаёт считать время. Ожидание слишком затянулось.