Визуализация Рональда Уизли

Рассказ мой был путанный, но я старался не упустить ни одной детали. Гермиона, прервавшая свою обвинительную речь, ахала и прикрывала рот ладошками. Профессор же молча буравил взглядом Баюна, которого я водрузил на ближайший стол. Кот глядел в ответ словно король, и будто даже грязные носки в его пасти были как нечто само собой разумеющееся. — Ну вот как-то так, — закончил я, выдохнув. — Честное слово, я хотел эту диадему сразу Вам принести, профессор, но каждый раз что-то случалось, а потом я просто забывал о своём намерении. — Ничего удивительного, Уизли. Это очень мощный ментальный артефакт, а судя по тому, как он отреагировал на соседство с другим артефактом того же свойства, ещё и приправленный какой-то дополнительной магией, — профессор задумчиво наклонил голову, не переставая смотреть на кота. — И сдается мне, я догадываюсь, кем именно приправленный. — Но что же теперь делать? — заволновалась Гермиона. Ей совсем не понравилось, что она столь легко и неосознанно подверглась влиянию, но и уничтожать артефакт Ровены Равенкло, как и Баюна, ей очень не хотелось. — Можно ли их как-то разъединить? — Сейчас узнаем, — профессор Снейп махнул палочкой, а кот улыбнулся сквозь ткань зубастой пастью. Палочка упала на пол, профессор ухватился за предплечье и выругался так изощренно, что я мысленно повторил несколько фраз для лучшего запоминания. — Профессор, простите, что без стука, но у меня есть к Вам очень важное дело! — громко возвестила Панси, решительно открыв дверь. За ее спиной стоял Драко, и выражение лица его ясно показывало, что он, вообще-то, совсем не при чем и Паркинсон пытался остановить. — Ой, а что у вас тут происходит? — Сущий кошмар! — всплеснула руками Гермиона. — Именно, — сварливо подтвердил профессор Снейп. — Когда это мой кабинет превратился в проходной двор? Паркинсон возмутилась: — Но у меня очень важное дело, сэр! Профессор пару раз потер предплечье и поднял палочку: — Боюсь, мисс Паркинсон, оно все равно не такое важное, как это. Уизли! Похоже, на диадему наложил какие-то чары Темный Лорд. И, если честно, я даже понятия не имею, какие именно. Выглядит всё так, будто в Баюна вселилась часть… Нет, не может быть… — Снейп ошарашенно замолчал. Мы столпились вокруг стола, вытягивая шеи и таращась на кота. От всеобщего внимания Баюн ничуть не смутился, а наоборот, выпятил грудку и стал посматривать еще более высокомерно. — А разве такое возможно? — прервал тишину Драко. — Я читала, что есть такая магия, — проговорила Панси. — Крестражи. Сведений очень мало, только не из-за того, что там всё слишком зловеще, а потому что рискованно и глупо. Никто в здравом уме ею бы не стал пользоваться. — Мисс Паркинсон, — внимательно взглянул на неё профессор, — если можете — расскажите. — Не так уж много я знаю, сэр. Маг проводит ритуал жертвоприношения и отделяет некую часть себя в какую-нибудь вещь. Кое-где написано, что часть души, в других источниках утверждается, что помимо духа в предмет вкладываются эмоции и память, ещё я встречала версию, что таким образом просто снимается отпечаток личности, как на волшебных портретах. Только в отличие от живописи, проводящий такой ритуал маг безнадежно себе вредит. Ну, знаете, можно сравнить с тем, что вместо красок ты вскрываешь себе вены и рисуешь собственной кровью. Этот ритуал вроде как должен давать бессмертие, но на самом деле — ничего подобного. Маг не становится неуязвимым, его все равно можно убить, а вернуть к жизни придется либо с помощью ритуала воскрешения, либо сам предмет с куском души становится паразитом и вытягивает у жертвы жизненные силы. В этом случае получается, что не сам маг возрождается, а его отделенный кусок. В общем, сведений мало, потому что такой ритуал бесполезный и вообще очень тупой, и вреда от него больше, чем пользы. — А говорила, что твоя семья нейтральная, — не преминула вставить своё слово Гермиона. — Потому и нейтральная, что знания собираем, и понимаем, что к чему в этом мире! — Мисс Грейнджер, не время спорить! Спасибо, мисс Паркинсон. Что ж, вполне может быть, что мы столкнулись именно с таким предметом, — декан вздохнул. — А есть сведения, как их можно уничтожить? — Нет, — Панси покачала головой, — никаких. — Ну, всегда остается Адское пламя — едва ли существует что-то, что оно не может поглотить, — пожал плечами профессор и поднял палочку. Вряд ли он собирался применять подобное заклинание в собственном кабинете, но я всё равно не выдержал, подскочил к столу и схватил Баюна: — Профессор, даже если это теперь в какой-то мере Сами-Знаете-Кто, — я прижал кота к груди, игнорируя его попытку прокусить кляп из носков и добраться до моей руки, — нельзя его уничтожать! Это же Баюн! Он уникальный! Пока Драко, Гермиона и профессор махали руками и наперебой утверждали, что я спятил и нужно немедленно опасного Баюна поставить на место, потому как тот точно использует ментальное воздействие, меня неожиданно поддержала Паркинсон: — Действительно, зачем же сразу уничтожать? Можно его изучить, вдруг есть возможность кусочек души присоединить обратно? Этими вопросами, судя по всему, никто не занимался, отличный же шанс! — Да ты просто нос хочешь вернуть кое-кому, — буркнул Драко и чуть не получил от взбешенной сокурсницы подзатыльник: — А ты в чужую личную жизнь не лезь, со своей разберись! — Панси, какая личная жизнь?! Мы о Лорде говорим! — И что? Всякому нужно давать второй шанс, спроси у Дамблдора. Может, Темный Лорд ещё сумеет исправиться и стать законопослушным членом магического общества. Драко даже не нашел, что сказать в ответ, только закрывал и открывал рот, Гермиона снова начала возмущаться, что надо не Дамблдора слушать, а её, а профессор спрятал лицо в ладони и глухо застонал. — Давайте успокоимся, — я попытался воззвать всех к порядку, засунув вибрирующего от злобы кота головой себе в подмышку и крепко зафиксировав. — Профессор, Вы же можете как-то его изолировать, чтобы и мы не пострадали, и уничтожать Баюна не пришлось? В общем, Баюн теперь сидел под магической сферой в кабинете профессора Снейпа. Грязные носки мне благополучно вернули, вместо кляпа профессор наколдовал намордник. Кот щурился, клацал челюстями, но был в безопасности и на нас тоже никак не мог влиять. Паркинсон за то недолгое время, что прошло после разговора в Выручай-комнате, снова поменяла своё мнение, и теперь решительно была настроена теорию Дамблдора проверить. Я сильно осуждать её не стал, припоминая фотографию Тома Реддла, но всё-таки в глубине души надеялся, что она передумает — на самом деле, Панси была неплохой девчонкой, и я не желал ей как-либо пострадать во всей этой истории. С другой стороны, вот Снейпу досталась в пару Гермиона — и ничего, профессор же держится как-то. *** — Это самый сумасшедший день в моей жизни! — вздохнул Драко. Мы вдвоем неторопливо шли по коридору в направлении лестниц. Гермиона отправилась всё-таки отдохнуть, признавшись, что ещё немного — и у неё просто взорвется мозг. Панси осталась в кабинете, чтобы поспрашивать у декана какие-то подробности из жизни Темного Лорда. Не удивлюсь, если она ещё и к директору пойдет собирать информацию. Драко я не ответил, только молча пожал плечами — день, действительно, выдался насыщенный. Он вдруг остановился и ухватил меня за плечо: — Может, скажешь что-нибудь, Уизли? — А что именно сказать? Я с тобой полностью согласен. Драко закатил глаза и недовольно вздохнул: — Вот всё-таки ты идиот. Мы в темном коридоре, уже почти отбой, вокруг никого. И сегодня был очень трудный день. Неужели так сложно догадаться?! — Догадаться о чем? — Что меня нужно отвлечь, придурок! — недовольно зашипел Драко, ухватил меня за шиворот и толкнул к стене. В общем, Драко Малфой всё-таки не выдержал первым, запихнул свою несговорчивость и гордость подальше, и поцеловал меня. И кто из нас идиот, а кто хитрец? Выводы напрашивались неоднозначные.